Пробуждение богатырей
Преданье существует с давних пор,
Что живы и сейчас богатыри:
Увёл дружину батька Святогор
Под землю. И дорогу затворил.
Укрыла их собою мать-земля,
Плеснула им по чаркам сонный мёд,
Проснуться лишь тогда сынам веля,
Когда последний час Руси придёт.
Когда со всех границ да изнутри
Попрёт вражина, души полоня.
Когда во тьме, куда ни посмотри,
Не брызнет даже капелька огня.
Когда ударит небо и вобьёт
По ноздри в землю, глиной рот забив…
Тогда-то понимание придёт,
Зачем же ты под этим небом жив.
И затрубит тебе лишь слышный рог.
Рванутся ввысь травою пустыри.
И выйдут самой тайной из дорог
Проснувшиеся враз богатыри.
Ермак, Илья, Гаврила, Святогор,
Алёша, Глеб, Володя – весь отряд.
У них с врагом короткий разговор:
Они всё больше жестами твердят…
Летят над Русью сполохи зари.
Разрублено змеиное кольцо.
Стирают кровь и пот богатыри.
У одного из них – твоё лицо.
Падение памяти
Окоченевшими часовыми,
Держа оружием только имя,
Одни как будто на целом свете —
Они стоят.
Где сданы все школы,
Где рвёт беспамятство связь столетий,
Где выжигают из душ страницы,
И где шипение кока-колы —
Как кровь сочится…
И если памятники взрывают,
И если валят петлёй на шею,
То, значит, память ещё живая,
И что-то колет…
Как смерть Кощея.
Сталинград – Донбасс
Над Волгой Богоматерь
Оплакивает век.
Над Волгой – бронекатер,
Похожий на ковчег.
Да, сквозь века и веки,
Опухшие от сна,
Не все увидят реки,
Горящие до дна.
Чтоб Дон, Миус и Волга
Впадали в Иордан,
Латает плоть иголка
Стежками новых ран.
И строчка ножевая
Останется навек.
А память, оживая,
Похожа на ковчег:
Покинет вечный стапель
И курсом к бою – руль!.
Вода кипит от капель,
А кажется – от пуль…
Пилаты
Кровит рассвет, и час бледнеет пятый.
Будильник петушиный придушив,
Встаём и умываемся, пилаты,
И надеваем массовый пошив.
Глотнём горячей жизни растворимой.
Нас ждёт кольцо, затёртое до дыр:
Войдём, воткнёмся в новости из Рима,
Не бросим взора в заоконный мир.
Выходим, уставая от работы,
Локтями: лишь бы дальше от бомжих.
И распинаем душу, идиоты,
На взглядах – косо скрещенных – чужих.
Колокольный бой
Неподвижен колокол огромный. Многопудье меди молчаливо.
Ни души – на пристани паромной. Горсть монет – подарок от разлива.
А над речкой, в садике укромном, зреют красным яблоня и слива…
Бить начнут дожди по заросшим крышам:
Всё тебе дадим, лишь бы ты услышал!
И раскрыл бутон колокольной песни,
Где не сбавить тон, хоть умри, хоть тресни!
И метался весь от краёв до края,
Всё, что в мире есть, в сердце собирая.
Чтоб не стихнул бой, в купол небосвода
Бей самим собой, как язык народа.
Жизнь как лекарство
Запрокинув бутыль – эх, гусарство! —
И всосав прям до донышка – во! —
Принимаю я жизнь – как лекарство:
Ежедневно и против всего.
Свет
Снова тьма наступает где-то…
Нет, не где-то – где дух поник.
Если в книгах не будет света,
Будет свет от костров из книг.
Крик пересыхающей реки
Пожалела Лотова жена
Дома на Содомской, триста три.
Там ведь было скарба до хрена:
Утваринку каждую протри,
Чуть погрей в руке и вновь поставь
На давно обжитый пьедестал…
Что ж ты разразилась гневом, явь?
Что ж нас гонишь в дикие места?
Мы ведь ни при чём! За что же нас
Огненными стрелами с небес?
Говоришь, что праведника спас?
Лучше бы с вещами, а не без…
По щекам зря хлещет проливной —
Стекленеет взгляд её косой.
Вышел весь рассудок, словно соль,
Прочь из глаз, не видящих давно.
Дарья Корнилова
«Распродажа!..»
Распродажа!
Заграбастали кто что успел:
Деньги, мужа, тестя, славу;
За жабу даже
Дрались и плакали,
А всё из-за надписи:
«Невеста! Отдам задаром!»
Посмотрите налево.
Делят кресло министра культуры.
Внимание, какое дело!
Несите аппаратуру!
Слушаем новости МХАТа
И ругань
Матом…
Проедемте дальше;
Тут неподалёку,
У министров под боком,
Две бабки молятся Богу:
«Внуков повидать,
Дай, Боже, денег на дорогу!»
Милосердия, люди, милосердия!
Дайте им,
Божье исполните повеление.
Закройте Евангелие.
Поздно молиться,
Едем далее, видите кладбище?
Этим уже не нужны
Ни распродажа ваша,
Ни ваша бесплатная жабища,
Не нужно этим
Ни зрелищ, ни хлеба —
Небо! Дайте им небо!
«Таких как я…»
Таких как я
Нельзя
Ни сломить,
Ни сбить с пути;
И пока существует земля,
Я клянусь,
Что буду идти!
И, даже если умру,
Бесполезно
Класть в гроб:
Я и трупом
Чего-то жду,
И у трупа
Упрямый лоб!
И лишь об одном прошу,
Боже,
Покуда живу:
Прощай,
Когда я грешу;
Милуй,
Пока не умру.
«Ночь…»
Ночь.
Спокойно и бездумно.
Мне не спится,
Что теперь?
Тихо выйду я,
Бесшумно
За собой закрою дверь
И замру
Посередине,
В глубине беззвёздной мглы.
Хорошо.
Я и деревья
Одинаково смуглы.
«Хоть немного…»
Хоть немного
Ласки вбрызни
Под нахмуренные брови,
Половину
Нашей жизни
Отнимают нелюбови.
Что у сердца
На примете?
Жизнь измерена годами.
Ветер?
Кажется, столетья
Воют между проводами!
«Ночью хрустально-прохладной…»
Ночью хрустально-прохладной,
Вслепую
Руки и плечи твои укрывая,
В сонные губы тебя поцелую;
Спи безмятежно,
Моя дорогая.
Завтра в сердцах,
Расплескавши обиду,
Крикну тебе нехорошее, злое;
Я и себя этой злостью расстрою,
Хоть и стремлюсь
Не показывать виду.
Мучаюсь,
Глупо с тобой разругавшись?
Это уже не имеет значения;
Оба уснули, телами обнявшись,
Не попросив
Друг у друга прощения.
Елена Наливина
СтихотворенияК 79-й годовщине Победы в Великой Отечественной войне
«За окошками снег. Снег…»
За окошками снег. Снег
Снова тает и – хмарь, дождь.
Ускоряется век. Век
Превращается в гарь, в ложь.
Завихряется боль. Боль
По ночам не даёт спать.
Мы хотели бы вдоль. Вдоль
Не проходим – идём вспять.
Плодороднейший край. Край
Породил вдруг не злак – сор.
Вы хотели бы в рай. В рай
Не пройдёте сквозь мрак ссор.
Мы хотели бы вдоль – вдаль.
Мы хотели без бед – нет!
Обнажили «Кинжал». Жаль.
Не сложилось. Прости, дед.
«Поле расчерчено на квадраты…»
Поле расчерчено на квадраты,
А в квадратах не жизнь, а даты.
Даты рождения – даты смерти.
В датах – взрослые, в датах – дети.
В воздухе след от западных банков,
А в квадратах – следы от танков.
Там моё детство в Стране Советов,
Много вопросов и нет ответов.
Там моя мама, мой хлеб, мой уголь,
Там не гривна, не доллар, а рубль.
Там моя песня, моя былина…
Что же ты делаешь, Украина?
Гендерное
В пику модным гендерным вопросам
Родилась я женщиной не зря:
Специально для меня был создан
В марте красный день календаря.
Клары Цеткин мудрая забота
По душе не только мне одной.
Это ж значит, можно не работать,
Плюс один законный выходной.
И сегодня спорить с Кларой сложно,
Все равны – реальность такова.
Напугав инспекторов дорожных,
Получили женщины права.
А реальность звонко бьёт по попе,
Кулаком порой даёт под дых:
Семь десятков гендеров в Европе.
Это сколько ж нужно выходных?!
Но Восьмого марта вся округа
Вновь вскипает трелями звонков.
Поздравляют женщины друг друга,
Если нет в достатке мужиков.
И купаюсь я в самообмане
Вопреки рассудку и мозгам:
Женский день бывает только в бане
По субботам или четвергам.
Пусть в иные гендерные дали
Мир плывёт подобно кораблю,
Изменю сама себе едва ли:
Я мужчин по-прежнему люблю.
Ко Дню защитника Отечества
Очумело нынче человечество,
Мне, похоже, с ним не по пути.
Кухня, спальня – вот моё Отечество,
Здесь меня от мира защити.
Принеси вина и сыра с плесенью
И включи советский боевик.
Я уже и окна занавесила,
Чтобы враг в квартиру не проник.
Я тебе котлеты жарю к ужину,
Вон шкворчат, фосфатами сочась.
Про детей не спрашивай – не нужно нам
Волноваться, где они сейчас.
Мы прошли окопы и побоища,
Наш штандарт истёрся и поник.
Мы, как два коня, вернулись в стойбище,
В свой уютный маленький денник.
И не кони – сивый мерин с лошадью,
Утомлённой жизни суетнёй,
Вот живём на замкнутой жилплощади
Устаревшей гетеросемьёй.
Нам уже делить, по сути, нечего,
Под твоей защитой я и дом.
Только ты теперь моё Отечество,
Мама и берёза под окном.
Озверело нынче человечество,
Страшно новостное ассорти.
Господи, храни моё Отечество
И детей спаси и защити.
Доверчивый Такер
Для них Москва подобна Марсу,
Россия – край Дерсу Узал.
Но вдруг явился Такер Карлсон
И правду миру рассказал.
Как оказалось, россияне
Не спотыкаются впотьмах:
Огнями улицы сияют,
И газ горит во всех домах.
Сплошь чистота, правопорядок,
Комфорт в отелях и уют.
Медведи не бредут по МКАДу
И по проспектам не снуют.
Был в шоке Карлсон: магазины
Ни в чём не ведают нужды,
И продуктовые корзины
У россиян полны еды.
Снег убирают, сушат лужи,
Но рай не только на земле:
Он грызунов не обнаружил
В подземном транспортном узле.
И, к удивленью СМИ-мессии,
Хоть он об этом не просил,
Ему историю России
Поведал царь всея Руси.
Ко всем событиям и датам
Царь документы приложил,
Чтоб ни де-юре, ни де-факто
Не обвинил никто во лжи.
Не ведал Такер, с оптимизмом
С Востока Западу дерзя,
Что эмиграцию с туризмом
В России сравнивать нельзя.
Москвой накрытый, как цунами,
Не осознал заморский прыщ:
Чтоб повстречаться с грызунами,
Добраться надо до Мытищ.
Добраться, не убив резину,
Поскольку тут вам не Прованс,
За продуктовую корзину
Попутно выложить аванс,
С ребёнком выучить уроки
И заплатить за газ и свет.
Молиться, чтоб средь всей мороки
Не рухнул в пробке Интернет.
Но популярен Такер Карлсон —
Уже просмотров миллиард.
Пожалуй, только папуасы
О нас сейчас не говорят.
Пусть обсуждают нас соседи
В конгрессах, в барах и в корчмах:
Да, есть у нас в стране медведи,
Живут в тайге, в своих домах.
И да, Москва – не вся Россия,
Но мы все есть, мы тут живём.
Пусть хватит вас апоплексия,
Готовых нас сожрать живьём.
И, ослеплён столичным фарсом,
Поверив русскому царю,
Ещё вернётся Такер Карлсон,
Ей-богу, правду говорю.