Жан Батист Валлен-Деламот, который почти два десятка лет проработал в Петербурге, где возвел здания Гостиного двора (1761―1785) и Малого Эрмитажа (1764–1767), а также участвовал в строительстве Академии художеств (1764―1788) и так называемой «Новой Голландии» (1765–1780) — комплекса портовых зданий и построек на берегу Финского залива.
В числе блестящих зодчих нового архитектурного направления следует также назвать:
• Ивана Егоровича Старова, автора Троицкого собора Александро-Невской лавры в Петербурге (1778–1790) и знаменитого Таврического дворца (1783―1790), подаренного Екатериной II фельдмаршалу князю Г.А. Потемкину, который по праву считается шедевром русского классицизма;
• Джакомо Кваренги, который построил в Петербурге Английский дворец (1781–1794), Эрмитажный театр (1783―1787), здание Российской Академии наук (1783―1789), Инженерный замок (1796―1802) и Александровский дворец в Царском Селе (1792―1796).
В плеяде знаменитых зодчих второй половины XVIII в. особо почетное место принадлежит двум великим русским архитекторам В.И. Баженову и М.Ф. Казакову.
Василий Иванович Баженов (1738–1799) родился в Москве в семье священника одной из кремлевских церквей и рано проявил свои таланты живописца. В 1755 г. он поступил на учебу в школу Д.В. Ухтомского, а затем в 1759 г. стал слушателем курсов при Петербургской Академии художеств, откуда был направлен на учебу во Францию и Италию. Проведя за границей почти семь лет, он не только с успехом закончил Французскую академию художеств и Римскую национальную академию изящных искусств, но и стал действительным членом Флорентийской и Болонской академий.
В 1765 г. он вернулся в Россию, где практически сразу был избран членом Петербургской Академии художеств. Столь блестяще начатая карьера в итоге оказалась драматичной, поскольку большинство его изящных архитекторских проектов так и не были реализованы. Эта горькая истина, прежде всего, относится к двум самым знаменитым проектам — Большого императорского дворца на территории Московского Кремля (1767―1775) с великолепным каскадом фонтанов, спускавшимся к Москве-реке, и подмосковной резиденции Екатерины II в селе Черная Грязь, или Царицыно (1775―1785), которая была разобрана по прихоти императрицы спустя десять лет после начала строительных работ. Из реализованных проектов B. И. Баженова настоящими шедеврами русского классицизма стали знаменитый Дом Пашкова в Москве (1784–1786) и Михайловский замок в Петербурге (1797―1800), который после смерти мастера достроил известный зодчий В.Ф. Бренна.
В исторической науке до сих пор нет ясного ответа на вопрос о том, почему многие проекты В.И. Баженова так и остались на бумаге. «Таинственный ларчик» открывается просто: Екатерина II никогда не доверяла этому именитому архитектору-масону и главе «Экспедиции кремлевского строения» за его особо доверительные отношения с Н.И. Новиковым и цесаревичем Павлом Петровичем. В результате гениальный творческий потенциал выдающегося мастера стал жертвой его политической неблагонадежности.
Матвей Федорович Казаков (1738–1812) тоже родился в Москве, и как многие его коллеги, получил основы образования в архитектурной школе Д.В. Ухтомского. Затем в течение восьми лет (1767–1775) он был членом творческой команды В.И. Баженова, создававшего проект Большого Кремлевского дворца. А после закрытия этого проекта М.Ф. Казаков пустился в «одиночное плавание» и сразу создал изумительный по своей архитектуре и внешнему декору Путевой дворец («Петровский замок») в Москве (1775―1782), в котором изящно соединил основные элементы классицизма с элементами псевдоготики.
Фортуна всегда благоволила к этому великому архитектору, и за свою долгую творческую жизнь он создал в Москве целую галерею прекрасных архитектурных ансамблей: здания Сената (1776–1787) и Арсенала (1783–1787) в Московском Кремле, старое здание Московского Императорского университета на Моховой (1786―1793), дом-усадьбу барона П.А. Демидова в Нескучном саду (1779―1791), дом-усадьбу князя В.М. Долгорукова на Охотном ряду (1775–1779), которое в 1784 г. было выкуплено московским дворянским собранием на имя князя А.Н. Голицына и стало главным зданием Благородного дворянского собрания, генерал-губернаторский дом графа З.Г. Чернышева на Тверской (1782), здание Голицынской больницы у Калужской заставы (1796–1801), дворец-усадьбу графа Н.П. Шереметева в Мещанской слободе (1792–1803), дом-усадьбу княгини В.Ф. Гагариной у Петровских ворот (1792―1797) и целый ряд других выдающихся построек. Вне пределов Москвы он построил знаменитый Путевой императорский дворец в Твери (1764–1766) и дом-усадьбу И.С. Барышникова в селе Алексино под Дорогобужем (1797–1802).
М.Ф. Казаков отдал дань уважения и культовой архитектуре, построив в Москве несколько прекрасных храмов, в том числе собор митрополита Филиппа на Второй Мещанской (1777–1788), храм Вознесения на Гороховом поле (1790–1793) и церковь Космы и Дамиана на Маросейке (1791–1803). В 1801 г. М.Ф. Казаков вышел в отставку и возглавил архитектурную школу, созданную В.И. Баженовым, которая в 1805 г. была преобразована Высшее архитектурное училище.
В живописном искусстве второй половины XVIII в., так же, как в литературе и в архитектуре, существовало так называемое многостилие, т. е. переплетение различных элементов барокко, классицизма и сентиментализма, хотя, конечно, в значительно меньшей степени, чем в этих сферах духовной культуры. Поэтому историкам искусства не всегда удается точно провести четкую грань между этими стилями в творчестве большинства художников того периода. Тем более, что многие из них удачно сочетали разные стилевые приемы и элементы для придания большей выразительности своим живописным полотнам.
Середина — вторая половина XVIII в. столетия стали временем расцвета русского живописного искусства и становления новых художественных жанров, в частности пейзажа, натюрморта, батальной, исторической и бытовой живописи. Это время вошло в историю национального искусства как «золотой век русского портрета». Надо особо подчеркнуть тот факт, что именно в этот период жанр портретной живописи переживает серьезную эволюцию: на смену традиционному «парадному» портрету, характерному для аннинской и елизаветинской эпох, приходит так называемый «психологический» портрет, который отличался значительно большим реализмом изображаемых персонажей и особым интересом художников к отображению их внутреннего мира.
Основоположником нового «психологического» направления в портретной живописи традиционно называют Алексея Петровича Антропова (1716―1795), кисти которого принадлежали многие известные полотна, в том числе прекрасные портреты А.М. Измайловой (1759), императора Петра III (1762), А.В. Бутурлиной (1763) и М.А. Румянцевой (1764). А.П. Антропов вошел в историю русского живописного искусства как блестящий мастер декоративной росписи, принимавший активное участие во внутренней отделке Зимнего, Летнего и Царскосельского императорских дворцов, а также Андреевской церкви в Киеве.
Другим выдающимся мастером той эпохи был крепостной графов Шереметевых Иван Петрович Аргунов (1729–1802), который создал целую галерею психологических полотен, в том числе «Портрет князя И.И. Лобанова-Ростовского» (1750), «Портрет княгини Е.А. Лобановой-Ростовской» (1754), «Портрет калмыцкой девушки Аннушки» (1767) и «Портрет неизвестной крестьянки в русском платье» (1784). И.П. Аргунов с большим успехом продолжал писать и помпезные парадные изображения русских вельмож и аристократов, например, «Портрет графа Н.П. Шереметева (1760), «Портрет графини В.А. Шереметевой (1765), а также знаменитый «Портрет Екатерины II», созданный по заказу Сената в 1762 г.
Дальнейшим шагом в развитии жанра «психологического» портрета стало творчество знаменитого русского живописца Федора Степановича Рокотова (1735–1808), бывшего крепостного князей Репниных, который по протекции графа И.И. Шувалова стал студентом Академии художеств и получил прекрасное образование под руководством известного итальянского живописца П. Ротари. Еще будучи студентом Академии художеств, Ф.С. Рокотов отдал дань уважения «парадному» портрету, создав в традициях позднего барокко прекрасные портретные изображения будущих российских императоров Петра III (1756) и Павла I (1761), а также «Коронационный портрет императрицы Екатерины II» (1763), признанный эталонным.
По окончании своей учебы, в 1764–1765 гг. он пишет еще ряд изумительных полотен, в частности «Портрет неизвестного в гвардейском мундире», «Парадный портрет графа Г.Г. Орлова», «Портрет графа И.Г. Орлова», «Портрет княгини Е.Б. Юсуповой», «Портрет А.С. Тулиновой», «Венера и Амур» и «Кабинет графа И.И. Шувалова». Вскоре Ф.С. Рокотов становится действительным членом Академии художеств, однако, находясь в зените славы, он совершенно неожиданно покидает сановный Петербург и в 1766 г. уезжает в Москву. В первопрестольной он становится родоначальником нового жанра «интимного» портрета и создает галерею своих самых лучших психологических полотен, в частности «Портрет В.А. Майкова» (1766), «Портрет неизвестной в розовом платье» (1770), «Портрет неизвестного в треуголке» (1772), «Портрет А.П. Сумарокова» (1777), «Овальный портрет Екатерины II» (1779) и другие. Тогда же, в пору своего творческого расцвета, живописец создает целую галерею прекрасных женских образов: портреты А.П. Струйской (1772), В.Е. Новосильцевой (1780), Е.В. Санти (1785) и В.Н. Суровцевой (1780).
Великим портретистом екатерининской эпохи был Дмитрий Григорьевич Левицкий (1735―1822), первым учителем которого стал его отец, известный гравер Григорий Андреевич Левицкий. В начале своей творческой карьеры он уезжает в Киев, где под руководством А.П. Антропова принимал участие в росписи знаменитой Андреевской церкви. В 1762 г. он уезжает в Петербург, где под руководством своего наставника получает прекрасное образование и совершенствует свое мастерство выдающегося портретиста. В 1771 г. Д.Г. Левицкий становится действительным членом Академии художеств и назначается руководителем портретного класса академии. В этот период он создает портреты президента Академии художеств А.Ф. Кокоринова (1771), крупного промышленника и мецената П.А. Демидова (1773), известного французского философа Д. Дидро (1773), а также, по заказу самой Ека