й. Наш деревенский сказитель обычно про них пел. Вроде Акры, меча, что поет во славу битвы, Ванды, меча, что поет, кровью врагов насыщаясь, и Линды, меча, что мурлычет себе под нос, пока по дому прибирается. – Ронан помолчал. – Ты что, баллады древних не знаешь?
– Ты про те, что по пятницам в клубе «Розовый Кентавр» голосят, когда там геронтофилы собираются?
– Да нет же! Я про старые народные песни, которые от отца к сыну передаются!
– А, про эти! – Тарл помрачнел и с тоской принялся отщипывать от пня кусочки мха, тем самым непредумышленно лишая крова тысячи микроскопических сикарах. Что ж, этот мир жесток. – Нет, когда какой-то бородатый чувак в свитере стоит у микрофона, палец в ухо засунув, и нудит про всякую ерунду, которая двести лет назад была, я такую музыку в гробу видел. В ней никакой изюминки нет. Я люблю что-то такое, от чего у тебя запросто барабанные перепонки полопаются.
Тарл готов был и дальше рассуждать о своей нелюбви к фольклорной музыке, но тут Ронан на него шикнул. Казалось, он к чему-то прислушивался. Тарл последовал его при меру. Различить он смог только далекий ритмичный шум, медленно нараставший. Это был топот марширующих ног.
– Нет, только не это! – выдохнул он. – Больше ни каких орков! – Ронан молча поманил его за собой, и они скользнули под плотную завесу каменного кустарника. Постепенно шум нарастал, пока десятки марширующих в безупречном строю ног все приближались и приближались. В конце концов топот стал таким, что в ушах у них зазвенело, а зубы застучали. Ронан в жизни не слышал, чтобы армия так идеально маршировала. Заинтригованный, он пригляделся сквозь кустарник и изумленно застыл, когда топочущие ноги появились в поле зрения.
Их владелицей оказалась шестиметровая в вышину многоножка, которая покруче любого танка прокладывала себе дорогу через лес, ломая кусты и валя все деревья, которым случалось оказаться на ее пути. Хитиновый панцирь насекомого поблескивал в зеленом свете леса, пока его отдельные сегменты в перистальтическом движении ходили взад-вперед. Усики многоножки покачивались и изгибались впереди, выискивая между деревьев путь наименьшего сопротивления, а черные как смоль глаза злобно сверкали. Внезапно она остановилась, и тишина, которая вдруг воцарилась в лесу, показалась Тарлу и Ронану почти оглушительной. Несколько секунд, пока к нему в поисках информации, изгибаясь, тянулся усик, воин даже вздохнуть не смел. Затем черный глаз встретился с его глазами, и массивный рот раскрылся.
– Добрый день, – произнесла многоножка. – Хорошая погода, не правда ли?
И она двинулась дальше, подобно землетрясению проламываясь по каменному кустарнику. Казалось, ноги ее несколько минут топали мимо Ронана и Тарла, и все же в конце концов многоножка исчезла, а производимый ею шум стал затихать, пока не стал просто глухим рокотом, наподобие далеких раскатов грома. Весь лес словно бы облегченно вздохнул.
Тарл открыл глаза и устало выполз из укрытия.
– Я передумал, – пробормотал он. – Пожалуй, если ты не против, я бы прямо сейчас обратно в Вельбуг направился.
Ронан улыбнулся.
– Послушай, – сказал он. – Мы тут в полной безопасности. Ты должен признать, что для гигантской многоножки эта оказалась просто симпатягой.
– Ха! – фыркнул Тарл. – Мы заблудились в самой глуши леса, населенного беспозвоночными размером с дом! Не хотел бы я здесь со скорпионом столкнуться!
– Вовсе мы не заблудились. Я так понимаю, Антракс перенес нас в самое сердце Леса Снов, совсем рядом с Замком Лесных Эльфов. Прислушайся!
Тарл снова навострил уши. На сей раз он смог различить звук далекой трубы, глухой и изящный.
– Это эльфийский рожок, – пояснил Ронан. – Лесные эльфы – самый добрый и гостеприимный народец на свете. Сегодняшний вечер тебе непременно понравится!
– Ну да, – с сомнением пробурчал Тарл. – Твоими устами только мед пить! – Впрочем, когда его друг пустился на далекий зон трубы, он с легким сердцем за ним последовал, ибо также слышал про доброту лесных эльфов и их легендарное гостеприимство. Еще он слышал, что они знают толк в развлечениях.
Эльфийский замок очень напомнил Тарлу Вельбуг. Издали он казался элегантным и притягательным, его взмывающие в небо цитадели и изящные башенки сверкали в вечернем свете, а флаги и вымпелы развевались под легким ветерком. Однако вблизи Ронан и Тарл стали замечать признаки упадка. Одна небольшая башня обрушилась в ров с водой, у другой вовсе не было черепицы, а третья клонилась вбок, окруженная строительными лесами. Несколько окон оказались небрежно заложены кирпичами, а большой участок передней стены покрывала неумелая и пакостная на вид каменная кладка, которая местами отваливалась.
Когда Ронан с Тарлом добрались до подъемного моста, они выяснили, что, хотя и опущенный, мост застрял в метре с небольшим над землей, так что им пришлось на него взбираться. Проходя по нему, они заметили, что несколько крупных дыр в покрытии заделаны скверной фанерой, которая уже начала отходить. Ров под мостом был загажен всяким мусором, включая обломки строительных лесов, мешки из-под цемента и старую тачку.
Массивные дубовые двери оказались заперты. Ронан поднял кулак и забарабанил по встроенной в них калитке.
– Сейчас ты насладишься типичным образчиком эльфийского гостеприимства, – с улыбкой пообещал он Тарлу. Не успел он это сказать, как калитка настежь распахнулась, и оттуда высыпала целая орда эльфийских солдат. Все они размахивали мечами и выкрикивали грязные оскорбления.
Реакция Ронана была мгновенной. Выхватив меч, он принялся яростно защищаться. Реакция Тарла оказалась еще стремительней, и он сдался раньше, чем хоть один эльф успел к нему приблизиться. Несмотря на количество, движение эльфов ограничивала узость подъемного моста, а их небольшие эльфийские мечи не шли ни в какое сравнение с массивным палашом, который Ронан вокруг себя крутил. Но когда один из эльфов приставил нож к горлу Тарла, выбора у Ронана практически не осталось. Испустив сдавленное проклятие, он бросил оружие и был немедленно взят в плен.
– Закуйте этих людей в цепи и бросьте их в самую глубокую темницу, – проорал командир эльфийских стражников, после чего пнул Тарла ногой в живот. – У, строители клятовы! – буркнул он.
Не успели Тарл с Ронаном и глазом моргнуть, как их уже грубо втащили за ворота и поволокли вниз по длинной каменной лестнице в подземелье. Тарл просто глазам своим не верил.
– Да почему ты так на всех действуешь? – крикнул он Ронану, пока их толкали вперед по мрачному и холод ному коридору. Один из эльфов отпер дверь, и Тарл вдруг понял, что летит к очень твердому на вид полу пустой каменной клетки. «Вот тебе и поразвлекались», – успел подумать он, а потом треснулся головой о каменную плиту и лишился чувств.
Что касалось Тарла, то он с таким же успехом мог всю ночь развлекаться. Результат оказался тот же самый – наутро он проснулся с жуткой головной болью. Жалобно стеная, он сел и с немалым разочарованием обнаружил, что это вовсе не был какой-то дикий сон в результате сильного перебора. Его действительно запихнули в мрачную камеру из каменных плит, освещенную единственным мерцающим факелом. В одном углу чесал себе нос маленький бурый кролик. Поблизости с закованными в кандалы руками сидел Ронан, изучая большой поднос с едой, поставленный на пол у двери.
– Вот, пожалуйста, – объявил он. – Я же тебе говорил, что эльфы всегда за своими гостями ухаживают. Ты только на это изобилие посмотри! Свежий хлеб, мед, сыры, эльфийские кексы, фрукты, кувшин с водой и кувшин с вином!
– Высший класс! И я предполагаю, они еще и о нашем здоровье заботятся, раз ради нашей же безопасности нас в эту темницу посадили! Вот радушные хозяева! Просто даже не верится! То есть, швырнули нас сюда ни за что ни про что… Сильно сомневаюсь, что это как раз и есть знаменитое на весь мир эльфийское правосудие!
– Гм. Похоже, что так…
– Эльфы славятся своими передовыми взглядами, – перебил Тарл. – Эти взгляды в легенду вошли! Знаешь, что по эльфийскому закону с тобой будет, если ты прелюбодеяние совершишь? Тебя на траву посадят!
Ронан пришел в ужас.
– То есть как, потом можно только траву есть? Ты шутишь!
– Не шучу. Тебя правда на траву сажают, да так, что не скоро прочухаешься. Тебя, твою любовницу и мужа-рогоносца запирают в комнате с неистощимым запасом эльфийской травки. Всем вам не разрешается выйти наружу до тех пор, пока вы к чему-то вроде полюбовного соглашения не придете. То есть, это так по-передовому, что просто блеск! – Тарл сделал паузу, грустно покачал головой и тут же понял, что лучше бы он этого не делал. Голова жутко раскалывалась. – Но швырять людей в тюрьмы ни за клят собачий – это на них не похоже, – продолжил он. Тут его буквально пронзила очень скверная мысль. – Эй… ты ведь не считаешь, что тут Некрос постарался?
До сих Ронан терпеливо ждал, чтобы вставить словечко.
– Нет, – сумел он наконец его вставить, – дело не в этом. Пока ты в отключке валялся, я тут немного с одним из стражников поболтал. Судя по всему, Альбрану совсем недавно нешуточно от людей досталось. Думаю, ты заметил, в каком состоянии замок, когда мы к нему подходили. И вот Альбран решил, что настала пора малость его подновить, но вместо того, чтобы использовать эльфийских каменщиков, он привлек к этому делу человеческую строительную фирму из Дур-Имара. Вроде как люди намного дешевле обходились. Проблема была в том, что все они оказались полными раздолбаями. Половину времени они либо сидели за картами, либо подкатывали с непристойными предложениями ко всем эльфийским девушкам, какие им только на глаза попадались. Затем они снесли некоторые важнейшие опорные стены, и северная башню рухнула в ров. Они отгородили не те участки, поставили не там двери, да и вообще так тут напортачили и превратили замок в такое дерьмо, что Альбран наотрез отказался им что бы то ни было платить, пока они не сделают все как надо. Тогда они прекратили работу и заявили, что отказываются отсюда уходить, пока Альбран им за уже сделанное не заплатит.