В качестве дополнения и комментария очевидца интересны заметки В. А. Суровикина:
«Начать с того, что нижняя часть города расположена на болотистом берегу Иртыша, подпочвенная вода местами выступает на поверхность земли, для стока этой воды по обеим сторонам улицы канавы, всегда наполненные водою, никуда не стекающею, а стоячею и покрытою зеленою растительностью, как вообще в болотах. По городу, в разных направлениях, протекают ручьи, имеющие название рек, но эти ручьи делаются проточными только после ливня или половодья, а в остальное время они тоже содержат в своих ямах стоячую воду; в канавах и ручьях плавают гуси, утки, а, где окажется удобным, на берегу ручья в грязи копаются или мирно почивают свиньи. Не нужно быть врачом-санитаром, чтобы понять, насколько вредна для здоровья атмосфера этой местности. В летние жары, когда в полдень температура доходит до 40 °C, а вечером понижается до 10 °C и менее, испарения гниющих стоячих и подпочвенных вод наполняют воздух каким-то удушливым зловонием… неудивительно, что в этой части города процент смертности вообще, а особенно детей, достигает громадных размеров; бросается в глаза большой процент чахоточных.
Тротуары и улицы вымощены досками, между которыми в щели протекают всякие нечистоты, немало также заражающие воздух; эти мостовые постоянно гниют и потому постоянно в починке; понятно, что по клочку новой мостовой проедешь, как по рельсам и наоборот, как соскочишь на старую дырявую мостовую – держись за бока – „всю душу вытрясет“. Но и такая мостовая считается благодатью потому, что она, составляя достояние только нижней части города, обеспечивает безостановочное сообщение между обывателями во все времена года, тогда как верхняя часть города лишена и такой мостовой – здесь имеются только плохо мощеные тротуары, почему во время грязи движение на лошадях по верхней части города представляет чуть не вопрос „жизни и смерти“ и только применяется в крайних случаях, а самое удобное сообщение – пешеходное. При пешеходном сообщении должна быть соблюдаема осторожность и осмотрительность, иначе можно или ногу сломать, или лоб раскроить. <…>
Для сообщения нижней части города с верхней имеется единственный въезд, или, как здесь называют, „взвоз“, для которого разрыта гора, возвышающаяся над нижней частью на 49 сажен».
Впрочем, В. А. Долгоруков в своем «Путеводителе» честно предупреждает:
«Все места в Тобольске, достойные внимания путешественников, находятся в нагорной его части, где некогда (до основания Тобольска и покорения Сибири) стояла палатка сибирских ханов. Прежде всего обращает внимание стоящий на горе Кремль, обнесенный стеной, с большой каменной башней, известной под названием „Шведской“, так как и стена, и башни были построены по приказанию первого сибирского генерал-губернатора князя М. П. Гарина пленными шведами, присланными из-под Полтавы после известного сражения.
На горе находятся присутственные места, архиерейский дом и старинный Софийский кафедральный собор со своею замечательной ризницей, где хранится много древних предметов, даров московских царей. Ризница доступна публике с надлежащего разрешения.
Возле архиерейского дома стоит небольшая часовенка, на которой висел до 1803 года ссыльный углический колокол, в который били в набат при убиении царевича Димитрия. Борис Годунов, в наказание за возмущение угличан, велел наказать этот колокол плетьми, отсечь ухо и сослать в Сибирь. В 1893 году колокол был возвращен по Высочайшему повелению в Углич. В Тобольске осталась и хранится в музее точная копия с него из папье-маше. Весу в колоколе было 19 1/2 пуда.
Музей, находящийся тут же неподалеку на горе, составляет гордость Тобольска. Самое ценное в музее – это библиотека, богатая сочинениями, касающимися Сибири. Собрана библиотека главным образом благодаря трудам библиотекаря музея С. П. Мамеева и путешественника И. К. Голубева. Он доступен публике во всякое время за ничтожную плату. Музей помещается при входе в сад Ермака в красивом каменном одноэтажном здании. Коллекции музея вполне заслуживают внимания. Так, отдел археологический заключает в себе богатую коллекцию бронзовых вещей, весьма интересных по своей древности и оригинальности. Этнографический отдел музея содержит в себе почти все, что характеризует быт северных инородцев Тобольской губернии – остяков и самоедов. Естественно-исторический отдел невелик, но имеет также интересные ценные вещи. Музей состоит под высоким покровительством Государя Императора. <…>
На другом конце того же сада, на мысе Чукман находится памятник Ермаку, покорителю Сибири. Памятник представляет из себя высокий (около 7 сажень) мраморный обелиск, установленный на четырехугольной пирамиде, на сторонах которого высечено: на западной – „Покорителю Сибири Ермаку“, на восточной „Воздвигнут в 1839 году“, на южной – „1581 год“. Памятник нуждается в более внимательном к нему отношении со стороны города: как самый обелиск, так и основание его дали трещины, с незначительными пока обломками. Ограда вокруг памятника, сложенная из кирпича, местами обвалилась.
Около сквера по Благовещенской улице, где выстроена часовня в память императора Александра II, размещены до 100 пушек единорогов, следовавших в царствование императора Павла I в пограничные крепости и за смертью этого монарха (в 1800 году) остановленных на пути в Тобольске.
В Тобольске 28 православных церквей, в том числе 11 домовых, 1 католический храм, 1 еврейская синагога…
Тобольск оживляется более во время навигации, когда к нему приходят пароходы. Пароходы останавливаются 2–3 часа, и путешественник имеет возможность осмотреть этот исторический сибирский город. Здесь еще могила автора известной сказки „Конек-Горбунок“, уроженца Тобольска Петра Павловича Ершова, скончавшегося 18 августа 1860 года и похороненного на Тобольском кладбище – за валом (по выражению местных жителей – „на завалье“)…»
Конечно, за короткое время экскурсии город открывается лишь внешней своей стороной, однако всегда могут найтись люди, готовые рассказать о том, что за красивыми фасадами жизнь протекает далеко не в идеальном русле. Для Тобольска таким разоблачителем стал все тот же В. А. Суровикин:
«Эти богатые впечатлениями виды природы настолько подкупают нового человека, что он не замечает той резкой разницы между городским благоустройством городов средней России и городом Тобольском. На самом деле, когда впечатления картин природы и новизны внешнего облика города устареют, притупятся, тогда бросается в глаза многое, чего раньше будто бы не замечалось, или вернее не хотелось замечать. <…>
Сравнительно большое количество православных храмов далеко не свидетельствует о религиозности обывателей: церкви почти всегда пусты, а потому в большинстве приходских церквей служба происходит лишь по праздникам; о ранней обедне, как у нас в России, здесь никто не имеет даже понятия. <…>
Рыбачья избушка на реке Тобол. 1912 г.
Скала [Токоревская] около деревни Токоревки. Каменск-Уральский. Пермская губерния. 1909 г.
На реке Сим. Пастушок. Лето 1910 г.
На дороге. Река Сим и ее окрестности. Уфимская губерния. Лето 1910 года
Так называемая общественная жизнь проявляется здесь вяло, сонно и как-то незаметно; движение в городе заметно с утра во время базаров до обеда, затем улицы пустеют, и к 8 часам вечера летом и много ранее зимою все магазины запираются и по улицам жизнь почти прекращается. Слабое проявление жизни замечается при таких крупных событиях, как мобилизация, отправка войск, проезд на пароходах пленных японцев. Правда, ежедневные телеграммы (утренние и вечерние), издаваемые нашей единственной частной газетой „Сибирский Листок“, читаются и обсуждаются с интересом не только интеллигентным и торговым классом, но даже едва грамотными мастеровыми и извозчиками.
В летнее время в саду Ермака часто бывало гулянье, играл военный оркестр, но все ж таки гулянье и музыка большею частью оканчиваются в 10 часов вечера, а после публика расходится спать. За все лето было три гулянья с благотворительной целью, с фейерверками, с граммофоном и буфетом, – только после этих необычных вечеров некоторые любители холодной закуски были обретены утром следующего дня блаженно почивавшими под кедрами на зеленой траве; но это редкое исключение.
В здании Общества Народной Трезвости, именуемом аудиторией, подвизается (выступает, осуществляет некую деятельность, – употреблялось с оттенком иронии. – Прим. ред.) драматическая труппа, так мало посещаемая публикой, что представителям Мельпомены грозит трагикомический конец.
Для небольшого кружка интеллигентов, преимущественно чиновных лиц, существует общественное собрание, в котором, конечно, играют… Вот как проявляется общественная жизнь в городе Тобольске. <…>
Хотя разумеется, под сурдинкою обделываются дела и делишки и здесь, как не застрахована от сего и более цивилизованная Россия; разница только в том, что здесь делается все и обделывается как-то прозрачно, аляповато, а там, в России, проявляется более искусства».
Город Тобольск с северо-востока. Вдали видно слияние реки Тобола с Иртышем. 1912 г.
Река Исеть. [Деревня Камышевка.] Вдали село Водолазы. Пермская губерния. Камышловскй уезд. 1912 г.
Город Далматов. Вид на западную часть с колокольни монастыря. Пермская губерния. 1912 г.
Пруд у Юрезанского завода. Уфимская губерния. Златоустовский уезд. Лето 1910 г.
Семинарская слобода. Уфа. 1910 г.
Каменский завод с рабочими поселениями. Пермская губерния. 1909 г.
Вид на город Златоуст с запада. Уфимская губерния. 1909 г.
Мечеть в башкирской деревне Эхья. [Яхья] Уфимская губерния. Лето 1910 г.
Храм Рождества Христова в селе Верхние Городки. Река Чусовая. Пермская губерния. 1912 г.
Город Далматов. Вид на западную часть с колокольни монастыря. Пермская губерния. 1912 г.
Местечко Вершины у города Тобольска. 1912 г.
Заводской пруд и Никольская гора. На вершине горы часовня в память коронования императора Николая II. Усть-Катавский завод. Уфимская губерния. 1910 г.