ванной, из крана которой текло шампанское. Когда она умерла в 1884 году, ее последний супруг распорядился сохранить ее тело в формалине, к немалому изумлению его следующей жены. Куртизанка Аполлония Сабатье, которую почитатели называли Президентшей, сделала из своего дома буржуазный салон, куда частенько заглядывали Эжен Делакруа, Гюстав Флобер и в особенности Шарль Бодлер, которому она служила наемной музой. Куртизанок осыпали драгоценностями и купали в ваннах из «Вдовы Клико», но большинство проституток были отчаявшимися созданиями, сбежавшими от жизни во французской глубинке. Бодлер писал не только о том, что искусство — это род проституции, но и о том, что весь Париж был гигантским публичным домом.
Как свидетельствует история, не всегда те идеалы, которые исповедовали великие творцы слова, являлись для них жизненным кредо. Иногда идеал для них самих был недосягаемой мечтой. Так великий Гюго, гордость Франции, ее пророк и рыцарь чести, придавал своим литературным героям черты высоконравственных людей, а их любовь описывал необыкновенно чистой, целомудренной и непорочной. Совсем не так обстояли дела с его личной жизнью, на протяжении которой он вел борьбу со своей необузданной похотью и любвеобильностью, но так и не смог их победить.
Первой супругой в биографии Виктора Гюго была Адель Фуше. В этом браке у них родилось пятеро детей. Их семейную жизнь было сложно назвать счастливой. Жена пренебрежительно относилась к мужу и часто ему изменяла.
Интересно, что Адель не прочла ни одного произведения своего гениального супруга. Любое прикосновение Виктора раздражало ее, в результате чего Фуше часто отказывала ему в исполнении супружеского долга. Госпожа Гюго в первые десять лет брака все время или носила во чреве ребенка, или кормила очередного новорожденного, и порядком утомилась от материнского и супружеского бремени.
У нее не хватало сил отвечать на пылкость своего мужа, супружеские обязанности превратились для нее в тяжелую повинность.
Кончилось все тем, что она влюбилась в друга Гюго, поэта и критика Сент-Бева, который из-за физического изъяна не мог претендовать на телесную близость с ней, зато завладел ее сердцем, культивируя «возвышенную любовь».
Для Гюго это было равносильно измене. Его отвергли и предали те, кого он считал самыми близкими: жена и друг. Именно в этот тяжелый для себя период Виктор Гюго познакомился с Жюльеттой Друэ.
Жюльетта родилась в 1806 году, в Фужере. Ее мать умерла рано, Жюльетта не помнила матери, да и отца тоже: Жюльен Говен, портной по профессии, ушел в банду контрреволюционеров-шуанов. Жюльетта воспитывалась в пансионе при монастыре бенедиктинок и, будучи натурой впечатлительной, так прониклась красотой «католических обрядов и целомудренного самопожертвования», что едва не стала монахиней.
Отговорил ее, как ни удивительно, архиепископ Парижский монсеньор де Ладана: он исповедовал девиц, желавших дать монашеский обет, и счел, что Жюльетта не подходит для монастыря. Архиепископ оказался прав: прямо из монастырских стен эта красавица с изумительной фигурой попала в мастерскую скульптора Жан-Жака Прадье.
Она позировала ему обнаженной для нескольких статуй. Он стал ее первым любовником и отцом единственной дочери Клер. Прадье не признал дочь и не собирался жениться на Жюльетте, но претендовал на роль друга и советчика в житейских делах. Прадье убедил девушку сменить отцовскую фамилию на материнскую, более изящную и звучную.
Следуя его наставлениям, Жюльетта стала актрисой и известной куртизанкой. Она сделала блестящую карьеру в обеих сферах: в театре получала все более заметные роли, а на содержание ее брали все более богатые и знатные люди.
При этом Жюльетта была достаточно романтична, чтобы желать возвышенной любви. Она утверждала, что мечтает стать «страстно любящей подругой честного человека». Жюльетта нашла своего героя 17 февраля 1833 года. Первая же ночь стала для целомудренного Виктора Гюго ночью откровений. Он не только заполучил женщину, в которую был влюблен, редкостную красавицу, что еще важнее — впервые оказался с женщиной, искушенной в постельных играх. Сам по природе пылкий, со своей невинной и холодной супругой Гюго никогда не получал такого удовольствия от близости, какое дала ему Жюльетта. И влюбленность превратилась в ревнивую страсть собственника. Ему повезло: в Жюльетте он встретил столь же сильное желание отдать себя без остатка.
Весь Париж судачил о любовной связи знаменитого поэта с куртизанкой. Наиболее добродетельные друзья Гюго пытались упрекнуть его за грехопадение, но он чувствовал себя слишком счастливым, чтобы сожалеть об этом.
Адель Фуше знала, что у ее мужа приключился роман, но, поскольку сама в ту пору еще находилась в плену своих чувств к Сент-Беву, с легкостью изображала всепрощающую подругу.
Жюльетта боготворила Виктора. Она наслаждалась каждым мгновением, проведенным с ним. Она была горда и счастлива тем, что Виктор выслушивает ее воспоминания о деревенском детстве и становится поверенным в ее исповеди.
Гюго очень много требовал от своей возлюбленной. В первую очередь — чистоты, великий романтик презирал продажных женщин. Его возлюбленная не должна была состоять на содержании у богачей! Правда, сам он не мог дать ей достойного содержания. Но что такое богатство и комфорт по сравнению с любовью? Виктор был уверен, что Жюльетта легко и с удовольствием принесет в жертву любви свое материальное благополучие.
Он ждал этого от нее. И когда она это сделала, отказавшись от всех своих порочных связей, отказавшись от квартиры, которую оплачивал для нее Демидов, Гюго принял ее жертву как нечто само собой разумеющееся. Интересен, однако, тот факт, что Виктор Гюго при этом отличался крайней скупостью. Он выдавал Жюльетте небольшие суммы денег, контролируя все ее расходы.
Мадемуазель Друэ, отказавшись от состоятельных покровителей и оставив театр, впала практически в нищету. Она не умела экономить, ее осаждали кредиторы, и уже в январе 1834 года ей пришлось заложить в ломбард гардероб, и все равно оставались долги.
Когда Жюльетта призналась любовнику, что у нее есть долги, Гюго сначала возмутился — он привык экономить и не понимал, как другие могут быть расточительны, — потом помог все-таки любимой женщине расплатиться, не скрывая, впрочем, что ему это дорого стоило, и сопроводил присланные ей деньги драматическим письмом.
Жюльетта раскаивалась снова и снова. Она стала вести учет расходов и отчитываться любовнику в каждом потраченном сантиме. Гюго считал, что просто давать Жюльетте деньги на жизнь было бы безнравственно, это вернуло бы ее в прежнее постыдное положение содержанки. Он «нанял» свою возлюбленную в качестве секретарши, поручил ей переписывать набело рукописи.
Жюльетта была в восторге от оказанной ей чести. Она вообще проявляла к творчеству Виктора куда больше интереса, чем его законная жена. Адель была безразлична ко всему, кроме достатка и славы, приносимых литературной деятельностью Гюго, а Жюльетта сохраняла его черновики, обсуждала с ним сюжеты будущих книг.
С нею первой Гюго говорил об «Отверженных», когда величайший его роман был не более чем смутной идеей. Остается только догадываться, кто стал прообразом куртизанки Фантины в этой грандиозной эпопее.
Но экономить у мадемуазель Друэ не получалось. Она снова влезла в долги, но теперь боялась рассказать о них строгому любовнику. Гюго снимал для нее скромную квартирку в Париже, в доме № 14, в квартале Марэ.
Жюльетта превратила ее в уютное гнездышко, где Виктору работалось едва ли не лучше, чем в роскошном кабинете дома. Жюльетта научилась идеально очинять для него перья. Гюго писал, сидя за столом, а она лежала на кровати и неотрывно им любовалась.
Когда он уходил, Жюльетта разбирала его черновики и переписывала то, что он поручал ей переписать, и в этих занятиях находила высший смысл жизни и главную свою радость.
Чтобы угодить Виктору, Жюльетта вела очень замкнутый образ жизни. Гюго не желал, чтобы кто-то видел ее, чтобы она заводила какие бы то ни было знакомства. Поначалу Жюльетта пыталась протестовать. Потом смирилась: раз так хочет ее божество — да будет так, она принесет ему в жертву еще и свою физическую свободу.
Это было тем более мучительно, что Гюго, окончательно распрощавшись с пестуемым им целомудрием, стал охотно отвечать на заигрывания всех хорошеньких и доступных женщин, с которыми его сводила жизнь. Был период, когда он настолько увлекся этими «опасными связями», что почти перестал посещать мадемуазель Друэ. Однако по-прежнему требовал от нее добродетели и самоотречения. Она должна была хранить чистоту и принадлежать только ему. Себе же он не отказывал в праве увлечения.
Гюго уже не пылал, как прежде, страстью к Жюльетте, преждевременно поседевшей, неизменно бледной, убого одетой. Он пытался уговорить ее стать для него другом, пытался перевести их отношения в область возвышенную и уже не требующую страсти.
Жюльетту это не устраивало. Она хотела быть его любимой, раз уж не может быть женой. Любимой — или никем. Мадемуазель Друэ отказалась принимать от Гюго те скромные суммы, которые он давал ей на жизнь. И снова благородство души и сила любви Жюльетты поразили писателя, и снова он вернулся к ней.
Виктор даже согласился на то, о чем она так мечтала: дать тайный обет перед Господом в том, что они — духовные супруги, пусть даже не могут быть супругами в миру. Для Жюльетты это было важнейшим событием за многие годы ее сожительства с Гюго.
Беда, едва не сокрушившая их многолетнюю связь, пришла извне — погибла Леопольдина, старшая и любимая дочь писателя. Гюго совершал очередное путешествие в обществе Жюльетты, когда узнал из газеты о постигшей его утрате. Он спешно вернулся к семье. Ему казалось, небеса покарали его за распутство, за измену…
Их вновь сблизил военный переворот 1851 года, когда к власти пришел Наполеон III, а недовольные парижане вышли на баррикады. Гюго, давно лелеявший мечту о революции, решил, что вот она, возможность по-настоящему изменить жизнь во Франции. Он стал активным участником восстания, он агитировал на улицах, стоял под пулями…