Белобровцева И., Кульюс СРоман М. Булгакова «Мастер и Маргарита»Комментарий
ОТ АВТОРОВ
Комментарий к литературному произведению — своеобразный, требовательный жанр. Он призван, обобщив находки и опыт предшествующих исследователей, ответить, по возможности, на возникающие у внимательного читателя вопросы. Вместе с тем он предполагает открытость, незавершенность. Даже при самой тщательной работе всегда остается место для коррекции и дополнений, возникающих в связи с введением в оборот новых материалов. Сказанное особенно актуально для комментария к роману Михаила Булгакова «Мастер и Маргарита», исследования о котором в тысячи раз превышают объем самого произведения.
До сих пор роман «Мастер и Маргарита» комментировался главным образом в связи с очередным его изданием, постранично, при этом объяснения и примечания были далеко не полными, нередко дублировали друг друга и не давали представления о конструктивных принципах организации текста.
Предлагаемый читателю комментарий ориентирован на традицию, плодотворно разработанную Ю.М. Лотманом при изучении романа А.С. Пушкина «Евгений Онегин». Вслед за ним авторы сочли нужным ввести главы, посвященные истории создания и публикации романа, его поэтике и тем историко-культурным кодам, которые участвуют в конструировании текста и генерировании дополнительных семантических полей «закатного романа» Булгакова.
Авторы глубоко признательны тем, кто на разных стадиях работы помогал им советами, замечаниями или рецензиями: Ф. Балонову, М. Безродному, С. Боброву, Н. Богомолову, Т.В. Ивановой, Л. Клебергу, Ю.М. Лотману, Б.С. Мягкову, В. Перельмутеру, Т. Рогозовской, О. Ронену, Р. Тименчику, Ф.П. Федорову, Р. Янгирову, участникам «Булгаковских чтений» 1993–1997 гг. при Российском институте истории искусств (С.-Петербург); сотрудникам отдела рукописной книги Российской государственной библиотеки.
ПРИНЯТЫЕ ОБОЗНАЧЕНИЯ
В тексте комментария использованы квадратные и угловые скобки.
Квадратные скобки обозначают текст, уничтоженный Булгаковым и реконструируемый по контексту.
В угловых скобках, за исключением отмеченных случаев, приводятся примечания авторов комментария.
Курсив, кроме особо оговоренных случаев, принадлежит авторам комментария.
На протяжении всего текста комментария заглавие романа «Мастер и Маргарита» сокращается до МиМ.
Произведения М.А. Булгакова цитируются по изданию: М.А. Булгаков. Собрание сочинений: в пяти томах. М.: Худ. литература, 1989–1990.
Отсылки к материалам из архивного фонда Булгакова в Российской государственной библиотеке даются с указанием номера фонда, порядкового номера картона, единицы хранения и листа (например, 562-7-1-43).
I
ИСТОРИЯ СОЗДАНИЯ РОМАНА «МАСТЕР И МАРГАРИТА»
Валентин Катаев относил возникновение замысла МиМ к 1923–1924 гг. (Чудакова 1977: 106), однако документальные материалы дают возможность возвести его лишь к 1928–1929 гг. Он задумывался как «роман о дьяволе» — об этом свидетельствуют и перечни предполагаемых названий в черновиках («Черный маг», «Консультант с копытом», «Великий канцлер», «Вот и я» <фраза, с которой в опере предстает перед Фаустом Мефистофель>, «Шляпа с пером», «Черный богослов», «Подкова иностранца», «Копыто консультанта», «Евангелие Воланда», «Князь тьмы» и др.). Подтверждает это и сам Булгаков в письме Правительству СССР от 28 марта 1930 г., где произведение названо «романом о дьяволе», черновик которого сожжен автором.
От самого раннего периода работы сохранились две тетради с черновым текстом уничтоженного романа, из которых Булгаков вырывал листы таким образом, что часть их (незначительная) уцелела, так же как и обрывки отдельных листов из третьей тетради. Они датируются 1928–1929 гг. К маю 1929 г. относится первая дата, фиксирующая определенную степень готовности текста. В это время Булгаков отдает одну главу романа в редакцию альманаха «Недра», где публиковались «Дьяволиада» и «Роковые яйца», однако она не принята к печати.
Тема дьявола, Князя тьмы, действия темных сил появлялась у Булгакова и прежде. Так, в повести «Дьяволиада» (1924) незадолго до смерти главный герой видит необыкновенного черного кота (начиная со Средневековья, черные коты — знак присутствия нечистой силы). «Дьявол» предстает перед героем и в оборванной на полуслове повести «Тайному другу» (1929): «Сын погибели, однако, преобразился. От обычного его наряда остался только бархатный черный берет…» (4, 564). Его облик герой проецирует на главного редактора журнала Рудольфа Рафаилыча. При этом неизменной остается потусторонняя природа персонажа, который произвольно называется то дьяволом, то сатаной, то Вельзевулом и Мефистофелем. Сохранив название главы — «При шпаге я», Булгаков вернулся к образу редактора с его бесовской природой в «Записках покойника», где он носит имя Ильи Ивановича Рудольфи и возглавляет частный журнал «Родина». «Записки покойника» создавались в 1936–1937 гг., когда уже шла напряженная работа над последним романом. Возможно, продуманность образа Воланда сказалась и на более осторожном обращении с именами Рудольфи. Он спроецирован только на Мефистофеля, назван духом, а его внешность заимствована из оперы Гуно «Фауст»: «Лицо с властным носом и разметанными бровями. <…> мне померещилось, что под квадратным подбородком торчит острие черной бороды. Берет был заломлен лихо на ухо. Пера, правда, не было» (4, 412).
Сохранились также две тетради с черновыми набросками 1929–1931 гг. Первую из них считают остатком первой редакции романа.
Деление на редакции составляет важнейшую текстологическую проблему МиМ. При оформлении фонда М.А. Булгакова в Отделе рукописей Российской государственной библиотеки (тогда Государственной библиотеки имени В.И. Ленина) в основу деления рукописей романа на 8 редакций был положен принцип наличия в варианте рукописи первой главы романа (см.: Чудакова 1976). Именно в том порядке, в каком озаглавлены единицы хранения в фонде писателя, они приводятся в приложении к настоящему комментарию. Однако позже исследователи высказали разнящиеся точки зрения на количество и содержание редакций, которые составители комментария считают необходимым воспроизвести.
Так, Б.В. Соколов в «Энциклопедии Булгаковской» (Соколов 1996) считает достаточным обозначить три редакции:
— первую, к которой отнесено все написанное Булгаковым до момента уничтожения рукописи в 1930 г.;
— вторую, которая складывается к осени 1936 г. и опубликована под названием «Великий канцлер» (Булгаков 1992);
— третью, которая начата во второй половине 1936 или в 1937 г. и завершена в 1938 г. словом «конец».
Все, что происходит с рукописями романа далее (перепечатка летом 1938 г., в ходе которой текст подвергался многочисленным изменениям и дополнениям, а затем продолжительная, вплоть до последних недель жизни, обширная правка со вставками объемных сцен и концептуальными изменениями некоторых сюжетных линий и т. п.), Б. Соколов считает лишь правкой рукописи. С текстологической точки зрения принять подобную классификацию невозможно.
Деление на редакции МиМ, предложенное В.И. Лосевым (Булгаков 1992), сохраняет их первоначально определенное количество и лишь в деталях разнится с их описанием (Чудакова 1976). Иначе подходит к проблеме текстолог Л.М. Яновская, которая выделяет 6 редакций. Ниже авторы приводят свое описание редакций романа.
Первая редакция. Открывается несколькими вариантами названий (далее квадратными скобками обозначен текст, который можно восстановить по смыслу; многоточием внутри квадратных скобок — текст, реконструировать который невозможно; пропуски в тексте цитаты обозначены отточием в угловых скобках): «Сын[…] <возможно, «Сын погибели», ср. с «Записками покойника» — И.Б., С.К.>, Гастроль[…] Ром[…], П[…], Ром[…], Черный маг. Божеств[…]» (562-6-1-1). Единственный полностью сохранившийся вариант названия дал основания для публикации фрагментов первой редакции под заглавием «Черный маг» (Булгаков 1992). На полях тетради — имена, свидетельствующие об особом интересе Булгакова к демонологической линии произведения: «Антессер. Азазелло. Велиар» (562-6-1-1). Указано время действия — июнь 1935 г. (вначале выбран 1934 г., затем последняя цифра в рукописи была исправлена). Повествование велось от первого лица, и по оставшимся полоскам исписанных листов понятно, что речь шла о начальнике отделения рабоче-крестьянской милиции («р.к. милиции») Кондрате Васильевиче и о преступнике, орудовавшем в районе трамвайного кольца «Б» и разоблаченном некой «потрясающей дурой» (562-6-1-3). Написанное, скорее всего, не удовлетворило Булгакова. Он принимается за роман заново, сохранив рассуждение, что преступнику может прийти на ум навестить и другие города, помимо «нашей красной [столицы]» (562-6-1-3 об.).
Во втором варианте начала романа вычитывается имя преступника — Азазелло и выявляется конфликт между рассказчиком и Кондратом Васильевичем, разъяснения которого рассказчика не устраивают. И хотя он излагает свои сомнения начальнику отделения милиции «со всею почтительностью» (562-6-1-4), последний сквозь зубы замечает, что повествователь уделяет делу слишком много внимания и даже роняет из «малиновых уст слово „контр[революция]“» (562-6-1-4 об.).
Только после этого следует глава, которая в других редакциях открывает роман. Она носит название «Шестое доказательство» и представляет собой вариант сцены на Патриарших прудах. Не уцелели имя и отчество первого из собеседников (Булгаков многократно менял их), позже, в этой же редакции, он назван Владимиром Мироновичем. Заметны колебания при выборе имени и фамилии второго: имя Антоша Безродный зачеркивается и сверху появляется надпись «Иванушка Попов». Из обрывков текста понятно, что на пруды выходит нянька с ребенком, впоследствии показавшая, что разговор шел об Иисусе Христе (поверх основного текста надписано: «не наврала»). Берлиоз в этом варианте — редактор журнала «Богоборец», он просит Безродного приписать антирелигиозные (вначале они названы «ударными», но это слово зачеркнуто) стишки к уже «изготовленному» рисунку. Слушая «инструкцию» Берлиоза, Иванушка «перегнулся», поднял что-то из пыли и, по всей видимости, этим «чем-то» нарисовал Христа, облику которого сопутствуют такие определения, как «аскети[ческое]» лицо, «безнадежный» вид. Рядом была изображена «разбойничья рожа» в пенсне, принадлежавшая, очевидно, капиталисту. Именно такое, «двойное» изображение описывал Берлиоз Иванушке, потому что, закончив рисунок, тот спросил: «Так нарисовано?» (562-6-1-10). Сцена завершалась обрывком фразы: «В это [-то время из] переулка», предвещающей появление дьявола.