Роскошная хищница, или Сожженные мосты — страница 28 из 41

– Если всем все понятно, расходимся. Мы люди мирные, никого первыми не трогаем, – лицемерно объявила хозяйка, окинув комнату невинным взглядом. – Поэтому – валите всех, мальчики.

Старшие, похохотав пару минут, начали расходиться, и только Мирза задержался:

– Марина Викторовна, а с ментами-то что?

– По ходу разберемся. Когда все сделаем, всем лечь на дно и тихо лежать до тех пор, пока не закончится истерика в городе. Я тоже уеду.

Последнее высказывание очень понравилось Хохлу – если Марина собралась залечь на дно, то у него будет шанс побыть с ней вдвоем. В последнее время ему так редко это удавалось... Он даже забыл, какая она, когда рядом нет никого, только он, Хохол.

– ...О чем ты думаешь все время? – вернул его к действительности голос Марины.

– Что? – опомнился Хохол, заметив, что в комнате уже никого нет, только он и Коваль, по-прежнему сидящая в кресле с сигаретой в тонких пальцах. – Прости, задумался...

– Я заметила. И о чем?

– О тебе. О чем еще я могу думать сейчас, котенок? Только о том, как мне уберечь тебя... – он сел на пол перед ее креслом и опустил голову ей на колени, уткнувшись в них лицом. – Котенок, я с ума схожу... мне все время кажется, что я вот-вот тебя потеряю...

– Надеешься избавиться от меня с помощью Ашота? – пошутила Марина, бросая сигарету в пепельницу и касаясь рукой бритого Женькиного затылка.

– Не мели ерунды! – буркнул он.

– Не обижайся. Вставай, Женька, надо ехать.

– Давай я сам съезжу, – попробовал надавить на нее Хохол, не особо, впрочем, надеясь на успех. – Возьму Данила, Аскера... да и хватит, втроем сделаем. Останься дома, я тебя прошу, ну не шути ты со смертью, что за мода? И потом – вдруг все-таки позвонят похитители Машки?

– А мне сдается, что это Ашот ее умыкнул, – вдруг сказала Марина совершенно буднично, и Женька вытаращил глаза. – Да, не удивляйся. Я тут прикинула: а ведь только ему это выгодно, просто он вчера не стал звонить, решил меня дожать. А сегодня уже не успеет никаких звонков сделать – я сама приеду.

– Прошу в последний раз – давай я! – глухо проговорил Женька, снова пряча лицо в ее коленях.

– Прекрати! – тихим голосом велела Коваль. – Я все делаю сама. Даже если не сама – то присутствую. Чтобы клиент знал, чьих рук дело.

– У тебя понтов еще больше, чем у Беса!

– И тебе с этим ничего не поделать, ведь так? – Она снова погладила его по затылку, провела пальцем по лицу: – Когда все закончится, мы поедем куда-нибудь на море. Егор никогда не видел моря, ему должно там понравиться. На Кипр или в Турцию, хочешь?

– В Египет, – буркнул Женька, вставая с пола. – Потому что я так и не свозил тебя туда. И потому что там все у нас началось.

– Хорошо, родной, как скажешь, – неожиданно согласилась Марина. – Поцелуй меня, – добавила она почти шепотом, словно кто-то мог ее услышать.

Хохол относился к таким просьбам с трепетом и особым вниманием, осторожно обнял ее и принялся целовать, прижимая к себе и слыша, как стучит ее сердце.

– Котенок... девочка моя... – бормотал он, отрываясь от нее и снова впиваясь губами в ее губы. – Родная моя...

Это уже грозило перерасти в нечто большее, и Марина уперлась рукой в его грудь:

– Ты увлекся... хватит, Женя, ничем хорошим не закончится...

– Да-да, котенок. – Он отпустил ее с некоторым сожалением – в голову пришла мысль заманить ее в спальню и не выпустить оттуда, пока в городе не закончится резня. Но бессмысленность этого плана была очевидна даже самому Хохлу, и потому он подчинился Марининой просьбе.

* * *

За руль Женька отправил Данила, сам же сел рядом с Коваль, проигнорировав удивленные взгляды охраны – чтобы Жека ушел с первого сиденья...

– Что уставились? – вызверился Женька. – По машинам!

– Я не пойму – ты нервничаешь, что ли? – тихо спросила Марина, положив затянутую черной лайковой перчаткой руку на его колено.

– Я?! Я не нервничаю, я в последний раз прошу тебя. – Он порывисто развернул ее к себе и впился взглядом в лицо. – Прошу: останься дома, дай мне возможность сделать все самому! Что ж я – вроде как и не мужик, раз не могу сам разборки навести? Останься дома, Марина!

– Нет.

Хохол, в принципе, и не ожидал другого ответа, но в душе все же таил надежду на чудо. Чуда не произошло...

Они напряженно молчали до самого въезда в город, до поста ГАИ.

– Не тормознули бы, – пробормотал Хохол, вглядываясь в лица прохаживающихся вдоль разделительного бордюра гаишников. – Под сиденьем – «муха» и в бардачке еще две левых волыны...

– Не соображаешь ничего?! – зашипела Коваль, вцепляясь в его руку. – Кто тебя надоумил?!

– Тихо! – отсек Хохол. – Сама подумай: мы спокойно сбросим левые стволы, и даже не вспомним, где конкретно это сделали!

И это было логично – зачем светить зарегистрированное оружие, бросая его на месте перестрелки, когда легко можно обойтись парочкой нелегальных? Марина взглянула на любовника с неким даже уважением:

– Прости, я не подумала...

Но пост ГАИ остался позади, ничего не произошло, и Коваль перевела дыхание.

До дома, где жил Ашот, оставалось совсем немного.

– Значит, так. – Хохол сунул в рот сигарету и подался вперед, выглядывая между сидений. – Охрана перед квартирой – мое дело, сниму быстро и без выстрелов. Вы поднимаетесь не в лифте, а пешком, прикрываете Марину Викторовну. И не коси на меня, Данька! – Он поймал недовольный взгляд охранника в зеркале. – Я не для того это говорю, чтобы тебя уколоть, а чтобы вы следили за всем происходящим! Чтобы глаз с нее не спускали, особенно когда меня не будет рядом! И еще: в квартире может быть Мышка – не сто процентов, но вдруг? Поэтому аккуратно, не завалите девку ненароком! И постарайтесь хоть одного из тех, что окажутся в хате, оставить живым – если не найдем Мышку, то каюк.

– Жека, да ты не заморачивайся, все будет по уму! – успокоил Данила, но Хохол только головой покачал – терпеть не мог, когда приходилось выпускать Марину из поля зрения.

У подъезда стояли машины Ашота и его охраны, и Степан, один из Марининых охранников, споро порезал колеса у всех трех.

– Готово, Жека, – отчитался он, вернувшись.

Хохол поцеловал Марину в губы и выскочил из джипа, направляясь к подъезду и скрываясь в нем. Потянулись тягостные минуты ожидания, Марина нервничала, то и дело прикуривала новую сигарету и, сделав пару затяжек, выбрасывала в окно. Наконец дверь подъезда открылась, и на пороге показался Женька, взъерошенный, в окровавленной куртке, замахал руками:

– Быстрее, пока в квартире никто не зашевелился!

Марина выскочила из «Хаммера» и, обгоняя охрану, помчалась к подъезду. Хохол перехватил ее:

– Куда? Я как сказал заходить?

– Женя, да к чему эти сложности? Охрану убрал?

– Убрал. Лучше бы тебе этого не видеть, – мрачно сообщил он, но Коваль и сама прекрасно знала, как именно выглядит сейчас лестничная площадка перед квартирой Ашота.

Так и было: трое охранников лежали кучей возле двери лифта, у двоих было перерезано горло, а третий погиб от удара финкой в сердце. Коронный удар Хохла... Скорее всего, они даже толком не успели понять, что происходит.

Перед дверью, напоминающей скорее вход в бомбоубежище, чем входную дверь в квартиру, Хохол остановился, решительно отодвинул Марину себе за спину и махнул Данилу:

– Давай, звони.

Сам же, вынув пистолет, жестом показал, что и Степан, и Аскер, и Андрюха должны сделать то же самое. Марина от нетерпения не могла спокойно стоять, нервно постукивала каблуком сапога и подталкивала Хохла в спину, но тот, обернувшись, отрицательно покачал головой:

– Уймись!

Данил нажал кнопку звонка, секунды тянулись мучительно долго, Марина уже едва не теряла сознание, но вот внутренняя дверь открылась и послышался голос с сильным акцентом:

– Ваха, это ты?

– М-м-м... – промычал что-то Данила, и из-за двери раздалась ругань:

– Шакал поганый, опять нанюхался?!

Дверь отворилась, и открывший ее невысокий парень с размаху получил кулаком в солнечное сплетение, сложился пополам, хватая ртом воздух. Данила придавил его ногой к полу, ловко скрутил руки за спиной и заклеил рот куском скотча:

– Тут полежи...

Хохол махнул охранникам, те ворвались внутрь, уложив на пол всех, кого нашли, а одного резкого юношу, схватившегося было за пистолет, просто пристрелили. Данила бросился в сторону кухни по длинному коридору. Через пару секунд послышался звук удара, чей-то вскрик, мгновенно утихший, и следом голос охранника:

– Марина Викторовна, тут Маша!

– Побудь там, мы сейчас! – крикнул в ответ Женька.

Они с Мариной прошлись по комнатам и в спальне на кровати обнаружили Ашота в полном ауте – он был накачан наркотиками, как танк горючим, даже не соображал, кто он и где.

– Мухи... мухи... – бормотал он, улыбаясь и показывая пальцем на потолок. – Откуда столько? Поговорите со мной, мухи...

– Опа-на! – протянула Коваль, разглядывая лежащего поперек кровати «апельсина». – Так мы не только толкаем, мы и сами едим... Проверяем товар, так сказать. Ну, молодец, грамотно подошел – отвечает за качество лично. Жека, как бы нам его в чувство привести?

Хохол сгреб невменяемого Ашота в охапку и унес в душ, где долго поливал то холодной, то горячей водой, стараясь привести в сознание. Абрек болтался в его руках с идиотской улыбкой на губах и никак не желал возвращаться из нирваны на грешную землю.

– Падла ну, накачался! – ругался Женька, удерживая «перекрытого» наркотиками Ашота под водяной струей. – Мариш, давай тут его завалим и возиться не станем!

– Идея! Банально, правда, зато эффективно и нераскрываемо. – Коваль спокойно пошла к прикроватной тумбе, на которой валялись несколько шприцев и какие-то ампулы, помогая себе висящей на перевязи рукой, надломила кончики у всех имеющихся, набрала их содержимое в шприц и вернулась в ванную. – Держи ему руку, – велела она Хохлу и, когда тот передавил запястье Ашота, быстро ввела иглу в надувшуюся вену на кисти, надавила на поршень шприца, внимательно следя за тем, как жидкость из прозрачной канюли перетекает в вену. – Черт, как неудобно-то одной рукой... Вот так... Здравствуй, передоз! – Шприц, извлеченный из вены, перекочевал в раскрытую ладонь Ашота, Женька сжал его пальцы, чтобы оставить на инструменте отпечатки горца. – Видишь, как все просто, родной? Валите всех – и домой.