И тут в разговор вмешался Осси и спросил: а что, если он выступит в роли укротителя со своей курицей Лизой? Мысль пришлась нам по душе, потому что мы уже много слышали от Осси об исключительных способностях его курицы.
Своё выступление он представлял себе так: сначала Лиза по приказу вспрыгнет ему на левое плечо, потом на правое, и он совершит по сцене круг почёта. А когда зрители уже онемеют от изумления, Осси выйдет на середину эстрады и с курицей на голове отвесит изящный поклон.
- А Лиза не заартачится?
- Вот ещё! - сказал Осси. - Да я репетировал с ней, наверно, раз сто. Я даже катался на велосипеде. Она сидит себе на плече, а я еду в магазин.
Это нас убедило, но мы решили ничего не говорить пока ни учителям, ни школьникам. Нам хотелось, чтобы этот номер сразил всех наповал.
Само собой, сперва надо было убедиться, что он удастся. И после обеда мы отправились к Осси. Расположившись на лужайке позади дома, мы стали ждать, пока Осси сходит за своей курицей. Вернулся он довольно скоро. За ним торопливо семенила Лиза.
Присев на корточки, Осси скомандовал ей: «Гоп!» И что бы вы думали? Лиза в мгновение ока очутилась у него на плече! Осси выпрямился во весь рост, но курица даже не шелохнулась. Потом он нагнулся снова, и Лиза спрыгнула на землю.
Осси повторил номер много раз подряд, и мы уже не сомневались, что на вечере всё будет в порядке.
- А можно мне попробовать? - спросила Анни. Осси снял курицу с плеча и отошёл в сторонку. Лиза тут же побежала за ним. Мы все по очереди подставляли ей свои спины, но безо всякого толку.
Тогда мы попросили Осси показать, как он ездит с Лизой на велосипеде. Результат превзошёл все ожидания. Осси выписывал по лугу самые диковинные виражи, а Лиза сидела у него на плече словно приклеенная.
В заключение Осси посадил курицу себе на голову и низко поклонился. При этом Лиза даже не шелохнулась.
- Это не курица, а чудо! - восторженно воскликнула Анни, с чем мы охотно согласились.
- Перед выступлением я повяжу ей на шею красивый голубой бант, - добавила Анни, и Осси не стал возражать.
В школе мы сообщили, что Осси на родительском вечере покажет нечто невиданное. Однако подробности мы решили держать в тайне.
Наша классная руководительница призадумалась.
- Осси? - переспросила она, наморщив лоб. - А он ничего не натворит?
Но мы ответили, что речь идёт об искусстве и что она может быть совершенно спокойна.
- Ну хорошо, - сдалась фрау Вилау.- Поживём - увидим.
Однако перед самым вечером Осси заколебался.
- А вдруг Лиза испугается такой толпы? - сказал он. - Ведь она к этому не привыкла. Кроме того, зрители наверняка будут шуметь, чихать и смеяться.
- И кашлять тоже, - заметил Карл.
Тогда мы решили провести генеральную репетицию, чтобы всё было как взаправду. На репетиции мы громко хохотали, чихали и откашливались, но Лиза не обращала на нас ни малейшего внимания и преспокойно сидела у Осси на плече.
Мы остались довольны: теперь уж никакая случайность не сможет выбить Лизу из колеи.
- Может, после выступления учителя станут относиться ко мне чуточку лучше, - с надеждой сказал Осси. Мы кивнули, потому что и сами рассчитывали на это.
- А под конец, ребята, - сияя, заявил Осси, - под конец я проеду по залу на велосипеде.
Он был разочарован, когда мы высказались против.
- На первый раз,- сказал Карл, - нельзя требовать от Лизы слишком многого.
И Осси пришлось согласиться с его словами.
Родители толпой поднимались по лестнице к актовому залу. Мы ещё загодя повесили повсюду таблички с указательными стрелками и надписью: «На собрание».
Папы и мамы ходили по залу и любовались нашими рисунками. Когда все были в сборе, на сцену вышла фрау Вилау и произнесла небольшую приветственную речь. На нашей учительнице было праздничное платье, и причёска у нее тоже была необычная. И даже голос у неё звучал сегодня иначе, чем на уроках. Наверное, она немножко волновалась.
После неё выступила с приветствием одна из наших девочек, а потом мы хором спели песню.
Словом, всё шло хорошо. Зрители были серьёзны и внимательны. Осси в это время томился на табуретке за ширмой, которую мы соорудили рядом со сценой. На коленях Осси держал корзину с ручкой. В корзине, как вы догадываетесь, сидела Лиза. Анни повязала ей на шею большой голубой бант, и Осси позднее рассказывал нам, что, едва мы запели, Лиза начала проявлять признаки беспокойства. Приподняв крышку корзины, Осси увидел, что курица теребит клювом свой бант, стараясь от него отделаться.
Наконец настал черёд Осси. Незадолго перед тем наши лучшие художники изготовили красивый плакат, на котором была изображена Лиза с голубым бантом на шее, а внизу было написано: «Просим соблюдать абсолютную тишину во время первого выступления Лизы!» Держа в руках этот плакат, Карл несколько раз прошёлся по сцене.
И вот из-за ширмы появился Осси со своей корзиной. Мы привыкли видеть его в школьной форме. Но сегодня на Осси был новёхонький тёмно-синий костюм и белоснежная рубашка, воротничок которой украшал галстук-бабочка. Вихры Осси были тщательно приглажены. Вообще-то он выглядел немного смешно.
Выйдя на середину сцены, Осси поклонился публике. Кое-где раздалось сдержанное хихиканье. Мы, посвящённые, зашикали и закричали: «Тихо!»
Директор вопросительно посмотрел на фрау Вилау. Та кивнула: дескать, не бойтесь, всё идёт ,как надо. Но директор, кажется, не был в этом уверен, потому что на лице у него появился лёгкий испуг.
Осси открыл корзину и, достав из неё Лизу, поставил её на пол.
Зрители, сидевшие в задних рядах, вытянули шеи, а потом начали вставать, чтобы получше разглядеть Лизу и ничего не пропустить. При этом они подняли ужасный шум, отодвигая стулья.
Лиза беспокойно оглянулась по сторонам. Нам показалось, будто она даже стала меньше ростом. Она снова попробовала сорвать с себя бант, но Осси что-то шепнул ей, и она прекратила свои попытки.
Когда в зале наступила тишина, Осси опустился на колени и скомандовал:
- Лиза, гоп! Лиза, гоп!
Но он произнёс эти слова каким-то придушенным голосом, и мы испугались, что Лиза не поймёт приказа. Так оно и случилось. Лиза не только не взлетела на плечо, но ещё больше съёжилась. Тут некоторые ученики снова засмеялись.
- Тихо! - закричали мы, уже начиная волноваться.
Осси ещё несколько раз вставал перед Лизой на колени, но она отказывалась повиноваться. Она сидела на полу жалкая и напуганная. С бедняги Осси пот лил градом.
Смешки в зале делались всё громче. Тогда на сцену вышел Карл и сказал:
- Артисту нужна абсолютная тишина!
Вероятно, от волнения у Карла перехватило горло, и его голос прозвучал, как у молодого петуха. Тут засмеялись даже родители. Многие из них, наверно, подумали, что всё это - и хихиканье в зале, и призывы Карла - предусмотрено программой представления. Ведь зрители понятия не имели, чего добивается от своей курицы Осси.
Смахнув со лба пот, Осси предпринял последнюю отчаянную попытку. Лицо у него было белее рубашки.
- Лиза! - закричал он. - Лиза, гоп!
Но курица с кудахтаньем помчалась прочь.
- Кажется, фокус не удался,- сказал директор. - Забирай свою курицу и ступай.
Осси покорно кивнул. Но когда он подошёл к Лизе и протянул к ней руки, она вдруг взлетела и очутилась у него на плече.
Осси растерялся. Он покосился на Лизу и слегка улыбнулся, не зная, что делать дальше. Зрители, которые все сочувствовали Осси, очень обрадовались: как-никак фокус наконец-то удался! Загремели аплодисменты. Вот они-то и привели к катастрофе, потому что на репетициях с Лизой мы никогда не хлопали.
Лиза в ужасе спрыгнула с плеча Осси и заметалась по сцене. Осси побежал за ней, стараясь загнать её в угол. На помощь Осси подоспело несколько родителей, и началась потеха… Лиза с разбегу взлетела на рояль, оставив на его лакированной крышке пару царапин. Покрутившись на рояле, курица ринулась прямо на нашего директора, но в полёте, видимо, передумала и совершила посадку на плечо чьей-то мамаши. Мамаша подняла жуткий крик. Окончательно обалдевшая Лиза собрала последние силы и… взмыла на люстру. Усевшись на обруче люстры, курица почувствовала себя в безопасности и немного успокоилась.
Когда все сообразили, что произошло, директор велел завхозу принести лестницу. Но Осси в отчаянии замотал головой и сказал, что из этого не выйдет ничего путного. Лучше оставить Лизу в покое и продолжать концерт.
Зрители снова заняли свои места, то и дело поглядывая на люстру.
На сцену вышла Ингрид и стала читать стихи. Она всегда хорошо декламировала, а сегодня особенно старалась, чтобы хоть как-то загладить неудачу Осси и спасти честь класса. Но когда Ингрид дошла до второй строфы, Лиза вдруг закудахтала. Ингрид смущённо умолкла, глядя себе под ноги, в то время как все зрители глазели на курицу. Наконец Лиза перестала кудахтать, однако стоило Ингрид раскрыть рот, как опять раздалось громкое «куд-куда». Тут уж Ингрид не выдержала и , расхохоталась. Вслед за нею разразился хохотом весь зал. Одному Осси было не до смеха. Мы видели, как он украдкой сорвал с воротничка бабочку и сунул её в карман. Вид у него был совершенно убитый.
О чём шла речь на собрании дальше, никто из нас позднее вспомнить не мог. И родители и учителя в своих выступлениях всё время сбивались и говорили, наверное, -совсем не то, о чём хотели сказать раньше.
А Лиза как ни в чём не бывало разгуливала по обручу люстры, издавая изредка своё «куд-куда». Родители, стулья которых стояли прямо под люстрой, пересели подальше, опасаясь, как бы Лиза не капнула на них сверху.
Наконец фрау Вилау произнесла заключительную речь. Все родители остались довольны вечером, только директор выглядел хмурым.
А мы думали лишь об одном: наш славный Осси снова попал в историю. Очевидно, фрау Вилау раз-деляла наши чувства, потому что незаметно кивнула сначала нам, а потом Осси.