светлейший сам вырыл себе политическую могилу, совершив две непростительных ошибки:
• во-первых, именно по его инициативе камергером юного императора стал молодой князь Иван Алексеевич Долгорукий, а его родной отец, князь Алексей Григорьевич Долгорукий и его двоюродные братья, князья Василий Лукич и Василий Владимирович Долгорукие вошли в состав Верховного тайного совета;
• во-вторых, во время обострения своего давнишнего туберкулеза, который и свалил светлейшего на целый месяц в постель, он слишком близко подпустил к особе государя вездесущего барона А.И. Остермана, которому хватило всего трех недель, чтобы обратить молодого и несмышленого Петра в свою веру.
В начале сентября 1727 г. по именному императорскому указу, составленному лично А.И. Остерманом, светлейший князь генералиссимус А.Д. Меншиков, лишенный всех своих вотчин, должностей, чинов и наград, вместе со всем своим семейством был сослан сначала в свое имение под Рязань, а затем в далекий город Березов на Оби, где прожив в нищете и забвении около двух лет, скончался в ноябре 1729 г.
По мнению профессора Н.И. Павленко, которое мы целиком разделяем, падение А.Д. Меншикова стало фактически первым дворцовым переворотом, поскольку:
1) коренным образом изменился состав Верховного тайного совета, в котором из вельмож петровской эпохи остались только Г.И. Головкин и А.И. Остерман, а ведущие позиции заняла партия Голицыных―Долгоруких;
2) изменилось положение самого Верховного тайного совета, который потерял регентские функции и был отныне подчинен самому императору.
Добившись преобладания в Верховном тайном совете, Голицыны и Долгорукие стали оказывать огромное негативное влияние на личность молодого императора, который, по сути, был еще совсем ребенком. Потакая самым низменным прихотям и похотям Петра II, князь А.Г. Долгорукий и особенно его «робятки» Иван и Екатерина приобрели невероятное влияние при дворе. Более того, вскоре Алексей Григорьевич, как и его поверженный визави, вознамерился породниться с императорской фамилией, выдав свою дочь Екатерину замуж за юного Петра. В ноябре 1729 г. состоялось обручение молодых, а саму свадьбу решили сыграть в начале следующего года. Но в историю опять вмешался «его величество случай»: простудившись во время любимой охоты и заболев неизлечимой черной оспой, в середине января 1730 г. Петр II скоропостижно скончался, и все расчеты хитроумного временщика рассыпались в прах.
Сразу после смерти молодого императора все члены Верховного тайного совета, обсудив различные кандидатуры на вакантный императорский престол, по подсказке многоопытного князя Д.М. Голицына решили остановить свой выбор на племяннице Петра I, дочери его старшего брата царя Ивана, курляндской герцогине Анне Иоанновне (1693–1740), которая уже двадцать лет, после смерти своего супруга Фридриха Вильгельма (1692―1711), влачила жалкое существование столице Курляндского герцогства — захолустной Митаве.
Остановившись на ее кандидатуре, князья Д.М. Голицын и В.Л. Долгорукий составили так называемые «Кондиции», то есть условия вступления Анны на престол, которые превращали ее в марионетку Верховного тайного совета, поскольку без его согласия она не могла:
1) издавать новые законы;
2) решать вопросы войны и мира;
3) вводить или отменять подати и таможенные пошлины;
4) жаловать чинами и вотчинами и т. д.
По мнению большинства историков (В. Ключевский А. Кузьмин, Н. Павленко, В. Анисимов), фактически речь шла о серьезном ограничении самодержавной власти монарха в пользу родовой аристократии, поэтому академик В.О. Ключевский не случайно заявил, что «Кондиции», по сути, вводили в России «конституционно-аристократическую монархию».
Один из самых дальновидных членов Верховного тайного совета князь Дмитрий Михайлович Голицын, который прекрасно сознавал, что проект «верховников» может не найти поддержки среди широких кругов русского дворянства, разработал новый проект ограничения самодержавия системой выборных органов в центре и на местах. Новый проект «дворянской конституции» предусматривал, что высшим органом исполнительной власти должен остаться Верховный тайный совет в составе 12 членов. Органом административного и высшего судебного контроля должен был стать Правительствующий сенат в составе 36 сенаторов. А законодательные функции предполагалось передать двум выборным сословным органам — Дворянской палате в составе 200 депутатов и Городской палате, членами которой должны были стать по два представителя от каждого губернского и уездного города. Однако этот проект «дворянской конституции» так и остался на бумаге.
В феврале 1730 г. герцогиня Анна с превеликой радостью подписала «Кондиции» и прибыла на коронацию в Москву. Находясь в первопрестольной, она быстро поняла, что «заговор верховников» не имеет никакой поддержки в широких кругах столичного и провинциального дворянства. По подсчетам современных авторов (Н. Павленко, Л. Милов, Е. Анисимов, А. Каменский), в адрес императрицы было подано 7 дворянских челобитных, в которых более 400 подписантов, в противовес аристократическим «Кондициям», выступили со своей «программой», которая предусматривала сокращение срока обязательной государственной службы, отмену ограничений в наследовании недвижимого имущества и т. д.
В конце февраля 1730 г. во время личной аудиенции у государыни сенатор князь А.М. Черкасский, астраханский и казанский губернаторы В.Н. Татищев и А.П. Волынский и вице-президент Святейшего синода Ф. Прокопович от имени многотысячной армии российского дворянства и гвардии нижайше упросили ее восстановить самодержавную власть и полномочия Правительствующего сената. Оценив всю непопулярность «затейки верховников», Анна с превеликой радостью разорвала «Кондиции» и в начале марта 1730 г. именным указом распустила Верховный тайный совет. Затем последовала скорая расправа над князьями Голицыными и Долгорукими, многих из которых сначала сослали, а затем замучили в темницах (Д.М. Голицын, А.Г. Долгоруков) или люто казнили за государеву измену (В.Л. Долгоруков, И.А. Долгоруков).
Десятилетнее царствование Анны Иоанновны (1730–1740) началось под лозунгом возврата к петровским традициям и порядкам. В частности, сразу после роспуска Верховного тайного совета был восстановлен в своих правах Сенат, которому вернули наименование Правительствующего. Но на этом сходство с Петром I и его политическим курсом, пожалуй, и закончилось.
Поскольку Анна Иоанновна была совершенно не готова к управлению огромной Российской империей, то в октябре 1731 г. при особе государыни был создан новый государственный орган — Кабинет министров, в состав которого в разное время входили только три человека. В качестве первого министра таковыми были: граф Гавриил Иванович Головкин (1731―1734), граф Павел Иванович Ягужинский (1734―1738), князь Артемий Петрович Волынский (1738―1740), граф Алексей Петрович Бестужев-Рюмин (1740) и граф Бурхард Христофор Миних (1740–1741), в качестве второго министра — барон Андрей Иванович Остерман (1731―1741), а качестве третьего министра князь Алексей Михайлович Черкасский (1731―1741).
В 1735 г. Анна, окончательно потеряв всякий интерес к любым государственным делам, подписала именной указ, согласно которому подписи трех кабинет-министров приравнивались к подписи самой императрицы. Иными словами, Кабинет министров был наделен неограниченными законодательными полномочиями, и с этого момента Правительствующий сенат вновь потерял свою прежнюю роль высшего административного органа империи и стал подведомственным Кабинету органом.
В исторической науке десятилетнее правление Анны Иоанновны традиционно было принято называть «бироновщиной», поскольку именно при ней, по образному выражению В.О. Ключевского, «немцы посыпали в Россию, точно сор из дырявого мешка, облепили двор, обсели престол, забрались на самые доходные места в управлении». Во главе этой алчной иноземной корпорации, куда входили братья А. и К. Рейнгольды, К. Левенвольде, Г. Ливен, Г. Кайзерлинг, И. Корф, И. Шумахер и многие другие проходимцы и казнокрады, стоял всесильный фаворит Анны, «курляндская сука» герцог Эрнст Иоганн Бирон. По меткому замечанию все того же В.О. Ключевского, «над кучей бироновских ничтожеств высились настоящие заправилы государства вице-канцлер А.И. Остерман и фельдмаршал Б.Х. Миних», поэтому блестящий знаток той эпохи профессор Н.И. Павленко вполне обосновано называл этот период русской истории «остермановщиной».
В настоящее время ряд историков либерального толка (Е. Анисимов) всячески пытается переписать историю «бироновщины» и представить прибалтийских немцев чуть ли не радетелями русских национальных интересов, и заявляет, что никакой особой «немецкой партии» при дворе никогда не существовало и «бироновщина» ничем не отличалась от «меншиковщины», «потемкищины», «аракчеевщины» или «сталинщины». Безусловно, сие «научное открытие» не имеет никакого отношения к науке и во многом продиктовано исключительно либеральными политическим взглядами этих авторов.
Владычество немецкой партии при дворе и во всем государственном аппарате постоянно вызывали ропот и негодование в широких кругах русского дворянства и купечества. Выразителем этих настроений стал новый кабинет-министр князь Артемий Петрович Волынский, который в 1739 г. разработал «Генеральный проект о поправлении внутренних государственных дел», которые за годы правления курляндских немцев пришли в совершенно плачевное состояние. В этом проекте он предлагал решительные меры по обузданию фаворитизма и засилья иноземцев при дворе, повышению роли русской родовой аристократии и дворянства в управлении государством, меры по развитию промышленности и торговли, и т. д. В начале 1740 г. он направил личное письмо императрице, в котором прямо выступил против засилья иноземцев при дворе, и прежде всего, всемогущего А.И. Остермана. Это послание, а также открытый разрыв с герцогом Э.И. Бироном, привели князя А.П. Волынского в Канцелярию тайных розыскных дел, возглавляемую графом А.И. Ушаковым, а затем и на плаху.