— Врут, — ответил Варгин и вспомнил утренний разговор с Гриолами.
Вдали появились городские огни. Позже за кольцевой дорогой у очередного перекрестка Шарм задумчиво изрек:
— Расстроил ты меня очень.
Потом выпытал куда им надо, и довез до самого места.
— Зачем же они врут? — не унимался Шарм.
— Вот это я и хочу выяснить.
Кэтрин попыталась заплатить шоферу, но Варгин вовремя перехватил ее руку. Шарм сделал вид будто ничего не заметил, и только приостановил Варгина:
— Постой, землянин, — Шарм достал с защитного козырька замусоленный листок бумаги и химический карандаш. Потом послюнявил карандаш и что-то написал. — Как выяснишь, мне позвони. На, — он протянул бумажку. — Прощай, землянин.
— Прощай, — ответил тот.
Рефрижератор отошел, обдав дымом двух одинокий людей, оставшихся стоять посреди пустого города.
— Быстро вы с людьми сходитесь, — заметила Кэтрин.
— Рожа у меня такая.
Кэтрин улыбнулась.
— Зачем вы его в заблуждение ввели?
— Заблуждение — это естественный этап в процессе познания. Кстати, где это мы? Кажется, я уже тут был.
— Не кривляйтесь. Пойдемьте, я боюсь одна идти домой.
— О, качественно новый этап. А то я думал, будет как вчера: от ворот поворот, да еще и с почетным экскортом.
Перед дверью произошла заминка. Кэтрин долго вертела ключом, вставляя его то так, то эдак.
— Что, механизм незнакомый?
Варгин взял ключ и не без усилия открыл дверь. Хозяйка провела его в комнату, схватила что-то из шкафа и, извинившись вышла.
Комната представляла собой убежище одинокой, деловой женщины. На столике лежало несколько красочных журналов с разнообразными иллюстрациями последних образцов продукции фирмы Чирога. Этим, собственно говоря, и исчерпывалась вся наличествующая литература. Варгин посмотрел себе под ноги. Башмаки надо бы снять. Он расстегнул туфли и направился в прихожую, где столкнулся с незнакомкой. Это была Кэтрин, но в домашнем халате и с распущенными волосами. «Жаркомба знает, что делает» — подумал он и сказал:
— Я тут чьи-то башмаки нашел. Может, от лазутчиков остались?
Он двинулся вперед, но пройти мимо так и не смог.
— Я ему говорю, башмаки-то поставьте, а он — нет, это не башмаки, это улики. — Кэтрин тихо засмеялась.
Варгин подумал: не такой уж и противный этот скрипучий голосок, — и осторожно вынул из-под ее головы затекшую руку.
Кэтрин соскочила с дивана, подбежала к зеркалу и принялась расчесывать волосы.
— Ну, молодежь, — проворчал Варгин, — ни стыда ни совести. Нет, чтобы принести человеку попить. Жаркомба бесстыжая.
Он приподнялся с дивана и поставил ноги на пол.
— Послушай, Жаркомба, где такие диваны паршивые делают? А еще передовой авангард.
— Чем вам не угодил диван?
— Ужасный диван, болтается, стучит и скрипит как хозяйка.
Они рассмеялись.
— Я сама не знаю, кажется всегда был нормальный.
— Нормальный, нормальный, у вас все не как у людей, — Бубнил Варгин, деловито заглядывая под диван. — А понятно.
Он поднял вылетевший из-под ножки спрессованный сверток бумаги; аккуратно сложил его и попытался приподнять диван и подсунуть сверток обратно.
— Жаркомба, помоги мне.
Варгин передал сверток и повыше приподнял диван.
— Долго я держать буду?! — взмолился он и посмотрел вверх. Кэтрин растеряно вертела подкладкой.
— Это он, тот самый пакет, оставленный Ремо.
— Действительность намного глубже наших теоретических моделей, — вспомнил Варгин слова шефа, сказанные на одном из ученых советов.
— Чайку бы.
Варгин развернул пакет. Внутри оказалась рукопись, обозначенная странным заглавием: «Метаэкология: некоторые частные решения». Подписано — Ремо Гвалта, Институт Продвинутых Исследований, Санаториум. Варгин прочел абстракт: «Выписана система уравнений эволюции многокомпанентной самоорганизующейся среды. Найдены некоторые стационарные решения. Обсуждаются возможные приложения.» Красиво, но не понятно. Варгин полистал рукопись. Да, это нахрапом не возьмешь.
Тем временем вернулась Кэтрин.
— Чай поставила. Что-нибудь интересное нашли?
— Не знаю, надо читать. Кстати, почему на вы?
— Учитывая ваш возраст и мое воспитание…
— Ну, Жаркомба, погоди, — он оглянулся по сторонам.
— Улики ищите?
— Да, надо идти.
— На ночь глядя? — удивилась Кэтрин, но быстро переменилась и добавила уже сухо: — Действительно, мне выспаться надо, завтра с утра в гимназию.
Варгин подозрительно посмотрел на нее и принялся оправдываться:
— Нет, правда, надо идти, надо прочесть поскорее.
— Хватит оправдываться. Конечно, нужно идти. Я закажу такси.
— А вот этого не нужно, это нам ни к чему. Лишний расход. Ты мне расскажи, как, а я дойду.
— Спешите, земной человек?
— Правда, надо идти, надо торопиться. Столько еще не ясного, — Варгин смутился.
— Ладно, ладно, победитель, — махнув рукой, вздохнула Кэтрин.
— Ну какой я победитель.
— Скромный.
Она объяснила ему дорогу и попросила:
— Может, и мне позвоните, если выясните что-нибудь?
— Я позвоню и так. Конечно, позвоню. Только в этом дурацком прогрессе сам черт ногу сломит.
— Перестаньте сейчас же. Оставьте в покое, раз не понимаете. Все только ругать могут. А сделать что-то полезное… Вы же не знаете, какие это увлеченные люди. Да, они не слишком красиво говорят. А сколько они работают, вы знаете? Вы думаете, легко объеденить, увлечь, наконец, направить в организованное русло. Вот Эфже — просто какой-то сгусток энергии, он работает с утра до вечера. Я вообще не знаю, спит он или нет.
— Это меня радует, — вставил Варгин.
В ответ он получил холодный презрительный взгляд.
— Вы знаете, что у нас было лет пятнадцать назад?
— Знаю, Жаркомба ходила в детский садик.
— Да я серьезно говорю. Мрак, хаос. Перезаполненность и перенасыщенность. На улицах грязь, на заводах не продохнуть, институтов этих как собак нерезаных. А теперь — красота, порядок…
— И сумрак законов, — добавил Варгин, но под взглядом Кэтрин пошел на попятный: — Ладно, ладно, я же ничего и не говорю.
— Вот и не говорите. А позвонить просила, если что-то о брате узнаете. Ну, идите, идите, — она посмотрела на часы. — Три часа ночи. Может быть такси вызвать?
Варгин запротестовал.
— Надо идти, я позвоню завтра, нет, сегодня. До свидания.
Она кивнула и подставила щеку.
На улице он понял свою оплошность — забыл спросить номер телефона. Ладно, повторим через справочную. Он шел по проспекту, напевая что-то лирическое. Все же хорошо, что я приехал на Санаторий. Когда еще так погуляешь? Он забылся, и задрав голову к верху, принялся шаркать ногами, разгребая нападавшие листья. Почему небо ночью зеленое? А, понятно, спросил и ответил себе Варгин, — желтый цвет городских огней смешивается с собственным синим цветом неба. Ответил и прокомментрировал: «Физическое образование сказывается.»
Вдали замаячила неопределенная тень. Приблизившись к землянину тень спросила:
— Закурить не найдется?
— Не курю.
— Что так поздно гуляете?
— Поздно? По-моему, рано.
Варгин продолжал идти и тень пристроилась рядом.
— Можно, я с вами пройдусь, мне тоже в ту сторону.
— Идите, конечно, — разрешил Варгин, — только я спешу.
— Это ничего — согреюсь.
— Сами почему по ночам гуляете? — спросил Варгин.
— Объявления развешивал.
— Какие объявления?
— Вот, — тень протянула изрезанную с одной стороны полоску бумаги.
Варгин прочел: «Одинокий интеллигент снимет комнату, желательно с телефоном, в районе Юго-Запада. Звонить с 20 по телефону 13-10-17.» Снизу на лепестках номер повторялся многократно.
— Почему, желательно с телефоном?
— Менять легче будет, — пояснила тень.
— Не пойму, — удивился Варгин. — Что же, в Санаториуме не хватает квартир? Вон сколько домов вокруг?
— Вы, наверное, приезжий, — задумчиво сказала тень и добавила: — Это все временно, мне главное работу найти.
— Что же, и с работой тяжело?
По проспекту промчался черный автомобиль.
— С работой вообще — ничего, а вот с интересной работой совсем туго стало. Говорят, поезжайте в провинцию. Но это же смешно — в провинции наукой заниматься.
— Почему со мной идете? — спросил Варгин.
— Вдвоем веселее, — ответила тень и остановилась. — Вот я и пришел. До свидания.
— До свидания, — Варгин пожал протянутую навстречу руку.
Вскоре он вышел на бульвар Лайт Вэй, ведущий к отелю. Пройдя немного, он решил перейти на центральную аллею. Вступив на проезжую часть, Варгин остановился, давая дорогу автомобилю с потушенными огнями, ехавшему со стороны отеля. Землянин, занятый своими мыслями не сразу заметил возникшее неудобство. Что-то подобное случается, когда два вежливых человека начинают уступать друг другу дорогу и топчутся на одном месте. Роль второго вежливого человека играл водитель автомобиля. Варгин применил верный рецепт: остановился и замер. Автомобиль тоже перестал дергаться, но двигался прямо на него. В последний момент Варгин прыгнул в сторону, но избежать удара все таки не смог.
Ай-я-яй, как неосторожно. Боже, что они подумают, что за манеры, скажут они, в приличном обществе. Разве можно так неаккуратно? Он пытался растянуть мгновения, как дети растягивают жевательную резинку. Но линия центра тяжести вышла за основание опоры. Теперь падение неминуемо. Содержимое выплескивается наружу, заливает белоснежную манишку, вызывая восторженный визг. Потому что со стороны это всегда выглядит ужасно красиво. Именно ужасно. Все совершенство линий блистающих граней, точенных мастерской рукой, великолепие посеребренного ободка вокруг ножки, хрупкий остов и остатки содержимого падают вниз, навстречу абсолютно упругому (в рассматриваемом приближении), неподвижному камню.