В тот день Жеремиас яростно метался по дому, наводя на всех страх своим безудержным гневом и готовностью запустить в любого чем попало.
Жудити и Мариета невольно холодели, мечтая не попасться разбушевавшемуся старику на глаза.
— Что ж, племянница-то с Медзенгой здесь спали? — напрямую спросил старик Жудити, показывая комнату Мариеты.
— Да что вы! — ответила Жудити, помертвев.
То же самое спросил дядюшка и у племянницы, но Мариета, к собственному удивлению, ответила спокойно:
— Да, представьте себе, я виделась с Маркусом, но, разумеется, не здесь и, разумеется, не спала. Он поссорился с отцом и хотел по старой памяти остановиться у нас. Но я сказала, что вы не позволите. Хорошо я сказала?
— Ох, по-моему, ты мне врешь, девочка, — сказал Жеремиас, не отвечая на ее вопрос.
— Значит, нехорошо? Другое придумать? — с какой-то веселой отчаянностью осведомилась Мариета.
И Жеремиас только головой покрутил: ну и ну! А потом все-таки сказал:
— Заруби себе на носу — ничего из того, что ты от меня получишь, не должно осесть в руках семейства Медзенга. Влюбляйся в кого угодно, кроме Медзенга. Поняла?
Мариета кивнула.
А вскоре Молочный Король удостоился визита Мясного Короля и его сына.
Поразмыслив на досуге, Бруну решил постоять за права несчастной, всеми оставленной, скитающейся по белу свету девушки. Если им не суждено быть счастливыми, то он хотя бы вернет ей имя, а вместе с именем и деньги. И он рассказал Маркусу о новоявленной Мариете Бердинацци. Маркусу очень по душе пришлась мысль, что его Мариета вовсе не Мариета. Авантюризм возлюбленной его ничуть не смущал, наоборот, придавал ей еще больше очарования. А главным было то, что, окажись она самозванкой, препятствий к женитьбе больше не было.
— Посмотрю я в лицо дядюшке вору, — говорил Маркус отцу, сидя с ним рядом в машине, — когда он услышит, что есть вторая Мариета Бердинацци.
— Ни в коем случае не вылезай, — оборвал его отец. — Не осложняй мне дело.
Гостей встретила Мариета и успела шепнуть Маркусу:
— Дядюшка узнал о наших встречах. Был вне себя, но я придумала оправдание.
— Какое? — успел спросить Маркус, но ответа не получил, так как вошел Жермиас.
— Мы приехали не с войной, а с миром, — начал Бруну.
— Что ж, посмотрим, что Медзенга называет миром, — процедил Бердинацци.
Он провел гостей в кабинет, усадил и приготовился слушать.
— Нам от вас ничего не нужно, — начал Бруну, и старик посмотрел на него недоверчиво, словно бы говоря: «То-то вы ко мне пожаловали!» — Да, не нужно, — повторил Бруну, — и я готов позабыть старые обиды, если только вы восстановите в правах одну Бердинацци, которую тоже зовут Мариета.
Мариета невольно вздрогнула, а Жеремиас стал слушать внимательнее. Похоже, теперь он всерьез заинтересовался.
Бруну в нескольких словах передал историю Луаны: падение с грузовика, потеря родителей, больница, амнезия, странствия с безземельными, затем жизнь у них в имении и случайная вспышка памяти — она Бердинацци!
Взволнованная Мариета не отрывала глаз от Маркуса: что? Что он думает об этой истории?!..
— Привезите ко мне эту девушку, — попросил Жеремиас. — Я хочу взглянуть на ее документы.
— Но у нее нет никаких документов и быть не может, — вступил в разговор Маркус.
— Все равно привезите мне ее, — решил старик. — Мы с ней потолкуем.
— Но нам придется еще искать ее, — со вздохом сказал Бруну. — Узнав, что мы Медзенга, она ушла.
Что ж, основной разговор был закончен, и хозяин пригласил гостей разделить с ним трапезу. Впервые за долгие годы Бердинацци и Медзенга сидели за одним столом, взволнованные, обеспокоенные, каждый со своими мыслями.
— Что случилось с Мариетой, моей матерью? — внезапно спросил Жеремиас. — И с моей сестрой Джованной?
— Обе умерли в нищете, — проклиная тебя, — ответил Бруну.
После этого трудно было надеяться на возобновление дружеского разговора.
Улучив миг после обеда, Мариета тихо спросила Маркуса:
— Вы приехали для того, чтобы меня погубить?
— Ты не Бердинацци? — напрямую спросил Маркус, мечтая получить отрицательный ответ и уехать с уверенностью в своем будущем счастье.
— Бердинацци, — твердо ответила Мариета. — Тем более что еще ничего не доказано.
Маркус вздохнул. Вскоре гости простились и уехали.
— Ну что, племянница, что ты об этом думаешь? — спросил Мариету старик после отъезда гостей.
— Не знаю, что и думать — отвечала Мариета. — Вообще-то я рассказывала свою жизнь Маркусу. Так что, мне кажется, они просто охотятся за вашим состоянием. И привезут к нам сюда какую-то проходимку.
— Что ж, может быть и такое, племянница, может быть и такое, — задумчиво отозвался старик.
— А может быть и другое тоже. Ваш брат Бруну Бердинацци мог нажит вам в Италии наследника, — внезапно сказала Мариета.
Жеремиас досадливо отмахнулся, словно бы говоря: что за чушь? При чем тут это? А про себя он думал: «Луана… Луана… Неужели кто-то еще прочитал бумаги Олегариу?..» А в слух сказал:
— Я с тобой согласен, Медзенги только и способны, что на всякие авантюры. Я не сомневаюсь, что настоящая моя наследница ты.
Дядюшка вышел из комнаты, а Жудити тихонько сказала Мариете:
— А я слышала, как Фаусту называл тебя Рафаэлой. Может, ты сама его и убила…
— Никого я не убивала, — рассердилась Мариета. — А Рафаэлой я назвалась, чтобы он и знать не знал, что я наследница такого большого состояния!
— Когда врешь, ври складнее, — недоверчиво бросила Жудити вслед уходящей Мариете.
Вернувшись от Жеремиаса, Бруну попросил Зе отправится на поиски Луаны.
— Ну как я найду ее а она со мной не поедет? Тогда что? — спросил дотошный Зе.
— Тогда я сам за ней поеду, — решительно сказал Бруну.
И видя взволнованное лицо отца, читая по нему, как по открытой книге, Маркус спросил:
— А ты уверен, что сможешь с ней расстаться?
Понурившись, Бруну ничего не ответил.
Пока Бруну восстанавливал справедливость, борясь за наследство для Луаны, Лейя опять вела двойную жизнь. Однако скрывалась она теперь не столько от мужа, который и знать ее не хотел, сколько от детей. Лейя понимала, что дети не одобрят, а может и не простят присутствия Ралфа в ее жизни. Однако Ралф нисколько не считался с ее просьбами вести себя поосторожнее.
Он воспрял духом после возвращения Лейи в дом Мясного Короля. А после того, как Бруну отколотил его, решил, что Король дорожит своей женой куда больше, чем ему, Ралфу, казалось, и, значит, шансы на получение миллионов опять увеличиваются. И он опять почувствовал прилив страстной и вполне искренней влюбленности в Лейю. Он ей звонил, назначал свидания, расписывал их будущую совместную жизнь, которую предлагал начать немедленно, продав яхту. На эти деньги они откроют свое дело — агентство по продаже недвижимости, снимут особняк. Особняк Ралф обставлял уже на деньги Бруну. А Лейя видела себя обаятельной и энергичной деловой женщиной. Оба витали в облаках, а в доме тем временем назревал очередной скандал, потому что Маркус видел, как его мать, будто последняя шлюха, входила со своим альфонсом Ралфом в отель, что вызвало у него приступ гневного удушья.
А Лия испытывала крайнее раздражение, устав отвечать на телефонные звонки Ралфа.
Глава 14
Зе ду Арагвайя примерно представлял себе, где расположился лагерем Режину. И не ошибся. Но когда он стал расспрашивать о Луане, никто не знал девушку с таким именем. Когда ему то же самое сказал Режину, Зе рассвирепел.
— Ты лжешь! — рявкнул он. — Отвечай, где она! Я здесь по поручению Мясного Короля!
— И много скота у твоего хозяина? — спросил, с любопытством глядя на Зе, Режину.
— Тебе что за дело? — сердито отвечал Зе.
— Ты, наверное, тоже из его стада, — с издевкой предположил Режину. — Мы здесь свободные люди, и нам твой Король не хозяин.
Между тем Жасира побежала к Луане и сказала ей, что Мясной Король прислал за ней.
— Неужели не поедешь? — спросила она, убедившись, что Луана рассказала им о себе правду. — Ну хотя бы поговори.
— Пожалуй, — согласилась Луана.
Увидев Зе, молодая женщина обрадовалась: и Зе, и Донана всегда были к ней добры! Она расспросила о новостях в имении, но возвращаться отказалась наотрез.
— Не имеет смысла. Я — Бердинацци, — объяснила она, — Бруну скоро и думать обо мне забудет.
— Нет, — твердо ответил Зе. — И потом, раз ты Бердинацци, значит, наследница старого Жеремиаса. Неужели допустишь, чтобы какая-то самозванка увела у тебя из-под носа миллионы?
Луана нахмурилась:
— Наследство это проклятое. Если оно причина твоего приезда, то ты напрасно бил ноги. Я никуда не поеду!
Зе видел, что девчонку не уговоришь, силой тоже не увезешь, так что придется возвращаться ни с чем.
— Пусть хозяин сам с тобой разговаривает, — в сердцах бросил он.
— Если Бруну сюда приедет, он меня не найдет, я уйду отсюда, так ему и передай!
Зе только плюнул на такое упрямство. И уехал.
— Ты что, в самом деле можешь получить миллионы? — с удивлением спросила Жасира.
— Нет, не могу, потому что мой отец ненавидел своего собственного брата. И вообще, я уже отдала это наследство.
— Кому? — все с большим удивлением продолжала свои расспросы Жасира.
— Понятия не имею, — устало ответила Луана. — Давай не будем больше об этом.
Она и впрямь не хотела никакого состояния и проблем, которые всегда связаны с деньгами. Она не хотела унаследовать вместе с деньгами ненависть, зависть и все прочие беды, которые погубили ее семейство.
«У меня есть руки и голова, и я всегда сумею прокормить себя и малыша. Я никому не позволю вмешиваться в нашу судьбу!» — таково было ее решение, и было оно твердо и непреложно.
Со своими нерадостными известиями Зе подоспел не слишком вовремя. Бруну и так находился в страшном раздражении. Он обнаружил, что Лия не ночует дома. Встретив ее на рассвете у двери, когда она все-таки возвращалась к себе он учинил ей настоящий допрос. И Лия не стала запираться.