— Бен, если вы любите нас, почему требуете так многого?
— Именно поэтому. Когда-нибудь через много лет, когда вы приедете в Англию, Бен с небес будет наблюдать за тем, как все хорошо. Я стану счастливым привидением.
— Вы устали, Бен.
— Но доволен. Не забывайте меня.
— Этого никогда не произойдет.
— Обещаю, что вы еще будете благодарны мне.
Я ласково поцеловала его и ушла.
Покидая Оуклэнд Холл, я уже собиралась сжечь мосты и приняла невероятное предложение. Свадьба с Джоссом Мэдденом состоится.
Не знаю, что Джосс сказал моей бабушке. Он пробыл с ней, дедом и Ксавьером в гостиной целый час. А потом из окна спальни я наблюдала, как сын Бена идет к мосту, словно Дауэр уже принадлежит ему. Мэдди постучала в дверь и сказала, что родственники ждут меня. Войдя в гостиную, я сразу поняла, что отношение ко мне изменилось. Внезапно я стала важной персоной. Но бабушка так легко не сдавалась.
— Итак, — начала она, — ты без спросу встречалась с мужчиной из прерий.
— Если ты имеешь в виду мистера Джосслина Мэддена, то это правда.
— Ты еще обручилась с ним! Он не спросил нашего согласия, прежде чем сделать тебе предложение. Какая бестактность! Трудно ожидать хороших манер от людей, получивших такое воспитание.
— Он воспитывался в Англии.
Бабушка неохотно призналась, что заметила это.
— Конечно, после всего того, что мы сделали для тебя, я ждала благодарности. После трагедии, случившейся в семье, мы многим пожертвовали. Дочь опозорила нас, и теперь Мириам приговорила себя к нищенской жизни.
— Эта жизнь была у нее в Дауэре.
— До того, как деньги были проиграны, Мириам жила в роскоши, а теперь — в жалкой лачуге. Мне кажется, что она сама скоблит полы, — бабушка содрогнулась. — Хотя это не имеет значения. Не стоит обсуждать Мириам. Ты должна была поставить меня в известность после того, как мы дали тебе дом…
— И продали серебряную утварь, подаренную королем Георгом Четвертым…
Бабушка внезапно улыбнулась. Какая редкость!
— Во всяком случае, ты не будешь скоблить полы и жить в нищете. Я лелею надежду, что ты не опозоришь нас, как твоя мать. Мне неприятно, что ты общаешься с врагами дедушки. Но я вижу в этом руку судьбы. Мы столько пережили. Потеряли Оуклэнд… Если этот человек говорит правду, то он вскоре получит Холл в наследство, и ты станешь его полноправной хозяйкой.
Бабушка напомнила мне орла, кружащего над своей добычей. Оуклэнд Холл вернется в семью… И благодаря мне.
Несмотря на всю нелепость ситуации, я все же радовалась. Потом заговорил Ксавьер:
— Мистер Мэдден сказал, что сделал тебе предложение, и ты приняла его. Поскольку он наследник мистера Хенникера, то Оуклэнд и все состояние в Австралии перейдут к нему. Они не просят никакого приданого. Потому что мистер Хенникер завещает тебе ферму, которая перешла к нему вместе с имением. Я буду управлять ею, так что выходит — даже земельные владения возвращаются к нам. Меня эти перспективы радуют.
У дедушки глаза были на мокром месте.
— Благодаря тебе, Джессика, мы опять получим Оуклэнд, — не сдержался он. Но тут вмешалась бабушка:
— Несмотря на твой обман, все сложилось лучше, чем мы ожидали. Надеюсь, твои дети родятся в имении. Может, мы уговорим мистера Мэддена поменять фамилию на Клейверинг. В семье и раньше так делали.
— Это вам не удастся, — огрызнулась я. Бабушка отмахнулась от этой темы, явно намереваясь обсудить ее позднее.
— Мы должны быть практичными, но свадьба пройдет так же роскошно, как в старые добрые времена. Продадим серебряные подсвечники, подаренные Вильямом Четвертым Джереми Клейверингу в 1732 году. За них хорошо заплатят.
— Не нужно продавать их ради меня.
— Мы делаем это ради доброго имени семьи. Жаль, что ты не выйдешь замуж в самом Оуклэнде.
— Не важно, мама, — вступился Ксавьер. — Возможно, дочь Джессики осуществит твое желание.
— Давайте сначала выдадим ее замуж, — сказала бабушка.
Я еще никогда не видела ее такой довольной.
В следующее воскресенье Эрнст, аббат Джаспер Грей, объявил в соборе о нашей помолвке.
Бен, казалось, поправлялся. Радость придавала ему сил.
— Значит, уже объявили о помолвке, и семья не возражает? Ура!
Бабушка наняла портниху, и мне шили белое шелковое свадебное платье. Бабуля даже съездила в Лондон, чтобы купить другие вещи после продажи серебряных подсвечников.
— Надеюсь, король Вильям Четвертый не будет являться тебе во сне и укорять за порочные действия, — не сдержалась я.
— Придержи язык. Тебе нужно вести себя умнее в замужестве.
— Природу не изменишь, бабушка.
Она горько вздохнула, ибо не могла позволить себе оставаться критичной после тех добрых перемен, которые моя персона принесла в семью Клейверингов.
Я часами стояла на примерках, так как мне шили новые наряды.
— Не хочу, чтобы люди в Австралии назвали нас дикарями, — заявила бабушка, решившая сделать меня по-настоящему элегантной.
Помолвку объявили дважды, и радость куда-то испарилась. Джосс уехал в Лондон по делам на неделю, и в его отсутствие мне стало легче.
Вернувшись, он решил проводить со мной как можно больше времени.
— Ухаживает, — объяснил Бен.
— Нам нужно узнать друг друга, ибо брак неминуем. Вы умеете кататься на лошади? В Австралии придется много ездить верхом, — объяснил мне Джосс.
Я сказала, что училась верховой езде, но не имела практики. В детстве у меня был пони, но он быстро умер. Единственная лошадь в Дауэре принадлежала Ксавьеру.
— В Оуклэнде есть конюшни. Давайте покатаемся. Может, я чему-нибудь научу вас.
Подобные слова мне, конечно, не понравились. Но Джосс сам выбрал для меня гнедую, настоящую красавицу. Я уже хотела запротестовать, но, поймав на себе его недовольный павлиний взгляд, с трудом забралась на лошадь.
— Этих лошадей надо тренировать, они слишком толстые, — высокомерно заявил Мэдден. — Езда верхом в Австралии — совсем другое дело. В лесу без лошади не обойдешься.
— Значит, Павлинье расположено в лесу?
— Оно в двух милях от города и окружено дикой природой. Придется научиться держаться в седле.
Я плохо разбиралась в лошадях, но поняла, что Джосс выбрал для себя лучшего коня. Когда мы ехали рядом, он взглядом знатока оценил мою посадку, руки все. И на губах заиграла улыбка.
— Можно сказать, что мы живем в седле.
— А в Павлиньем хорошие конюшни?
— Лучших в Австралии нет.
— Естественно, — прокомментировала я.
— Безусловно.
— Значит, вы везде ездите верхом?
— Да. Люди путешествуют из города в город на дилижансах, но я редко пользуюсь ими. Наша страна совсем не похожа на Англию.
— Предполагаю.
— Здесь все похоже на сад, там вы не найдете ни полей, ни дорог.
— Вы уже это говорили.
— Простите, что повторяюсь.
— Это характерно для многих, — с легкостью парировала я, чтобы уязвить собеседника.
Его конь пошел галопом, и я попыталась пришпорить лошадь, но она не подчинялась, просто склонила голову и принялась щипать траву у дороги.
— Пошла, пошла, — умоляла я. — Он будет смеяться над нами.
Но гнедая словно издевалась надо мной.
Джосс Мэдцен повернулся и рассмеялся.
— Двигайся, милая, — сказал он. Лошадь тут же повиновалась. Видимо, не хотела слушаться новичка.
— Вы должны уметь контролировать лошадь, — объяснил улыбающийся Джосс, явно довольный реакцией моей гнедой.
— Понимаю.
— Она знает, кто хозяин. Видите, сразу послушалась меня.
— Но я в первый раз на этой лошади.
— Она хитра, и это понятно. — И он обратился к гнедой. — Слушайся госпожу, поехали.
Джосс постоянно демонстрировал свое превосходство, и это возмущало меня. Однажды он пустил свою и мою лошадь галопом, наверное, надеясь, что я упаду и сломаю шею. Мне даже показалось, что он хочет, чтобы я разбилась, и тогда не придется жениться. Если я погибну, Бен не лишит его наследства и Джосс получит свою драгоценную компанию без всяких обязательств. Какой зазнайка! Настоящий Павлин! Вечно распускает свой прекрасный хвост.
Внезапно Джосс оказался рядом, схватил лошадь за уздечку, и некоторое время мы ехали вместе. Потом остановились, и он рассмеялся.
— Придется научить вас верховой езде до отъезда. В Австралии это необходимо.
— Может, лучше оставим глупую затею?
— Зачем? Платье сшили, помолвку объявили… А как же Бен?
— Мне все ненавистно.
— Вы хотите сказать, что ненавидите меня?
— Думайте как угодно.
— Отличный фундамент для замужества. Но чувства часто меняются. Во всяком случае, ваши не могут стать хуже — дальше некуда.
— Вам это не напоминает фарс?
— Вся жизнь — фарс.
— Такого невероятного брака еще, наверное, ни у кого не было.
— Тем интереснее. Сходим в церковь, произнесем клятву, а в душе дадим себе слово не следовать ей. Женятся во имя детей. Об этом говорится во время свадебной церемонии. Наш союз — только формальность.
— Так тому и быть.
— Брак предполагает любовь и заботу, а вы меня уже терпеть не можете.
— Потому что вы даете мне для этого повод. Лучше заранее расторгнуть наш союз.
— Не стоит. Мы разумные люди, и оба выигрываем. Возможно, мне удастся сделать из вас приличную наездницу, а вам — держать меня на расстоянии.
Я почувствовала, как уязвлена его гордость самца.
— Второе будет проще, чем первое.
Мы вернулись в Оуклэнд очень медленно. Я уже ненавидела Джосса, и мне казалось, что он меня презирает. Ну и что? Не стоит беспокоиться. Теперь он не станет навязывать мне свое общество.
Прислуга радовалась предстоящей свадьбе.
Мириам испекла свадебный пирог, бабушка от меня отстала, а дед смотрел как на спасителя семейного достояния. Бен лежал в постели и ухмылялся про себя. Все ждали предстоящей церемонии — кроме жениха и невесты!
Джосс настоял, чтобы дважды в день я ездила кататься верхом.
— Это необходимость. Вы должны научиться сидеть в седле до приезда в Австралию.