Бутылку молока распечатали.
Вскоре я уже записывалась на курсы с такими экзотическими названиями, как астрономия, экзистенциальная философия и мифология. Я бросила астрономию (слишком много математики) и ушла с головой в экзистенциализм, но именно мифология стала для меня откровением. Ее читала профессор Фрома Цейтлин, которая задавала нам выдающиеся произведения: «Орестею», Гомеров «Гимн к Деметре», работы Клода Леви-Стросса, чей антропологический подход к мифу является основой структурализма, Мирчи Элиаде, румынского историка религии, и Карла Юнга, швейцарского психиатра, который разработал теорию архетипов.
Профессор Цейтлин только начинала свою преподавательскую карьеру, но у нее сразу появилась поклонница. Фрома Цейтлин была вдохновенным лектором и читала курс по мифологии так, что искры летели. В 1976 году она переехала в Принстон, где преподавала в течение нескольких десятилетий. Она получила известность благодаря своему подходу к античной литературе, с которым мне посчастливилось познакомиться еще будучи на втором курсе («Вы учились у Фромы Цейтлин?» – с благоговением в голосе спросил меня спустя годы один филолог-классик). Особенно красноречиво она рассказывала нам о Великом круге (круговороте жизни и смене времен года), а также о матери-земле Гее, когда разбирала с нами миф о Деметре и Персефоне и связанные с этим мифом Элевсинские мистерии.
Посвященные в обряд мистерий шли процессией из Афин в Элевсин по священной дороге, вдоль которой располагалось множество гробниц. Никто точно не знает, какими именно были эти мистерии, но они были как-то связаны со смертью. Элевсин был центром поклонения Деметре, богине плодородия. Среди греческих богов она была матушкой-природой. Ее дочь Персефону, которую часто называли Корой (что означает просто «девушка»), похитил Аид и увез в подземный мир. Ее изнасиловали и похитили – и никто ничего не мог с этим поделать. В исполнении профессора Цейтлин это прозвучало как нечто неизбежное: «Девы всегда оказывались достаточно зрелыми для принесения в жертву». Я была девственницей, и, как и многим моим однокурсницам, мне не терпелось расстаться с этим сокровищем, но я никогда не думала об этом в таком ключе.
Потеря дочери обернулась для Деметры настоящей трагедией: у нее больше не было сил заниматься вопросами плодородия. Никому не удавалось ее утешить, из-за чего страдали и простые смертные. Если матушка-природа не родит зерна, если ничто не растет и ничто не цветет, никто ничего не ест. Горе Деметры привело к голоду. Зевс и остальные боги вдруг поняли, что, если люди вымрут, никто им не будет поклоняться. Боги очень эгоистичны, и поэтому Зевс разрешил невесте поневоле вернуться к маме. Но не все оказалось так просто: прежде чем Персефона покинула царство мертвых, Аид заставил ее съесть несколько зерен граната. Кажется, раньше я и не слышала о таком фрукте. Это красный шар с множеством зернышек, их там непристойное количество – не фрукт, а сплошное семя. Так как Персефона отведала граната – «взяла его семя в рот», – она была вынуждена вернуться в подземный мир.
Такова предыстория Элевсинских мистерий. Люди шли от Афин до Элевсина, проходя мимо надгробий, вспоминая мать и дочь, думая о неизбежности смерти и обещании возрождения. С них брали клятву о неразглашении, и никто не раскрыл содержания мистерий (возмутительно!). Что же было дальше, когда они добирались до Элевсина? Слушали ли они лекцию, или смотрели представление, или закрывали глаза и предавались направленной медитации? Что им удавалось узнать? Я хотела быть посвященной!
Профессор Цейтлин предлагала очень яркую интерпретацию этого мифа, давая объяснение смене времен года: когда урожай созрел, его собирают, и земля оказывается пустой; деревья сбрасывают листья и стоят голыми всю зиму; но весной они выпускают маленькие листочки, тем самым возрождая наши надежды. Было время, когда люди не знали, просто не могли поверить в то, что однажды весна придет снова. Честно говоря, каждый год, когда зима затягивается до апреля и мая, я едва верю, что весна снова наступит. В общем, несмотря на весь этот мрачный сценарий – изнасилование, смерть, зиму, – было приятно знать, что страданиям все-таки придет конец.
Кульминацией лекций профессора Цейтлин стала антропологическая концепция Великого круга. Круговорот жизни с земли начинается, землей и заканчивается, точно так же как времена года переходят от жизни к смерти и затем снова к жизни. Это не означает, что человек не испытывает страданий, когда он умирает (или когда он в браке), это означает, что если жизнь и уступает место смерти, то затем смерть непременно дает дорогу жизни.
В тот весенний день я, окрыленная, бежала по лужайке, чтобы успеть на автобус, идущий через весь город в Ратгерский университет (у меня была лекция по экзистенциализму). И вдруг я поскользнулась на мокрой траве, взмыла в воздух и приземлилась прямо на задницу в самую грязь. Женщина, которая сидела на вершине холма и оказалась свидетелем этой сцены, указала на меня пальцем и расхохоталась. В тот день я не поехала на лекцию по экзистенциализму (пропустила, вероятно, «Тошноту» Сартра) и вернулась обратно в общежитие – мокрая, но в полном восторге.
Я пролила молоко. Я была открыта для мистерий, с нетерпением ждала, что же будет дальше, готовая к новой наполненности.
Подход профессора Цейтлин к мифологии отличался от всего, что я знала ранее. Начиная с «Улисса» в кинотеатре «Лицей» в 1950-х годах и заканчивая блокбастером 2017 года «Чудо-женщина» про принцессу амазонок, – привлекательность мифологии не знает временных рамок. Классические списки работ по этой теме (если, конечно, их можно назвать классическими, ведь они направлены не на филологов-классиков) включают в себя «Мифологию» Булфинча и энциклопедический двухтомник «Греческие мифы», составленный Робертом Грейвсом[82]. В них столько вариантов подвигов богов и героев, что у вас может возникнуть соблазн придумать и что-нибудь свое. Последний раз эта коллекция пополнилась произведением под названием «Миф. Греческие мифы в пересказе», созданным британским писателем и актером Стивеном Фраем, который объясняет свою любовь к мифологии тем, что еще в детстве прочитал книгу «Сказки из Древней Греции» (Tales from Ancient Greece). В популярной серии о Перси Джексоне, созданной американским писателем Риком Риорданом, двенадцатилетний мальчик переживает фантастические приключения, порожденные греческой мифологией. Среди всего этого многообразия самые доступные с точки зрения подхода, пожалуй, книги Эдит Гамильтон «Греческий путь», «Римский путь» и «Мифология», пользовавшиеся небывалой популярностью в Америке в середине XX века. Именно на ее интерпретации греческой культуры выросло не одно поколение американцев.
Долгие годы я воспринимала Гамильтон как старомодного автора (как будто это вообще могло считаться недостатком для человека, изучающего античность). А еще я ее путала с Маргарет Гамильтон, которая сыграла Бастинду в «Волшебнике страны Оз». Обе женщины жили какое-то время на Манхэттене в районе Грамерси, обеих любят и уважают за их вклад в культуру. Все помнят знаменитое узкое лицо Маргарет Гамильтон, ее острый подбородок и темные брови (а в кинороли – и зеленый цвет лица). На крошечном портрете, напечатанном на обороте моей рассыпающейся бумажной книги «Греческий путь», у Эдит Гамильтон есть некоторое сходство с актрисой (разве что она там без традиционной для Маргарет конической шляпы).
Однако Эдит Гамильтон не была ведьмой (равно как и Маргарет Гамильтон). Эдит родилась в Германии в 1867 году, но выросла в Индиане, где получила домашнее образование. Ее бабушка с отцовской стороны была ярой сторонницей женского обучения. Эдит начала изучать латынь под руководством отца, когда ей было семь. Для окончания образования девочку отправили в Коннектикут, а затем за границу; вместе с сестрой она была одной из первых женщин, зачисленных в Мюнхенский университет. Она зарабатывала тем, что преподавала в школе, а о греках начала писать, уже когда вышла на пенсию. Ей было пятьдесят пять.
Эдит Гамильтон нужно было подтолкнуть к писательству. Она начала с эссе о греческих трагиках для одного театрального журнала; ее работы получились такими понятными, таким захватывающими, что, воодушевившись, она решила продолжать. Ее сборник «Греческий путь» был опубликован в 1930 году и оказался тем, что в издательских кругах принято называть бестселлером: книга стабильно продавалась в течение долгих лет и переиздается до сих пор. Посвятив всю свою жизнь литературе и преподаванию, Гамильтон освоила чтение на языке оригинала и могла пересказывать все эти истории просто и вместе с тем элегантно, безо всяких сносок, ссылок и прочих школьных атрибутов, которые только отвлекают рядового читателя, как субтитры в фильмах на иностранном языке отвлекают американского любителя кино. В «Мифологии», сборнике греческих и римских мифов, Гамильтон в небольшом введении обрисовывает персонаж, который намеревается изучить, а затем очень просто, можно сказать, по-доброму рассказывает его историю и предлагает свою интерпретацию. У нее очень ясный язык, а то, что она старается донести до читателя, оказывается весьма поучительным.
Одна из причин, почему труды Гамильтон стали такими популярными, – она отказалась от академизма. Филологи-классики, как правило, большие снобы: стоит начать читать по-гречески, как перевод сразу кажется бледным подобием, практически профанацией. Они бы не стали тратить время на работы Эдит Гамильтон, или Стивена Фрая, или Рика Риордана, или даже Роберта Грейвса, хотя его энциклопедическое полотно носит академический характер. Но именно эти авторы с их популяризаторским методом знакомят людей с мифологией, и те, влюбившись в античный мир, могут пойти и прочитать Гесиода по-гречески или Овидия на латыни. Что-то ведь заставило меня записаться на курс по античности, и, что бы это ни было, мифология оказалась достаточно привлекательной, чтобы привести меня на тот курс лекций, который, в свою очередь, привел меня к греческому языку, Греции и Элефсису.