Дрон молча стал перекладывать продукты в ящики и в холодильник.
– Ты садись. – Тетка захлопотала у плиты. – Сейчас кашу сварю. Поешь хоть. Небось из дому убежал, не позавтракав.
Дрон хотел отказаться, но понял, что для тетки будет лучше, если она покормит его вместе с Олесей. Они позавтракали гречкой с маслом и очень вкусными гренками с сахаром, которые за пару минут тетка нажарила целую тарелку. Потом Сашка и Олеся играли в комнате, собирали пазл, разукрашивали картинки. Затем тетка позвала их обедать.
Так незаметно промелькнул день. Пришли Светка с Левой. Дрон поведал им ужасную историю про визит Галины Рудольфовны. Светка покачала головой:
– Да, это так, никуда не денешься. Будем надеяться на апелляцию, другого выхода все равно нет.
– Машина во дворе, – сказал Лева Дрону. – Пойдем, поездишь?
– Пошли.
Они вышли на улицу. «Жигуль» стоял у подъезда, совсем еще не старый, отличная машина, у Козюли такие шли по сотке.
– Держи, – Лева протянул Сашке ключи. Тот сел за руль, Лева рядом. – Куда помчим?
– Не знаю, – Дрон пожал плечами.
– Ну тогда я знаю. Поехали навестим Михаила Израилевича. Это недалеко.
Сашка обрадовался такой великолепной идее.
– А Светк… Светлана Максимовна не рассердится, что мы без нее?
– Светлане Максимовне есть чем заняться. Пусть понянчится с ребенком. Тем более что недолго… – Лева замолчал, опустив голову. Дрон понял, что тот хотел сказать: недолго осталось нянчиться.
Он резко повернул ключ и нажал на газ.
– Эй, потише! Шумахер! – испугался Лева.
– Куда ехать?
– Прямо. До светофора. Потом налево. Дальше покажу.
В больнице как раз заканчивалось время для посещений. Лева и Дрон поднялись на третий этаж в кардиологию, отыскали палату, в которой лежал адвокат.
– Добрый вечер! – Лева жестом фокусника вынул из-за пазухи два веселеньких апельсина. – Это мы.
Лившиц полулежал на кровати поверх покрывала. Вид у него был непривычный Сашке – потрепанный, старенький темно-синий спортивный костюм вместо обычного пиджака и галстука. В больничной одежде Михаил Израилевич казался совсем маленьким и старым. Лицо его было грустным и даже трагическим. Дрону стало жаль адвоката. Он присел рядом с кроватью на стул.
– Как вы тут?
– Что я? Я-то нормально! Вот как там Аня? Бедная девочка, как же так этот негодяй с ней поступил! Какая муха его укусила?
– Цеце, – хмуро бросил Сашка.
Лева хмыкнул.
– Она не звонила? – спросил Лившиц с надеждой.
Сашка покачал головой.
– Ну, позвонит. Должна позвонить, у нее все права, у нее ребенок.
– Ребенка забирают, кстати, – брякнул Сашка и тут же пожалел. Черт его дернул, нужно было держать язык за зубами.
Адвокат побледнел и схватился за сердце.
– Вам плохо? – испугался Лева. – Я позову врача.
– Не надо, – Лившиц сделал несколько глубоких вдохов. – Ничего не надо. Вы идите. Спасибо, что навестили, но я тут залеживаться не собираюсь. Мне кучу всего надо сделать. Надо вызволять Аню. Я завтра под расписку выйду и займусь этим. Займусь апелляцией.
– Зачем под расписку? – попробовал возразить Лева. – Это опасно.
– Ничего, – твердо проговорил адвокат. – Со мной все будет хорошо, вот увидите.
28
Анна позвонила на следующий день. Ей было позволено сделать один звонок, и она выбрала абонентом тетку. Дрон не успел совсем чуть-чуть: он позвонил в дверь, когда тетя Наташа только положила трубку. Она подробно поведала ему то, что сказала Анна: относятся к ней хорошо, не обижают, в камере кроме нее еще три женщины, все ждут решение по апелляции. Обещают на днях дать свидание.
– Вы сказали ей про Олесю? – спросил Дрон.
– Зачем душу травить? Она и так знает.
– Да, верно, – согласился Сашка. Помолчал немного и осторожно произнес: – А свидание когда?
– Конкретно неизвестно. Сказала – на днях.
Тетка ушла на кухню. Дрон стоял и дожидался, пока Олеся оденется, чтобы наконец отвезти ее в сад. Он думал, как сделать так, чтобы попасть на свидание к Анне. Ясно, что ему самому свидания не дадут, дадут тетке. Значит, шансов никаких. Если только…
– Тетя Наташа, – негромко позвал Дрон.
– Чего тебе? – теткино лицо высунулось из кухни.
– А вы можете сказать, когда поедете на свидание, что вас нужно сопровождать? Ну, что вы себя неважно чувствуете, и все такое…
Тетка окинула Дрона внимательным взглядом.
– Я-то скажу, милый, мне не трудно. Тем более это чистая правда. Да вот послушают ли меня там… – Она замялась и замолчала.
– Должны послушать. Вам одной никак нельзя. Вдруг плохо станет?
– Погоди ты планы строить, – с добродушной насмешкой проговорила тетка. – Сначала надо дождаться свидания. Одно дело – обещают, другое – дадут.
– Хорошо, – согласился Дрон, – будем ждать.
Он отвез Олесю в сад и поехал в колледж. Первой, кого он встретил, едва вошел в вестибюль, была Светка.
– Михаила Израилевича выписывают! – радостно сообщила она. – Лева в двенадцать за ним поедет. Он обещал сегодня же подготовить документы на апелляцию. А у нас готово письмо. Уже почти сто подписей!
У Дрона немного отлегло от сердца. Значит, дело начало двигаться. Вот и Анна позвонила, и с ней там хорошо обращаются. И адвокат поправился, и друзья-коллеги не дремлют.
Сашка потихоньку привыкал к отсутствию Анны, зияющая дыра в груди, образовавшаяся в тот страшный день на суде, покрылась тонкой пленочкой – чуть тронь неосторожно, тут же порвется заново. Нужно было браться за учебу, и это было невыносимо тяжело и тоскливо. Если бы Анна была на свободе! Сашке казалось, что он за неделю сдал бы все свои хвосты, написал диплом и вообще выбился бы в круглые отличники. Ему ничего не стоило бы сделать это ради нее – она ведь так хотела, чтобы он проявил интерес к учебе, перестал быть троечником. А теперь все это не имеет никакого значения…
Сашка нога за ногу лениво побрел в кабинет, сел за компьютер и тупо уставился в экран. За соседним столом сидела Марина Сухаренко. Она оторвалась от компьютера и с любопытством взглянула на Дрона:
– Решил за ум взяться? Молодец.
Дрон и ухом не повел, продолжая рассматривать введение в дипломную работу.
– Как там она? – тихо спросила Марина. – Как Анна Анатольевна? Ты же знаешь?
Глаза ее наполнились слезами.
– Нормально, – сквозь зубы процедил Сашка.
Марина кивнула:
– Ты держись, Дрон. Мы ведь понимаем. Мы под письмом подписались, я, Семен, Ленка Казакова, Ася Бирман, много еще кто. Ее освободят, вот увидишь.
– Конечно, – Сашка сглотнул комок в горле, мешающий дышать.
Чертово введение! Нужно написать, в чем актуальность его работы, в чем ее новизна. Объект исследования, предмет исследования – муть какая-то! Зачем ему сейчас думать о новизне, когда все мысли о предстоящем свидании! Он должен пробиться на него любой ценой, увидеть Анну, взглянуть ей в глаза. Сказать, что будет ждать ее и дождется. И они заберут Олесю из приюта и все вместе поедут на море! В Таиланд, как отец со своей Лизкой. А деньги Сашка заработает, днем и ночью будет пахать, но деньги достанет.
Сухаренко закончила править работу, закрыла компьютер и ушла, а Дрон все продолжал сидеть над первой страницей, и вместо актуальности и новизны в голове у него были море, и белый песок, и жаркое солнце над головой, и мачты ослепительных яхт, дрейфующих на горизонте…
29
Апелляция и письмо прокурору ушли на следующий день. А еще через день тетку пригласили на свидание с Анной! Дрон отвез ее в следственный изолятор на машине. Перед тем как выехать из дому, она несколько раз измерила давление, напилась таблеток, накапала 30 капель валокордина и была спокойна, как удав после обеда. Дрону это совсем не нравилось: он опасался, что охрана сочтет тетку вполне здоровой и откажется пропустить его в качестве сопровождающего. Однако он недооценил тетю Наташу.
Едва они оказались у КПП, ее затрясло и зашатало, точно былинку. Лоб покрылся испариной, руки ходили ходуном. Молодой охранник с испугом глядел на бледное лицо старухи.
– Сынок, – слабым голосом обратилась к нему тетка. – Нехорошо мне. Пусть парень со мной пройдет. Одна-то упасть могу, уж больно худо.
На бесхитростной юной физиономии парнишки выразилось сомнение. Он куда-то позвонил по рации, описал ситуацию и кивнул:
– Идите.
Дрон, волнуясь и ликуя одновременно, проследовал за теткой в комнату, разделенную стеклянной перегородкой. Они сели с одной стороны, а с другой стороны вскоре возникла Анна. Тетка говорила с ней через трубку, охая, ахая и причитая. А Сашка не отрываясь смотрел на лицо Анны. Обычное лицо, немного бледное, но, возможно, это из-за плохого освещения. Вид у Анны был спокойный и сдержанный, в глазах грусть. Она слушала тетю Наташу, а смотрела на Дрона. Говорила с ним глазами. Так говорила, что он все понимал и слов не нужно было. Потом, когда осталось минуты три до конца свидания, тетка трубку отдала. Дрон вцепился в нее, точно в спасительную соломинку.
– Аня! Как ты?
– Ничего, Саша. Я ничего. Все более или менее. Ты береги тетю Наташу.
– Я берегу. Аня! Я тебя люблю! Я дождусь тебя, обязательно. У нас все будет хорошо.
Она кивнула и быстро вытерла одну-единственную слезинку, повисшую на ресницах.
– Не плачь, – попросил Дрон.
– Кто здесь плачет? – Анна улыбнулась. – Все в порядке. Ты учебу не забрасывай. А то небось сачкуешь без меня…
– Сачкую. – Он тоже улыбнулся, стараясь запомнить ее облик, спокойный, полный достоинства и мужества.
– Время вышло, – сказал охранник и взял трубку из рук Дрона. Поддерживая тетку под руку, он вывел ее в коридор.
– Ох, горе, горе, – бормотала несчастная старуха, едва передвигая ноги. – Что дальше будет?
– Может, дело еще пересмотрят, – постарался утешить ее Дрон, а заодно утешиться и сам.
– Твоими бы устами, – вздохнула тетя Наташа.
Дрон отвез ее домой и поехал снова мучиться с дипломом. В вестибюле колледжа он едва не налетел на Граубе – тот вынырнул точно из-под земли, так что Сашка его не заметил.