В частности, вопреки мнению С.Ю. Витте, В.Н. Ламздорфа и А.Н. Куропаткина, в мае 1903 г. на особом совещании под председательством Николая II было отклонено требование токийского правительства о выводе российских войск с территории Маньчжурии и принято решение об усилении влияния России в этой китайской провинции. На этом же совещании А.М. Безобразов был назначен статс-секретарем Особого комитета по делам Дальнего Востока, и фактически стал определять политику России в этом важнейшем регионе.
В июле 1903 г. японское правительство предложило России начать переговоры о разграничении сфер влияния на Корейском полуострове и в Северо-Восточном Китае. Российское правительство дало согласие на ведение таких переговоров, но в августе 1903 г. ситуация резко изменилась, поскольку:
• фактическую отставку получил министр финансов С.Ю. Витте, которого переместили на малозначительную должность председателя Комитета министров;
• императорским наместником на Дальнем Востоке был назначен активный сторонник «маленькой победоносной войны» с Японией адмирал Е.И. Алексеев.
Переговоры с японцами, продолжавшиеся до конца 1903 г., шли очень напряженно. Разумное предложение В.Н. Ламздорфа отдать им на «съедение» Корею в обмен на Маньчжурию было отклонено, и тогда, не дождавшись положительного ответа на свои предложения, 31 декабря 1903 г. токийский кабинет направил в Петербург ультиматум о выводе русских войск с территории Маньчжурии. После долгих и острых дебатов 22 января 1904 г. было принято решение пойти на уступки японской стороне, но было уже слишком поздно: 24 января 1904 г. Япония разорвала дипломатические отношения с Россией, что фактически означало начало войны.
К началу войны России имела на Дальнем Востоке 100-тысячную группировку войск при 150 артиллерийских орудиях, которая была рассредоточена на огромной территории Маньчжурии, Квантунского полуострова, Приморья и Приамурья. Руководство российского военного ведомства было абсолютно уверено в том, что в случае начала войны с Японией оно сможет достаточно быстро и эффективно организовать переброску войск на театр боевых действий. Однако реальная пропускная способность недостроенной Транссибирской магистрали составляла всего несколько эшелонов в сутки, поэтому для переброски всего одной пехотной дивизии требовалось не менее десяти суток.
На вооружении в сухопутных войсках находились трехлинейная магазинная винтовка С.И. Мосина образца 1891 г. и трехдюймовая 76-мм полевая пушка конструкции Н.А. Забуцкого, но их количество совершенно не отвечало реальным потребностям армии в условиях войны. В войсках практически полностью отсутствовали новейшие станковые пулеметы системы X. Максима и тяжелая горная, полевая и минометная артиллерия, столь необходимая в условиях гористого (сопки) рельефа местности предстоящего театра военных действий.
По справедливому мнению большинства историков (А. Свечин, И. Ростунов, Н. Левицкий), существенным упущением российского военного ведомства было и то, что в войсках отсутствовали саперные лопатки и современная полевая связь, а топографические карты местности содержали огромное количество недостоверных сведений. Серьезные проблемы у дальневосточной армии возникли из-за явно устаревшего обмундирования образца русско-турецкой войны 1877―1878 гг. Вместо современной униформы цвета «хаки» русские солдаты и офицеры по-прежнему носили черные штаны и белую рубаху, являясь прекрасной мишенью для противника. Необходимо отметить и тот факт, что тактическая подготовка русской армии проводилась по устаревшим уставам «Строевой пехотной службы», «Полевой службы» и «Наставления для действия в бою отрядов из всех родов оружия».
Военно-морской флот на Дальнем Востоке, дислоцированный в Порт-Артуре и Владивостоке, насчитывал всего 66 боевых кораблей различной модификации, в том числе 11 эскадренных броненосцев, 12 эскадренных крейсеров и 35 миноносцев. По своим тактико-техническим данным он значительно уступал японским военно-морским силам в скорости кораблей, дальнобойности и скорострельности корабельной артиллерии, а также в площади бронированного борта большинства военных кораблей. Наконец, еще одним существенным недостатком, который сыграл роковую роль в условиях войны, стали несогласованность действий верховного военного командования на Дальнем Востоке, поскольку единого органа управления армией и флотом так и не было создано.
Япония к предстоящему военному столкновению с Россией приготовилась значительно лучше, тем более что главным ее спонсором стал не только британский кабинет, но и один из самых влиятельных представителей транснационального олигархата и лидер еврейской общины США Джейкоб Шифф, который позднее, в марте 1910 г. в своем интервью «The New York Times» откровенно заявил: «Я участвовал в финансировании Японии во время последней войны… и испытал стыд, когда узнал несколько недель назад, что Япония теперь сотрудничает с Россией, которая является врагом всего человечества».
Имея относительно небольшую сухопутную армию в 375 тысяч штыков и сабель, она находилась в более выгодном положении из-за близости к предстоящему театру боевых действий. Кроме того, Япония имела более мощный военно-морской флот, который и по численности, и по другим параметрам значительно превосходил российскую Тихоокеанскую эскадру. В составе трех японских военно-морских эскадр насчитывалось 80 боевых кораблей, в том числе 15 эскадренных броненосцев, 12 эскадренных крейсеров, 27 эсминцев и 28 миноносцев.
Командовавшие российскими вооруженными силами на Дальнем Востоке адмирал Е.И. Алексеев и генерал А.Н. Куропаткин допустили грубейшие просчеты при разработке стратегического плана ведения военной кампании. Этот план носил пассивно-оборонительный характер и предусматривал постепенный отход русской армии с боями местного значения к Ляояну, где предполагалось дождаться подхода основных резервов: двух армейских корпусов и четырех пехотных дивизий. Только после прибытия этих резервов намечалось провести перегруппировку войск и перейти в контрнаступление против противника, с последующей высадкой десанта на японские острова. Русской военно-морской эскадре, дислоцированной в Порт-Артуре, во всей предстоящей военной кампании отводилась исключительно вспомогательная роль.
Японский стратегический план, автором которого был начальник Генерального штаба маршал И. Ояма, напротив, носил ярко выраженный наступательный характер и предусматривал одновременную высадку сухопутных войск в Корее и Южной Маньчжурии, активные боевые действия на море, уничтожение русской Тихоокеанской эскадры, захват Порт-Артура и разгром основных сил противника в районе Ляояна.
В ночь на 27 января 1904 г. японская эскадра под командованием адмирала X. Того без объявления войны внезапно напала на русскую эскадру на внешнем рейде Порт-Артура. В ходе завязавшегося боя противник торпедной атакой вывел из строя броненосцы «Ретвизан», «Цесаревич» и крейсер «Паллада». А утром 27 января 1904 г. японская эскадра в составе 14 крейсеров и миноносцев атаковала крейсер «Варяг» и канонерскую лодку «Кореец» в корейском порту Чемульпо. Русские моряки под командованием капитанов В.Ф. Руднева и Г.П. Беляева приняли неравный бой с противником и покрыли себя неувядаемой славой.
В начале февраля 1904 г. командующий японским флотом адмирал X. Того предпринял попытку заблокировать внутренний рейд Порт-Артура бандерами, однако огнем корабельной и береговой артиллерии противник был отброшен в открытое море. Несмотря на этот очевидный успех, командующий Тихоокеанской эскадрой вице-адмирал О.В. Старк так и не решился начать активные боевые действия на море и сосредоточил весь флот на обороне Порт-Артура.
Коренным образом изменить тактику ведения войны на море попытался вице-адмирал Степан Осипович Макаров, который в конце февраля 1904 г. вступил в должность командующего Тихоокеанской эскадрой. Спустя месяц после своего назначения, 31 марта 1904 г., он трагически погиб при взрыве флагманского броненосца «Петропавловск». После этих драматических событий его преемник контр-адмирал В.К. Витгефт окончательно отказался от борьбы за господство в море и сосредоточил сильно поредевшую Тихоокеанскую эскадру на обороне Порт-Артура.
1-я японская армия генерала Т. Куроки высадилась на Корейском полуострове, захватила Пхеньян и вышла на пограничную реку Ялу, где в ходе ожесточенных приграничных боев противник прорвал оборону Восточного отряда генерала М.И. Засулича и в мае 1904 г. вышел к Фынхуанчэню. Одновременно с этим в районе города Бицзыво на Ляодунский полуостров высадилась 2-я японская армия генерала Я. Оку, которая стала стремительно продвигаться к Порт-Артуру. В начале мая 1904 г. противник штурмом овладел стратегически важным Кинджоуским оборонительным перешейком и вступил на территорию Квантунского укрепрайона, начав бои на дальних подступах к Порт-Артуру.
После завершения первого этапа наступательной операции японское командование провело перегруппировку своих войск: для захвата Порт-Артура на Квантунский полуостров была переброшена 3-я армия генерала М. Ноги, а для продвижения вглубь Маньчжурии, где находились основные силы сухопутной армии генерала А.Н. Куропаткина, была создана мощная группировка войск в составе трех японских армий.
Между главкомом Е.И. Алексеевым и командующим Маньчжурской армией генералом А.Н. Куропаткиным возникли серьезные разногласия относительно плана дальнейших действий. Первый, опасаясь потери флота, потребовал нанести удар в направлении Порт-Артура, а второй, ссылаясь на нехватку войск, настаивал на дальнейшем отступлении к Ляояну. После того, как из Петербурга последовал приказ не дать противнику овладеть Порт-Артуром, А.Н. Куропаткин послал на помощь осажденным войскам Сибирский корпус генерала Г.К. Штакельберга, который в июне 1904 г. был разбит в сражении у Вафаньгоу. После этих событий адмирал Е. Алексеев приказал вице-адмиралу В.К. Витгефту вывести Тихоокеанскую эскадру во Владивосток. Эти попытки не увенчались успехом, а сам адмирал В.К. Витгефт при очередной бомбардировке Порт-Артура трагически погиб.