— А ты откуда знаешь? Услышала?
— Услышала. Так вот, что касается… Он не дал мне вернуться к теме, невежливо перебив:
— А твой узор и в самом деле великолепен, я его обязательно использую. Я ведь действительно химик, как и Мацеяк, в производстве тканей немного разбираюсь. У меня приятель занимается флокировкой, я время от времени с ним сотрудничаю. Тут я ему даже новый клей придумал. А теперь, с твоим узором, я войду к нему в долю. Погоди, не прерывай, тебе тоже какой-нибудь процент причитается. Это уже наш личный уговор, а не в рамках аферы, так что все честно, заработаем немного.
Я не была уверена, так ли уж все честно.
— А ты как с ними договорился насчет работы?
— Да никак. Мог бы и вообще ничего не делать, но это будет выглядеть подозрительно, ну и решил — хоть чем-нибудь заняться. А все заказы откладывать на неопределенное время. И все равно, пока я здесь, успел сделать в два раза больше того, о чем мы договаривались. Интересы этих Мацеяков не пострадают, не сомневайся. А ты и вовсе не обязана была проявлять инициативу и проектировать сверх программы свой собственный узор, так ведь? Сколько ты за него хочешь?
— Больше всего мне хочется вообще о нем забыть. На редкость бездарный мотив.
— Да брось выпендриваться, посмотришь, сколько денег загребем за него! Ну, согласна?
— Вот привязался! Ладно, согласна.
Мы с мужем пришли к согласию и по всем остальным пунктам программы. До конца дней своих будем держать язык за зубами, никому ни словечка. Совесть наша чиста. Басенька достигла вожделенной цели, и ее теперь не интересуют похождения мужа, а о похождениях жены пан Мацеяк узнает и без нас. Самое умное в нашем положении — выполнить все пункты соглашения, а в остальное не вмешиваться.
— Хорошо, что все прояснилось! — радовался муж. — До того глупо я себя чувствовал, ты не представляешь. Теперь намного лучше! Да, кстати, что там за история с этой теткой… как ее — Розамундой? Я действительно должен был взять из химчистки ее манто?
— Тетка Розмарина. Какое манто! И манто, и тетку я выдумала, чтобы окончательно выявить твою личность. Если ты муж настоящий, сказал бы, что никакой тетки Розмарины знать не знаешь.
— Ну вот, а я опять впал в панику. Он о стольких вещах забыл меня предупредить, что запросто мог и тетку упустить.
— А о рыжем дебиле предупредил?
— О ком?!
— О рыжем оборванце с тупой мордой. Ошивается у нас во дворе, взбирается на окно мастерской и все смотрит, чем я занимаюсь. Тебе говорили о нем?
— Первый раз слышу. Ни о каком дебиле не предупреждали. Сейчас я припоминаю, действительно какого-то оборванца видел, но не обратил на него внимания. А что?
Страшное подозрение закралось мне в голову, и я поспешила поделиться им с мужем:
— Слушай, из-за исторического открытия этой ночи мы с тобой как-то совсем забыли о взломщике, но ведь кто-то действительно забрался в дом! А перед этим тут крутился дебил, не иначе, высматривал… Знаешь, как принято у домушников? Сначала один производит разведку на местности, потом подключается вся банда…
— Правда. И что же?
— А то, что о дебиле придется сказать хозяевам.
— И о ворах в доме. Только пусть каждый из нас расскажет об этом поодиночке, нельзя ни в коем случае излагать одинаковую версию, а то догадаются, что мы с тобой снюхались.
Меня приятно удивила мужнина сообразительность, а тот добавил:
— И о шамане расскажем. Каждый своему нанимателю.
— Ах, да! Шаман совсем вылетел у меня из головы! Расскажи, в чем тут дело.
Муж забеспокоился:
— Я думал, ты знаешь. Мне ничего не известно.
— И Мацеяк тебе не давал никаких инструкций на сей счет?
— Ни словечка. А тот, что принес, тоже ни словечка?
— Нет, тот как раз повторял одно и то же — немедленно доставить, доставить немедленно…
— Кому доставить?
— Ну этому, шаману.
— Никому ничего доставлять не буду! — разволновался муж. — Пусть оно и сверхсрочное! Холера знает, что такое "шаман", я не ясновидящий, и в условиях договора не предусмотрено ясновидение. Надо было предупредить, что такое принесут!
— Послушай! — вдруг всполошилась я. — Пойдем посмотрим, что там с дверью, наверняка они оставили ее нараспашку…
— Какая дверь? — удивился муж. — Там никакой двери нет, в доме одна дверь.
И в самом деле, как я не сообразила, что в мастерскую можно проникнуть только через холл, а ворота в бывший гараж намертво заперты и заставлены шкафом. Выходит, мы тут откровенничаем, а он… они притаились где-то в укромном уголке и все слышат. Попав в западню, они способны на все…
Оба мы одновременно вскочили с намерением отыскать преступников. Мне попал под руку тяжелый подсвечник с камина, муж вспомнил мои слова о портновском метре, ринулся в кухню и вернулся вооруженным. Потом мы тихонько, стараясь не шуметь, спустились в погреб.
Никаких грабителей там не оказалось, и по очень простой причине: окно над моим рабочим столом было распахнуто. И сразу стало ясно, что в доме орудовали не сорок грабителей, а один, причем этот парень был довольно щуплого телосложения, но спортсмен, ведь окно отличалось весьма малыми размерами и находилось под самым потолком.
— Вот милиция бы обрадовалась, — меланхолически рассуждала я, рассматривая прекрасный отпечаток подошвы ботинка грабителя на прикрепленном мною к столу чистом листе бристоля. Давай на всякий случай сохраним вещдок…
— Милиции на твои вещдоки глубоко наплевать, — скептически заметил муж. — Вот если бы он нас убил, а тут, похоже, даже ничего не украли. Ты что делаешь?
Он удивленно наблюдал за тем, как я, полная решимости все-таки сохранить зримые доказательства пребывания бандита в доме, достала кусок целлофана, накрыла им отпечаток подошвы злоумышленника и, взяв ножницы, собралась аккуратненько вырезать его. Но тут рука с ножницами замерла, и я принялась с интересом рассматривать рисунок упомянутой подошвы.
— Погляди-ка, — сказала я мужу, — великолепный узор. Если это пустить по частям между загогулинами в моем проекте… Вот тут и тут… А? Прямо как кружевной выходит…
Муж пришел в полный восторг:
— Провалиться мне на этом месте, гениально! Как раз то, чего не хватало. Превосходная мысль!
Будничная проза грубо вторглась в романтичную любовную аферу супругов Мацеяков, сразу отодвинув в сторону все ее загадки и несообразности. Нас целиком поглотил гениальный проект, суливший немалые материальные выгоды, и мы с энтузиазмом занялись его разработкой. Вот как получилось, что бесконечно размноженная бандитская подошва осталась навсегда запечатленной на сотнях погонных метров нарядной ткани. И в моей памяти тоже…
— Ну ладно, мы на славу поработали, на сегодня хватит, — заявил муж, с удовлетворением оглядывая результаты наших совместных усилий. — Спать хочется зверски, и ноги совсем закоченели…
Этот день начался, как все, ничто не предвещало последующих исторических событий. И сердце мне ничего не подсказало. Ну абсолютно никаких предчувствий…
Солнце светило совсем по-весеннему, стало тепло. Сидя за своим рабочим столом в мастерской, я с удовольствием работала над новым узором. Радикально преображенный муж весело насвистывал в своей мастерской.
Как и договорились, мы твердо придерживались установленного распорядка и, только оставшись одни, позволили себе сесть рядом и пуститься в откровения. Я в гостиной пыталась сконструировать из сухих палок икебану в алебастровой вазе Басеньки. Разговор муж начал с довольно неожиданного вопроса:
— А ты-то сама была когда-нибудь замужем?
— Была, но давно.
— И что? Если бы тебе в дом подсунули постороннего мужика вместо мужа, ты бы не заметила? Я поставила вазу с икебаной на место, сгребла оставшийся мусор в кучку и устроилась на диване у столика.
— Ну, во-первых, не найдется другого такого, как мой бывший муж, — ответила я подумав. — А во-вторых, я бы не вела с ним идиотскую войну. Если бы я вообще на него не смотрела, не говорила с ним, возможно, сразу бы и не заметила, что вместо него — совсем другой человек. Ведь если человек своим ключом отпирает дверь, свободно ходит по квартире… Но в таком заблуждении я могла бы пребывать дня два, от силы три.
Муж энергичным кивком подтвердил мои слова, снял очки и положил их на столик.
— Вот и я так думаю. И пусть меня повесят, если я хоть что-то понимаю. Вот, смотри, с одной стороны, он жутко заинтересован в том, чтобы его заменили, а с другой — слишком многих вещей не предусмотрел. Ведь надо было предусмотреть все мелочи. обо всем меня предупредить, а он нет… Вроде бы его совершенно устраивало… даже не знаю, как объяснить… очень отдаленное сходство между нами, как говорится, на глаз плюс лапоть, чтобы меня издали можно было принять за него. А на то, как меня воспримут вблизи, плевать он хотел!
Я слушала его внимательно и чувствовала, как у меня проясняется в мозгах и вот-вот я ухвачу ту самую, постоянно ускользающую мысль.
— Продолжай, ты говоришь очень умные вещи. Но сначала скажи, что тебе известно о шпионах.
— О каких шпионах? — заинтересовался муж.
— О шпионах, которых ты нанимаешь для слежки за мной. Хулиганье всякое.
Он нетерпеливо отмахнулся от меня:
— Если станем это выяснять, только запутаемся. Вечно ты все усложняешь. Допустим, каждый из них действовал в одиночку, каждый сам по себе, тогда она могла и в самом деле опасаться слежки со стороны мужа. Мне же он говорил, что это Барбара нанимает всяких бандитов. Это действительно ты нанимала?
— Слушай, вот теперь ты меня запутываешь. Я ведь не Басенька, а Стефан Паляновский сказал мне, что шпионов нанимает ее муж, значит, ты. Так ты не нанимал? Фу, голова идет кругом, действительно запутаться ничего не стоит. Давай сначала. Предположим, что он… или она… или оба вместе до того, как покинуть дом, и в самом деле обеспечили себе шпионские услуги. И каждый из супругов спокойно отправился в любовное путешествие, зная, что по возвращении получит подробный рапорт, ведь вместо себя он оставлял своего двойника. Поэтому они и велели нам держаться подальше друг от друга, поэтому они вполне могли ограничиться сходством на расстоянии.