Анна допила воду, взяла шариковую ручку и уткнулась в лист бумаги…
Когда она вышла из здания, был уже полдень. Она вдруг подумала о том, что Дмитрий за все это время ни разу не позвонил. Странно. Она провела у следователя не меньше двух с половиной часов. Он уже должен был проснуться и с ума сойти от волнения. Анна на всякий случай проверила телефон: ни вызова, ни сообщений от Дмитрия не было. Она набрала его номер. В ухо ей зарядили долгие унылые гудки. Не берет. Анна повторила вызов. Результат остался прежним. Она остановилась, стала набирать эсэмэску, сбилась, начала сначала, снова сбилась. Пальцы мгновенно оледенели на пронизывающем ветру. Анна махнула рукой, убрала телефон и побежала к машине. Надо было ехать на работу, потом за Олесей, везти ее домой, кормить ужином, мыть, укладывать спать. И еще разговаривать с ней, играть и почитать перед сном. Руки у Анны дрожали мелкой противной дрожью, под ложечкой ощущалась тоскливая пустота. Уже в машине ей удалось немного успокоиться и взять себя в руки. Ерунда все это! Никто не может обвинить ее в том, чего она не совершала. Если все учащиеся начнут травиться из-за двойки, то оценки можно вообще отменить. Сумасшедший дом какой-то!
Анна снова достала телефон и набрала Дмитрия. И снова он не ответил. Она, отчаявшись, нажала на газ.
Дмитрия в колледже не оказалось, и Анна начала волноваться, что с ним что-то случилось. Она накатала ему четыре огромных сообщения с подробным описанием своего визита к следователю. Ей было страшно, а еще очень обидно, что он вдруг так исчез, хотя прекрасно понимает, как ей сейчас необходима поддержка. Если только он не уехал обратно в Ростов. Кто знает, какие у него там проблемы в бизнесе. Ближе к ночи ей стало настолько не по себе, что она прибегла к крайней мере – хлебнула пару стопок коньяка, припрятанного про запас. Коньяк помог. Анну наконец перестало трясти, она согрелась, а то ей все время было холодно. Мысли пришли в относительный порядок.
Олеся давно спала. Анна включила телевизор и тупо уставилась в экран. Телефон ожил и залился звонкими трелями. Анна схватила трубку. Это оказалась Светка.
– Привет! Ты как? – голос ее звучал сочувственно.
– Если честно, не блеск, – призналась Анна.
Еще днем в колледже она вкратце пересказала Светке беседу со следователем. Та охала, ахала, перебивая ее рассказ комментариями типа «вот козел», «чмо» и тому подобное. Но долго беседовать они не смогли, находясь под неусыпным оком противной Леночки. Теперь же Светка хотела обсудить подробности.
– Тебе нужен хороший адвокат! – заявила она тоном знатока.
– Зачем мне адвокат, если я ни в чем не виновата? – резко проговорила Анна, хотя прекрасно понимала, что Светка права, так же как и тетка. Наверняка отец Жарко уже дал денег всем, кто влияет на процесс. На нее будут давить и прижмут к стенке. Нужен хороший грамотный защитник. В глубине души Анна была уверена, что Дмитрий все решит сам. Найдет адвоката, съездит к следователю, как-то уладит проблемы. У него ведь тоже немало денег, поменьше, чем у Жарко, но есть.
– У меня есть отличный адвокат! – выпалила Светка. – Это пациент моей сестры, классный дядечка. Старичок, но такой бодрый и энергичный!
Светкина сестра работала медсестрой в доме для пожилых ветеранов труда. Стало быть, со Светкиного адвоката уже песок должен сыпаться.
– Спасибо, – поблагодарила Анна подругу. – Я думаю, у Дмитрия есть адвокат.
– А он что говорит? – тут же спросила Светка.
Анне не хотелось посвящать ее в то, что Клюев куда-то пропал.
– Думает, – уклончиво сказала Анна.
– Ну понятно, – протянула Светка, – я, кстати, его сегодня видела: ходит мрачнее тучи.
– Он был в колледже? – невольно вырвалось у Анны.
– Был. Рано утром, пока ты к следователю ездила. Я еще удивилась, почему он с тобой не поехал. А ты что, не в курсе, где он находится?
– Да нет, в курсе. – Анна не удержалась и вздохнула.
– Мне кажется, он сильно переживает за тебя, – сказала Светка, – прямо с лица спал.
«Ишь ты, спал! Опал и пропал», – мрачно пошутила про себя Анна.
– Ладно, – сказала она в трубку, – пойду я спать. Устала ужасно. Спокойной ночи, Светик.
– Бай-бай, – нежно проворковала Светка и отключилась.
Анна зашла в вотсапп Дмитрия. Вот он, был в сети десять минут назад! А ее сообщение не прочитал! Что же это творится? Она решительно подошла к буфету, достала коньяк и налила себе еще целую стопку.
«Вот так люди и спиваются», – подумала Анна с сарказмом, прежде чем залпом осушить рюмку. Через пять минут ей стало совсем хорошо, тепло и действительно захотелось спать. Она расстелила постель, забралась под одеяло и через мгновение уже спала как убитая.
11
Ей снилось, что Дмитрий позвонил. Во сне она вскочила, попыталась дотянуться до телефона, но тот словно уплывал от нее куда-то во мглу. Анна тянулась за ним, пока сама не полетела в черную пустоту. И проснулась…
Спросонья она не поняла, какой сегодня день недели, который час, и испугалась, что проспала Олесин садик и работу. Глянула в телефон: вторник, половина восьмого. Анна облегченно выдохнула и тут увидела на экране пропущенный вызов. Дмитрий! Значит, он действительно звонил, наяву, а не во сне! Она дрожащими пальцами надавила на вызов. «Только возьми трубку! Пожалуйста, пожалуйста!!»
– Слушаю, – раздался знакомый голос.
– Слава богу! – Анна вскочила и нервно заходила по комнате. – Я уже не знаю, что думать. Вчера весь вечер тебе звонила и писала. Куда ты делся? У меня все плохо. Не плохо, а ужасно. Ты можешь приехать прямо сейчас?
Она чувствовала невероятное облегчение. Сейчас он приедет, такой взрослый, спокойный, уверенный в себе. Вдвоем они что-нибудь придумают. Не может же быть, чтобы невиновный человек не смог оправдаться! Они решат, что делать.
– Аня, послушай, – голос Дмитрия звучал глуховато, словно он говорил, прикрывая рот ладонью, – послушай, я не могу приехать.
– Нет? – Она разочарованно всплеснула руками, едва не уронив телефон. – А когда сможешь? Вечером?
– Анечка… и не вечером. Выслушай меня спокойно. Лучше сядь.
– Зачем? – Анна ничего не понимала. Ей хотелось лишь одного – чтобы Дмитрий как можно скорей оказался рядом.
– Сядь, – повторил он настойчивей. – Я должен что-то тебе сказать.
«Что еще такое? – испугалась Анна. – Снова приходил отец Жарко? Или нашлись новые свидетели ее «издевательств» над студентами?»
– Что случилось? – тихо спросила она Клюева.
– Послушай, постарайся меня понять. Я бывший офицер. Я не могу… – он замолчал.
– Не можешь что? – Сердце у Анны забилось где-то в горле, ладони стали влажными и ледяными.
– Аня, прости. Я не могу продолжать отношения с женщиной, виновной в гибели ребенка.
Он сказал как отрубил. Выплюнул эти слова прямо ей в ухо. Она молчала, потрясенная и оглушенная.
– Пожалуйста, прости, – повторил Клюев помягче. – Если нужны будут деньги на адвоката, я всегда готов помочь.
– Ничего не нужно, спасибо, – безжизненным, словно у робота, голосом сказала Анна.
– Ну если вдруг понадобятся, дай знать. Удачи. – В трубке воцарилась тишина.
Анна, как была, в ночнушке, медленно прошла в кухню, в оцепенении присела на табурет. Прямо над головой громко тикали круглые настенные часы. В такт им капала вода из крана. «Прокладку надо менять», – машинально подумала Анна. В кухню заглянула Олеся. Значит, тоже проснулась.
– Мам, мы в садик идем?
– Что? – рассеянно переспросила Анна. – А, да, садик. Идем, конечно. Сейчас будем одеваться.
– А когда мы елку пойдем покупать? Новый год же скоро! У тети Наташи уже стоит.
…Да, точно, еще неделя, и Новый год. Почему-то все несчастья случаются с Анной именно в канун этого любимого всеми праздника.
Отец умер на Новый год. Умер внезапно, от сердечного приступа, переутомившись на работе – в школе три месяца шла проверка, все стояли на ушах. А потом все закончилось благополучно. И отец, счастливый и довольный, первый день наконец был дома. Анна с матерью решили напечь пирогов, поставили тесто, готовили капустную начинку. Отец был в кабинете, что-то смотрел в компьютере. Мать велела Анне пойти спросить его, с чем еще делать пироги, с мясом или с луком и яйцом. Та кивнула и выбежала с кухни. Руки, волосы и даже кончик носа у нее были в муке. Отец сидел в кресле, на столе мерцал монитор в режиме ожидания. Анне показалось, что отец дремлет наяву, с открытыми глазами.
– Пап, – позвала она тихонько, – мама спрашивает, ты с чем хочешь пирожки – с мясом или…
Она не договорила. В свои неполные 18 она вдруг ясно почувствовала беду. У нее был вкус теста и цвет тускло мерцающего монитора. И звук тишины.
– Папа, – она осторожно, на цыпочках приблизилась, словно боясь спугнуть эту страшную тишину, – па…
Отец смотрел прямо на нее, вернее, сквозь нее. Его большие красивые руки со вздутыми жилами лежали на подлокотниках кресла, словно он вот-вот собирался встать. Но он не вставал. И ничего не отвечал Анне. Она дрожащими пальцами дотронулась до его лба. Он был теплый. Тогда Анна лихорадочно схватила отцову руку поверх запястья, пытаясь нащупать пульс. Но пульса не было. Анна с криком выбежала из комнаты. Мать ставила в духовку противень.
– Что сказал? – она подняла глаза на Анну, и противень с грохотом полетел на пол. – Что? Что такое?
Мать как будто знала, сразу все поняла. Кинулась в комнату, на ходу крича Анне:
– «Скорую»! Вызывай «Скорую»!
Анна судорожно жала на кнопки телефона. Через час в квартире было полно народу. Две бригады «Скорой». Соседи по этажу. Несколько коллег, которые жили поблизости и примчались по первому звонку. Все передвигались тихо и молчаливо, как тени. Молодой бородатый врач «Скорой» подошел к Анне и развел руками:
– Правда, ничего нельзя было сделать. Он умер мгновенно. Обширный инфаркт.
До этого то же самое сказал матери врач другой бригады.
Анна кивнула и пошла в отцовский кабинет. На столе стоял отрывной календарь. На нем было 30 декабря…