Пленник смущался и отшучивался, но так тихо, что его не слышали – и не слушали.
– Трудно с вами, – пожаловалась Сэльви, удерживая невесомую руку и мешая упрямцу снова встать и идти. – Как возраст угадать? Я со всеми на ты, а подумаю – хоть плачь. Вот тебе сколько?
– Пятьдесят семь, – прошелестел эльф. – Веков.
– У-у-у. А мне шестнадцать с половинкой – лет. Ну, вообще-то и половинка еще того… копится.
– Тем более удивительно, что мы все обязаны тебе спасением, – улыбнулся эльф. – Ты прожила много событий и научилась многому, ты умеешь учиться, это редкий дар. Какая разница, сколько лет или веков? Упрямый Орильр пока ни разу всерьез не смотрел на женщин, даже вполне взрослых.
– Ты его давно знаешь? – обрадовалась Сэльви.
– Всегда, – кивнул эльф. – Я полагаю, он из нас древнейших, из живущих теперь. Он и госпожа Эриль застали войну с демонами, страну Рэлло и нашу королеву, которой так и не найдено замены. Ее звали Сердцем эльфов. Я слышал от Жаса, что Орильр о ней много говорит. И его нелепая жена в Лирро была внешне похожа на Тиэсу-а-Роэль. Ты ведь это хотела узнать?
– Да.
– Я скажу еще, – задумался эльф, – не знаю, к добру или худу, но скажу. Не торопи его, эльфы долго принимают важные решения. А с людьми очень больно срастаться. Вы другие. Живете в ином темпе и даже дышите по-своему, а тут важно все.
Сэльви молча держала руку эльфа, по прежнему мешая ему встать, и думала. Оказывается, ее Рир знал королеву! Женщину с красотой глупой вчерашней курицы и добротой Вэйль и Кэльвиля, с воспитанием, разумом, магией – и все было самое лучшее и несравненное. И вдруг она, девочка, решившаяся этого эльфа называть своей судьбой! Он не дал ей погибнуть в лесу и пожалел. Он иногда ею гордится, им вдвоем весело и уютно…
Потому что сейчас война, а она сама назвалась походной женой. Для леса и боя она вполне ничего. Для усмирения глупых бывших жен и воспитания бездарных магов – тоже.
А потом? Эльф прав – с таким не торопятся. Как можно думать про «потом», которое еще не наступило? Вот сдохнут все ведимы – и Рир станет думать. Он готовит ей блюда с бабочками и переживает, когда угрожает беда. Но во всем лесу не нашел ни одного цветка для жены. Кэльвиль принес ей букет и вручил, весело поблагодарив за спасение. Рир только лениво глянул, не вставая, и сообщил, что мята хороша в приправах…
– Поговори с Эриль, – посоветовал эльф. – Вы обязательно встретитесь, такое уж время. Скажи ей все, она по-настоящему мудрая. И не переживай по пустякам, читать я тебя научу за один день. Я же при архивах всю жизнь.
Он улыбнулся и уселся поудобнее, выбрал из тощей косицы сивых волос самый длинный и решительно его вырвал. Бережно изучил, несколько раз прогладил пальцами, очищая от пыли и грязи. Усмехнулся – видимо, раньше цвет был иным, и эльф наивно полагал, что прежнее вернется, если постараться. Кому приятно понимать – не пыль, а куда глубже въевшаяся усталость плена, до самых корней… Сэльви погладила тонкую руку, уговаривая ее не дрожать.
Темно-серые глаза эльфа улыбнулись куда теплее. В мире вечных не многие так искренне сочувствуют и умудряются делиться своим светом. От человека ожидать подобного он никак не мог, а уж сияние черных глаз ведьмы – вообще неслыханное дело… Он вернулся к изучению волоса с новым интересом. Взял его за корень и стал пропускать в пальцах, нашептывая что-то явно магическое. Еще раз, и снова, и опять.
Пока не остался доволен результатом. Бережно тронул кончиками пальцев голову Сэльви, и ее сознание на короткий миг замутилось, а потом снова стало ясным.
– Вот и все. Теперь у тебя есть один седой волос, – сообщил эльф тихо и совсем устало. – Он приживется и станет таким же, как остальные. И отдаст тебе часть моих знаний. Постепенно, само собой. В нем очень много языков – и гномий, и человечьи, хоть и старинные. Сама понимаешь, тридцать веков без общения, библиотеки в упадке. Приеду в столицу – плакать буду, ведь пожгли архивы, они такие, наши бывшие правители. Все по памяти заново писать, о таком даже думать страшно. А вдруг что перепутаю? – Он лукаво улыбнулся. – Но читать-то я точно не разучился! Завтра проснешься – и пробуй. Сперва будет мутить, а потом наладится. Ты в одном крепко права: Орильру нужна умная жена, он ведь и сам не прост.
– Спасибо.
– Пожалуйста. Да, очень хотел узнать – кто теперь правит?
– Наместник у вас, Жависэль, – вздохнула Сэльви. – А короля до конца войн и бед решили не выбирать.
– Орильра еще не звали править? – поднял бровь эльф.
– Звали, он увернулся. Пока.
– Опять же дело для Эриль, – задумался эльф. – Ох, надо бы ее известить! Ты необычная ведьма, много странного можешь. Я не знал, что такие бывают. Глупости в голову лезут… Ладно, это от усталости. Ты знаешь Кэльвиля, раз вы с Орильром встречали его, так?
– Да.
– Попробуй во сне дотянуться туда, откуда он к вам пришел. Это должно быть на юге, у большой воды. Ты сильная, у тебя, глядишь, и получится. Хотя исходно так умели общаться только шаманы гномов. И несколько наших женщин-магов, которые в древние времена научились у подгорных жителей.
– А как мне узнать Эриль?
– Она замечательный маг, таких теперь нет, – улыбнулся эльф. – Сама придет. Знаешь, я ведь прошу из корысти. Мы, эльфы, тоже не особенно честные существа, норовим использовать шанс. У меня есть троюродный брат. Вся иная родня или вымерла, или спала и не помнит. Он, если все хорошо, там же, с Эриль. Узнать бы – жив ли.
– Тогда я их наверняка найду! – обрадовалась Сэльви. – Давай руку, буду усердно дрыхнуть. Я умею искать по родне или предметам. Ты – родня.
Эльф заинтересованно кивнул и сел еще глубже в волокушу, Сэльви легла и устроила его тонкую сухую кисть у себя на лбу.
Во сне она продолжала лежать на волокуше и глядеть в розовеющие облака, плывущие на юг. Туда, к большой воде. Наивный эльф полагал, что дал точное и внятное указание. Между тем, самое крупное озеро, которое Сэльви видела, имело от берега до берега в широком месте саженей пятьдесят.
Большая вода – какая она?
На жердь волокуши присела женщина. Сэльви удивленно тряхнула головой – а где ее прежний собеседник, который рассказывал про архивы и обещал их восстановить по памяти? Она более внимательно изучила новую соседку. Совсем не изможденную, в опрятном платье из светло-голубой струящейся ткани, с заплетенными в неплотную косу светло-золотистыми волосами. Глаза глубокие и удивленные, бирюзовые – Сэльви однажды видела этот камень у торговца в селе. Изумление незнакомки оказалось так велико, что мешало женщине заговорить.
– А ты мне снишься? – заинтересовалась ведьма. – Или скорее я – тебе? Кстати, я Сэльви, я из породы человеческих ведьм, так сказала Вэйль. И еще – что я немножко родня эльфам.
– Немножко родня? – голубоглазая всплеснула руками и рассмеялась. – Немножко родня… Чего только не случается! Знаешь, я тоже, если разобраться, им немножко родня.
– Что-то не так?
– Ну, если бы было можно, я бы сказала – с возвращением, – задумалась голубоглазая. Грустно вздохнула. – Все не так, раз мне мерещится невесть что. Тридцать веков не видела Лирро, – она глянула вдаль. – Странно быть дома и ничего не узнавать. Дай руку, я тебя хорошо читаю, но плохо вижу, и потому говорю глупости.
– На.
– Вот теперь я вижу тебя, и вижу, что ты – именно Сэльви, – со странным огорчением сообщила незнакомка. – Ты искала меня с восхитительным упорством. Я Эриль. И, полагаю, у тебя есть много новостей. Ты действительно в Лирро, я права? И у нас там совсем худо.
– Лучше я все по порядку.
Сэльви вздохнула и стала рассказывать – от самой встречи с Орильром, когда ее, ведьму, собирались жечь на заставе Эрхоя. Эриль слушала молча и очень внимательно. Кивнула, радуясь, что Кэльвиль жив. Еще раз – когда узнала о жутковатом уничтожении «короля» эльфов. С грустью изучила окрестности, всмотрелась в лица идущих за волокушей пленников.
Некоторое время молчала и думала, не отпуская руки ведьмы и даже не ослабляя довольно крепкой хватки на ее запястье. Фыркнула возмущенно, дослушав до просьбы троюродного брата.
– У Лоэльви нет никаких братьев! Зато есть папа, который так прирос к архиву, что еще до возведения Стены увлекся интригами. А все из-за гнома, который украл у него какой-то свиток. Мелочь, а наш хранитель книг прямо из себя вышел и устроил потом очень много сложностей всем, кто желал пользоваться старым архивом… В общем, он любит говорить не совсем правду и проверять потом, не лгут ли в ответ. Передай бессовестному Мальи-о-Рилу, что его сын сделал мне предложение, Лоэльви к этому подтолкнул рыжий гном. Я пока думаю, но вообще-то – только ради соблюдения традиций.
– Поздравляю.
– Не с чем пока, доберусь до Лирро – там и отпразднуем, ты приглашена. Какое облегчение! Мы устали от Круга. Полагаю, если поторопимся, то будем в Клённиках еще до больших зимних холодов и высокого снега.
– У Кэля, в Леснии?
– Да. Я очень хочу глянуть на тебя настоящую. Если Жас или Рир смогут, пусть отправят несколько магов в Круг, нельзя оставлять людей без школы магии. Меня сердить не следует, если не отправят – я обоим даже не посочувствую, так и передай. Пока я скажу старшим ученикам, чем занять прочих, на время. Возьми это, просто сожми руку. Тепло?
– Очень, – улыбнулась Сэльви.
– Держи ладошку сжатой. Когда увидишь Вэйль или Рира, скажи – это передала Эриль, чтобы стало возможно общаться. Потом они будут говорить наши глупые заклинания, без которых ты обходишься, а другие – нет. Они приготовятся, и ты разожмешь руку. До встречи.
– Ты обходишься без заклинаний?
– Это большая тайна, – подмигнула Эриль. Нагнулась к самому уху Сэльви и шепнула: – Все женщины немножко ведьмы.
Она выпрямилась и нехотя отпустила запястье Сэльви, ветерок шевельнул светлые волосы, тронул веки Сэльви, выгоняя слезу из глаз. Когда ведьма проморгалась, на жерди по-прежнему сидел сероглазый худой эльф. Вечер уже во всю готовил кисель из тумана и костровых дымков. Впереди, еще довольно далеко, фыркали кони, окликали идущих по дороге их седоки – храны.