«Точно комиссия, – решила Анна. – Только бы не застрять здесь до обеда».
При мысли, что ей не дают побыть с Дмитрием после разлуки, ее охватила ярость. Она прошла через турникет и решительно двинулась к директорскому кабинету.
– Это вы Акулова?
Анна обернулась. Напротив нее стоял рыжеватый низкорослый мужчина в темном костюме.
– Да, я. А в чем, собственно, дело?
– Пойдемте со мной.
Он довольно бесцеремонно взял Анну за плечо. Они вместе зашли в директорский кабинет. Граубе сидел за столом, лицо его было багровым, на лбу вздулась толстая синяя жила.
– Садитесь, – приказал рыжий.
Анна, недоумевая, опустилась на стул напротив директорского стола.
– Ну, рассказывайте. – Мужчина смотрел на нее цепким, пронзительным взглядом, словно хотел просветить насквозь, как рентгеном.
– Что рассказывать? – Анна ничего не понимала, но чувствовала, что происходит что-то ужасное.
– Рассказывайте, как вы вчера издевались над вашей ученицей.
– Вы имеете в виду Олю Жарко? – У Анны отлегло от сердца.
Так, значит, документация тут ни при чем – это все из-за вчерашней истерики избалованной девчонки? Нажаловалась дома, отец небось позвонил директору. А этот рыжий недомерок, интересно, кто? Независимый эксперт? Ей стало смешно. Ну уж нет, не на такую напали.
– Да, я имею в виду студентку второго курса Ольгу Жарко, – спокойно проговорил рыжий. – Вы вчера принимали у нее зачет и не выставили оценку. Так?
– Так.
– Почему?
– Она не была готова. Не знала материал.
– Она приходила к вам неоднократно и никак не могла сдать ваш предмет. Вы намеренно травили ее?
– Я? С какой стати? Я просто хотела вложить в ее голову хоть какие-то знания и…
– Так! – Граубе с грохотом поднялся во весь свой огромный рост. – Хватит! Я сказал, прекратите этот цирк! Знания она хотела вложить!
– Почему вы на меня кричите? – Анна тоже попыталась встать, но рыжий слегка надавил ей на плечи.
– Сядьте, Акулова.
– Да что это, в самом деле? – Анна почувствовала, что еще секунда, и ее терпение лопнет. Ей неудержимо захотелось швырнуть в этих идиотов чем-нибудь тяжелым, например чугунной пепельницей, стоявшей на краю стола. – Меня вызвали в выходной день, кричат, оскорбляют. Неужели из-за неуда по алгебре можно так обращаться с преподавателем? И если уж на то пошло, то где сама Ольга? Она просила не звонить родителям, а сама вон что устроила. Я же предлагала ей позаниматься дополнительно. Где Жарко? Пусть она тоже придет сюда, в кабинет!!
Лицо директора из багрового стало мучнисто-белым. Он хотел что-то сказать, но махнул рукой и отвернулся к окну.
– Жарко не придет, – скучным тоном сказал рыжий.
– Почему?
– Оля Жарко сегодня ночью покончила с собой. Выпила сильнодействующее снотворное.
Анне показалось, что на нее рухнул потолок. Первой мыслью было, что она ослышалась. Это просто невозможно, такого быть не может. Пока она молчала, не в силах издать ни звука, рыжий положил перед ней тетрадный листок.
– Читайте.
– Что это? – с трудом выдавила Анна.
– Читайте-читайте. Это имеет к вам прямое отношение. – Голос рыжего звучал холодно и устрашающе спокойно. Анна взяла листок в руки, строчки прыгали перед глазами.
«Дорогие мама и папа, я так больше не могу. Не вижу выхода из создавшегося положения. В моей смерти прошу винить моего преподавателя, Акулову А. А. Ваша дочь Ольга». Далее шло вчерашнее число и подпись.
– Ну? – с еле уловимой ноткой нетерпения произнес рыжий. – Что скажете?
Анна подняла на него глаза, полные ужаса:
– Вы кто?
– Капитан Дроздов, следственный комитет. Я буду заниматься вашим делом.
– Моим делом? – Анна наконец обрела возможность говорить.
Граубе так и стоял у окна, но уже повернувшись к Анне и рыжему лицом.
– Николай Илларионович! – дрожащим голосом сказала Анна. – Что вы молчите? Ведь вы же знаете, я ни в чем не виновата. Эта записка… откуда, почему… я не понимаю…
Граубе отрицательно покачал головой. Его лицо было непроницаемым и мрачным, вокруг губ прорезались две глубокие морщины.
– Анна Анатольевна, это уголовное дело. Позор для нашего колледжа, пятно на весь коллектив. Вы сегодня же отстраняетесь от работы с учащимися. Вам ясно?
– Ясно. – Анна тупо уставилась в листок, в который раз перечитывая строчки, написанные корявым Ольгиным почерком. – Неужели ее не могли спасти? – обратилась она к Дроздову.
– Нет. Слишком сильный препарат, она выпила весь пузырек.
– Где она его взяла?
– Вам какая разница? – довольно грубо произнес Дроздов. – Взяла где-то. Следствие разберется. А вам надлежит явиться в следственный комитет для дачи показаний.
– Прямо сейчас? – испугалась Анна.
– Нет, я вам позвоню. Паспорт у вас с собой?
– Да.
– Дайте сюда.
Анна вынула из сумки паспорт и протянула следователю. Тот подошел к ксероксу и сделал копию. Затем отдал паспорт Анне.
– Все, идите. Вам позвонят на днях, или я, или мой помощник. Администрация предоставит вам работу, не связанную с обучением студентов. В канцелярии, например. И никуда не выезжайте из города. Поняли меня?
– Поняла. Я могу идти?
– Можете. Осторожней там на выходе.
Последних его слов Анна не поняла, поспешно спрятала паспорт и почти выбежала из директорского кабинета. Ей хотелось зарыдать, но глаза были абсолютно сухими. Перед взглядом Анны отчетливо стояло лицо Ольги, залитое слезами, с размазавшейся тушью и трясущимися губами. Как же так, девочка, что же ты натворила? Как только тебе в голову пришло? Анна стремительно прошла по коридору и свернула к турникету.
– Она! Вот она!! – резкий пронзительный крик заставил ее обернуться. Прямо перед ней стоял Жарко, все в том же кошмарном пальто, только лицо его было не красным, а землисто-серым. На нем, вцепившись ему в плечи, почти висела женщина. Ее вид заставил Анну содрогнуться: волосы всклокочены, глаза, нос и губы опухли, точно от пчелиных укусов, кокетливая норковая шубка застегнула через пуговицу.
– Убийца! – выдохнула женщина ей в лицо. – Тварь! Гадина! Ненавижу! – Она зарыдала и стала оседать на пол, длинные, покрытые алым гелем ногти скользили по коже пальто.
– Зоя, тихо, тихо, ну, успокойся, пожалуйста, – бормотал Жарко, пытаясь ее удержать.
В голове у Анны гулко застучало. Она невольно отпрянула назад и увидела, как к ним бегут двое в полицейской форме.
«Это мать Жарко», – догадалась Анна. Ей стало холодно, точно при ознобе. Рослые полисмены ловко подхватили женщину и поволокли к скамейкам. Жарко остался стоять посреди коридора, глядя на Анну в упор испепеляющим взглядом.
– Ты… я этого так не оставлю. Ты ответишь! Обещаю, ты пожалеешь, что на свет родилась. – Все это он произнес тихо, в отличие от жены. Низким, каким-то утробным голосом.
– Простите. – Анна усилием воли заставила себя взглянуть ему в глаза. – Это недоразумение. Мне очень жаль. Я… соболезную.
– Я тебя уничтожу, – прошипел Жарко.
Анна почувствовала, что от него, как и в прошлый раз, пахнет алкоголем. Она ничего больше не стала говорить и вышла на улицу. Подошла к машине, села, заблокировала двери. И тут ее затрясло. Зубы стучали, тело сотрясала крупная дрожь. Анна достала телефон и с трудом набрала Дмитрия.
– Малыш, ты уже освободилась? Так быстро? – Ей показалось, что его голос звучит будто из другой вселенной. Оттуда, где нет этого ужаса, отчаяния и мрака. – Что ты молчишь? Ты едешь домой? Я сварил гречку.
– Молодец, – замороженном тоном сказала Анна.
– Молодец, что сварил? – удивился Клюев. – Ты какая-то странная. У тебя там все в порядке? Что с документами?
– У меня не все в порядке. – Анна наконец почувствовала, как приближаются долгожданные слезы. Голос ее сорвался на полушепот: – Дима, Димочка! У меня беда.
– Что случилось, Аня? Ты плачешь? Что-то не так? Тебе сделали замечание?
– Если бы! Если бы замечание. Это ужас, Дима, ты даже представить себе не можешь…
– Вот что, – перебил Клюев, – в таком состоянии ты не можешь вести машину. Жди, я сейчас приеду.
– Нет, не надо! – При мысли, что нужно будет сидеть во дворе колледжа, где в любой момент к ней могут подойти родители Жарко, Анне стало дурно. – Я могу вести. Я приеду сама.
– Ты можешь толком объяснить, что случилось? – произнес Дмитрий с недоверием.
– Дома объясню. – Анна решительно повернула стартер.
8
Дмитрий как будто ждал за дверью – тут же открыл, едва Анна нажала на звонок. Вид у него был встревоженный и возбужденный.
– Наконец-то! – он схватил Анну в охапку и втащил в прихожую. – Господи, на тебе лица нет. Неужели все так серьезно?
Она кивнула и без сил опустилась на банкетку.
– Давай рассказывай, – велел Клюев и принялся снимать с нее пальто и сапоги.
– Ольга Жарко умерла сегодня ночью. Покончила с собой.
Клюев замер с Аниным сапогом в руках.
– Что? Ты что говоришь??
– Отравилась таблетками. Перед смертью оставила записку. Там она пишет… что… что… – У Анны наконец хлынули слезы градом.
– Что? – эхом повторил Клюев, точно завороженный глядя на Анну.
– Что в ее смерти виновата я…
– Как это? Почему?? Что за чушь? – Он отбросил сапог.
– Помнишь, я пришла к тебе в среду вечером? Ты как раз собирался ехать в Ростов? Помнишь?
– Ну да, – рассеянно произнес Клюев.
Он выглядел оглушенным и растерянным.
– Перед этим она пришла ко мне в кабинет и попросила назначить ей день пересдачи. У нее были долги с прошлого года. Вчера после пар она была у меня и пыталась выпросить тройку просто так, ничего не ответив.
– И ты…
– Я не поставила. Она закатила истерику, рыдала, заламывала руки.
– Черт! – неожиданно воскликнул Клюев и обхватил голову руками. – Черт, черт!!
– Ты понял? – Анна перестала плакать и печальными, бездонными глазами смотрела на него.
Он опустил голову.