сульманской или конфуцианской Азии, и нынешнее распространение исламского фундаментализма вдоль российских южных границ и внутри ее собственных мусульманских меньшинств воспринимается в России как серьезная угроза ее безопасности. Также и риторический и даже дипломатический единый фронт с Китаем против американской мировой гегемонии -это одно дело, а заключение союза с Китаем, для того чтобы бросить вызов мировому порядку, – совсем другое. Россия слишком слаба для такой политики. К тому же у нее имеется протяженная граница с Китаем, и она остается единственной страной Европы, владеющей весьма значительной и малозаселенной территорией, которую китайцы считают своей. Поскольку можно предсказать дальнейшее довольно быстрое уменьшение населения России в течение следующих десятилетий, угроза ее восточ-ноазиатским владениям становится все более актуальной. Это может привести, например, к политике, направленной на возвращение русской диаспоры в Россию, И, разумеется, крайне нежелательным для России окажется китайское преобладание в Восточной Азии, Что же касается возможности всемирного финансового краха или экологической катастрофы, то очевидно, что слабые погибнут первыми, В настоящее время Россия слаба. Трудно представить себе, что запыленные националистические и империалистические идеи начала двадцатого века, снова вытащенные сегодня на свет, смогут вдохновить россиян на вызов мировому порядку, не говоря уже о том, чтобы мобилизовать иностранных сторонников.
Кроме того, геополитическая ситуация 2000 года сильно изменилась по сравнению с 1930-ми годами. Если согласиться с изначальными предпосылками Гитлера, то в его действиях можно увидеть чудовищную логику и последовательность. Аннексия Австрии и Чехословакии перед 1939 годом значительно усилила мощь Германии, которая наряду с правильным использованием современных военных технологий помогла Гитлеру нанести решительное поражение Франции в 1940 году ценой незначительных для Германии потерь. Это в свою очередь еще больше усилило немцев и дало им возможность мобилизовать ресурсы всей завоеванной Европы на достижение своих военных целей и в союзе с Японией сделать заявку на господство в Евразии. Подвела Гитлера лишь высокомерная недооценка советского потенциала, что обернулось для Германии катастрофой. Подобной логики не будет у России, если она захочет проводить гитлеровскую политику в современном мире.
Собственно, причины этого и составляют центральную идею настоящей книги. Советский Союз был последней из старых великих империй. Это была модернизированная, улучшенная версия империи, приспособленная к реалиям двадцатого века, – с традиционной для всех империй манией приращения территории, централизованным автаркическим правлением и мобилизацией всех имеющихся ресурсов для увеличения военной мощи. Советский режим депортировал и репрессировал целые народы в типично имперском стиле. Он впряг в имперскую телегу одну из величайших идеологий двадцатого века, сделав ее своего рода религией, пробудил необычайную социальную мобильность населения и непримиримо боролся против главного врага современной империи – национализма. Советский Союз был во многом совершенной современной империей и одновременно сущим несчастьем для всего мира. Отчасти это произошло вследствие того, что идеология, на которой он был основан – марксизм-ленинизм, имела серьезные недостатки, отчасти потому что СССР существовал в ту эпоху, когда даже модернизированный вариант империи оказался уже не у дел. Он играл в имперские игры, участвуя в международной силовой политике, и проиграл врагам в холодной войне, врагам, которые превзошли его в военной мощи и в то же время жили более богатой и свободной жизнью. Урок советской истории заключается в том, что в современном мире империя не окупается даже в свете своих собственных узких силовых приоритетов. Мысль о том, что Россия снова станет великой, если возьмет на себя ответственность за судьбы многих миллионов мусульман, бывших советских подданных, или вторгнется на Украину, чтобы снова присоединить к себе Крым или Харьков, представляется совершенно невозможной. В самом лучшем случае такая политика лишь уверит беспокойных русских генералов, что Россия в военном отношении окажется сильнее Турции образца 2050 года. Это не будет ни грандиозным имперским свершением, ни достижением, сколько-нибудь достойным российской истории и огромных страданий, выпавших на долю российского народа. Пример Советского Союза ценой разрушенных судеб еще как минимум одного постимперского поколения показал всему современному миру, что идея империи потерпела окончательное и бесповоротное банкротство.
Заключение
«ИМПЕРИЯ» – ЭТО СИЛЬНОЕ И ОПАСНОЕ СЛОВО, Оно имеет богатую и неоднозначную историю. Сегодня, как и в прошлом, оно носит весьма различные полемические оттенки. Эмоции, которые оно вызывает, будучи приложено к бывшему Советскому Союзу, делают понятие империи чрезвычайно важным для русиста. Но они также должны предостерегать от поспешных выводов и опрометчивых суждений. И если сегодня исто-рики (британские во всяком случае) могут беспристрастно судить о Британской империи, избегая оценочных этических категорий, то историкам России всего через десять лет после коллапса Советского Союза это не так легко.
Сегодня будет тактичным назвать государство империей только в том случае, если оно давно прекратило свое существование и уже не имеет шансов на возрождение. Для человека двадцать первого века империя одновременно является и антидемократическим, и безнадежно устаревшим образованием, аморальным и изжившим себя. По отношению к Советскому Союзу этот вердикт справедлив вдвойне. Советский Союз был империей. Он базировался на авторитарных, антидемократических принципах, он угнетал и эксплуатировал своих русских и нерусских подданных. При Ленине и тем более при Сталине степень этого угнетения была устрашающей. Более того, какую бы силу ни набрала эта модернизированная империя во время конфронтации с Гитлером, к 1980-м годам она выдохлась. Причем весьма важными причинами этого необратимого ослабления были подавление в человеке активного, творческого начала и стремление полностью изолировать советских людей от окружающего мира. Когда при Горбачеве произошли радикальные реформы, дурное наследие империи и тяжелое разочарование имперским пропитым не дали возможности Советскому Союзу трансформироваться в многонациональную федерацию, основанную на согласии и взаимных компромиссах между населявшими его народами.
Но простое порицание Российской империи и Советского Союза не дает нам всей правды, да и не слишком интересно. Какой, в конце концов, смысл в том, чтобы забить еще один гвоздь в гроб Советского Союза? Было бы слишком просто противопоставить порочную и изжившую себя империю высоконравственному и демократическому национальному государству. Ведь в свое время империя нередко ставила преграды войнам, способствовала процветанию и обмену идеями на большей части земного шара, поддерживала великие культуры и цивилизации. Начиная с жестокого подавления Вандеи и неудавшейся попытки революционной Франции завоевать всю Европу история зародившегося тогда так называемого демократического государства видала всякое. «Достижения» белого демократического национализма в деле разорения туземных народов в европейских колониях оставляют далеко позади аналогичные «успехи» аристократических и бюрократических империй.
На совести у империи тоже, конечно, есть немало грехов, хотя многие из них, на мой взгляд, вменяются ей незаслуженно, К примеру, если говорить о наиболее серьезных преступлениях Британской империи, то первое, что приходит в голову, это работорговля и «опиумные» войны в Китае. В каком-то смысле это действительно были издержки имперской политики, но, что еще более важно, эти действия вполне можно считать предвестниками глобализации. Европейцы грабили Африку, вывозя оттуда рабов, и насильно ввозили опиум в Китай, для того чтобы создать всемирную торговую сеть, приносившую им сверхприбыли. Но при этом они не брали на себя ответственность за управление Африкой или Китаем, По сравнению с работорговлей или принудительной продажей опиума британское правление в Индии или Западной Африке в начале двадцатого века было, во-первых, более явно имперским и, во-вторых, часто по-настоящему ответственным и этичным.
Первая «опиумная» война (1840-1842) и вторая «опиумная» война (1856-1860) велись англичанами при поддержке американцев (в первой войне) и французов (во второй) за право беспошлинного ввоза опиума на территорию Китая.
Демократическое государство, окруженное с 1789 года чуть ли не религиозным поклонением и воспетое позже романтиками-националистами, на самом деле выглядит не всегда современнее империи. В эпоху многообразия культур, глобализации и Европейского союза Священная Римская империя или монархия Габсбургов образца 1900 года во многих аспектах смотрятся гораздо более привлекательно, чем якобинское государство или неистовый этнический национализм, опустошавший Европу в первой половине двадцатого века, и вполне могут стать примером для подражания в огромных многонациональных азиатских государствах двадцать первого века. Победа национализма над империей во владениях Габсбургов и Османов имела опустошительные последствия. В бывшем Советском Союзе по историческим меркам нам пока везет. Но это все еще цветочки.
Империи прошлого черпали свое могущество из различных источников. Михаэль Манн разделяет их на военные, политические, экономические и идеологические. В этой книге мы рассмотрели достаточное количество примеров для всех четырех составляющих. Большинство империй пользуются всеми четырьмя факторами для укрепления своего могущества, хотя баланс этих составляющих рознится от империи к империи и даже в пределах одной империи с течением времени. Империя монголов была воплощением военной силы» В китайской имперской традиции, возможно, основным компонентом является конфуцианское учение и высочайшая китайская культура* Советский Союз своим падением обязан в первую очередь краху своей идеологии (на которой, к примеру, была основана его экономическая система), а не какому-то иному фактору. В отличие от великих военных и династических материковых империй фундаментом Британской империи представляется ее экономическая и финансовая мощь, В поддержании жизнедеятельности империи Габсбургов самую большую роль играли, возможно, политические и дипломатические аспекты, хотя здесь следует различать империю сем