Ря́дом со влия́нием приро́ды страны́ на наро́дное хозя́йство Великоро́ссии замеча́ем следы́ её могу́щественного де́йствия на хара́ктер великоро́сса. Великоро́ссия XIII–XV вв. со свои́ми леса́ми и боло́тами на ка́ждом шагу́ представля́ла поселе́нцу ты́сячи ме́лких опа́сностей, непредви́димых затрудне́ний и неприя́тностей, с кото́рыми приходи́лось помину́тно боро́ться. Э́то приуча́ло великоро́сса следи́ть за приро́дой, смотре́ть в о́ба,[105] по его́ выраже́нию, не сова́ться[106] в во́ду, не поиска́в бро́ду,[107] развива́ло в нём изворо́тливость в ме́лких затрудне́ниях и опа́сностях, привы́чку к терпели́вой борьбе́ с невзго́дами и лише́ниями. В Евро́пе нет наро́да ме́нее избало́ванного и притяза́тельного, приу́ченного ме́ньше ждать от приро́ды и судьбы́ и бо́лее выно́сливого.
Приро́да Великоро́ссии ча́сто смеётся над са́мыми осторо́жными расчётами великоро́сса; своенра́вие кли́мата обма́нывает са́мые скро́мные его́ ожида́ния, и, привы́кнув к э́тим обма́нам, великоро́сс лю́бит подча́с вы́брать са́мое что ни на есть безнадёжное и нерасчётливое реше́ние. Э́та накло́нность игра́ть в уда́чу и есть великору́сский аво́сь.[108] В одно́м уве́рен великоро́сс – что на́до дорожи́ть я́сным ле́тним рабо́чим днём, что приро́да отпуска́ет ему́ ма́ло удо́бного вре́мени для труда́. Э́то заставля́ет крестья́нина спеши́ть, уси́ленно рабо́тать, что́бы сде́лать мно́го в коро́ткое вре́мя, а зате́м остава́ться без де́ла о́сень и зи́му. Ни оди́н наро́д в Евро́пе не спосо́бен к тако́му напряже́нию труда́ на коро́ткое вре́мя, како́е мо́жет разви́ть великоро́сс; но и нигде́ в Евро́пе, ка́жется, не найдём тако́й непривы́чки к ро́вному, постоя́нному труду́, как в той же Великоро́ссии.
Жизнь удалёнными друг от дру́га деревня́ми есте́ственно не могла́ приучи́ть великоро́сса де́йствовать больши́ми сою́зами, дру́жными ма́ссами Великоро́сс рабо́тал не на откры́том по́ле, на глаза́х у всех: он боро́лся с приро́дой в одино́чку, в глуши́ ле́са с топоро́м в руке́. То была́ молчали́вая чёрная рабо́та над вне́шней приро́дой, над ле́сом и́ли ди́ким по́лем, а не над собо́й и о́бществом, не над свои́ми чу́вствами и отноше́ниями к лю́дям. Поэ́тому великоро́сс лу́чше рабо́тает оди́н, когда́ на него́ никто́ не смо́трит, и с трудо́м привыка́ет к дру́жному де́йствию о́бщими си́лами. Он вообще́ за́мкнут и осторо́жен, да́же ро́бок, ве́чно себе́ на уме́,[109] необщи́телен, лу́чше сам с собо́й, чем на лю́дях, лу́чше в нача́ле де́ла, когда́ ещё не уве́рен в себе́ и в успе́хе, и ху́же в конце́, когд́а уже добьётся не́которого успе́ха и привлечёт внима́ние: неуве́ренность в себе́ возбужда́ет его́ си́лы, а успе́х роня́ет их. Ему́ легче одоле́ть препя́тствие, опа́сность, неуда́чу, чем с та́ктом и досто́инством вы́держать успе́х; ле́гче сде́лать вели́кое, чем осво́иться с мы́слью о своём вели́чии. Сло́вом, великоро́сс лу́чше великору́сского о́бщества.
Невозмо́жность рассчита́ть план де́йствий и пря́мо идти́ к наме́ченной це́ли заме́тно отрази́лась на скла́де ума́ великоро́сса, на мане́ре его́ мышле́ния. Жите́йские случа́йности приучи́ли его́ бо́льше обсужда́ть про́йденный путь, чем обду́мывать дальне́йший, бо́льше огля́дываться наза́д, чем загля́дывать вперёд. В борьбе́ с нежда́нными мете́лями и о́ттепелями, с непредви́денными а́вгустовскими моро́зами он стал бо́льше осмотри́телен, чем предусмотри́телен, вы́учился бо́льше замеча́ть сле́дствия, чем ста́вить це́ли, воспита́л в себе́ уме́нье подводи́ть ито́ги, а не составля́ть сме́ты. Э́то уме́нье и есть то, что мы называ́ем за́дним умо́м. Погово́рка «ру́сский челове́к за́дним умо́м кре́пок»[110] вполне́ принадлежи́т великоро́ссу.
Но за́дний ум не то же, что за́дняя мысль. Свое́й привы́чкой колеба́ться и лави́ровать между случа́йностями жи́зни великоро́сс ча́сто произво́дит впечатле́ние непрямоты́, неи́скренности. Великоро́сс ча́сто ду́мает на́двое, и э́то ка́жется двоеду́шием. Он всегда́ идёт к прямо́й це́ли, хотя́ ча́сто и недоста́точно обду́манной, но идёт, огля́дываясь по сторона́м. Ведь лбом стены́ не прошибёшь,[111] и то́лько воро́ны пря́мо лета́ют, говоря́т великору́сские посло́вицы. Великоро́сс мы́слит и де́йствует, как хо́дит. Ка́жется, что мо́жно приду́мать криве́е и изви́листее великору́сской доро́ги? А попро́буйте пройти́ пряме́е: то́лько проплута́ете[112] и вы́йдете на ту же изви́листую тропу́.
Так сказа́лось де́йствие приро́ды Великоро́ссии на хозя́йственном бы́те и племенно́м хара́ктере великоро́сса.
Ключевский Василий Осипович (1841–1911) – русский историк, историограф, академик, автор фундаментальных трудов «Курс русской истории», «Боярская дума Древней Руси», по истории крепостного права, сословий, финансов.
Вопросы и задания
1. Каковы природные особенности Великороссии? Опишите типичный, на ваш взгляд, великорусский пейзаж.
2. Как природа повлияла на хозяйственный быт великоросса? Чем он отличается от типичного крестьянского хозяйства этой эпохи в вашей стране?
3. Как связаны природа и характер великоросса? Нарисуйте портрет великоросса, каким вы его представляете.
4. Найдите в тексте русские поговорки. Как они связаны с особенностями русской жизни и характера? Есть ли аналогичные им в вашей национальной культуре?
5. Расскажите о влиянии природы на хозяйство и национальный характер вашей страны.
Н. Бердяев. Душа России
1. Отношение к государству
Для нас сами́х Росси́я остаётся неразга́данной та́йной. Росси́я противоречи́ва, антиноми́чна. Тю́тчев сказа́л про свою́ Росси́ю:
Умо́м Росси́и не поня́ть,
Арши́ном о́бщим не изме́рить:[113]
У ней осо́бенная стать[114] —
В Росси́ю мо́жно то́лько ве́рить.
И пои́стине мо́жно сказа́ть, что Росси́я непостижи́ма для ума́. А ве́рит в Росси́ю ка́ждый по-сво́ему, и ка́ждый нахо́дит фа́кты для подтвержде́ния свое́й ве́ры.
Росси́я – са́мая безгосуда́рственная, са́мая анархи́ческая страна́ в ми́ре. Все национа́льные на́ши писа́тели, мысли́тели, публици́сты – все бы́ли своеобра́зными анархи́стами. В осно́ве ру́сской исто́рии лежи́т знамена́тельная леге́нда о призва́нии варя́г-иностра́нцев для управле́ния ру́сской землёй, так как «земля́ на́ша велика́ и оби́льна,[115] но поря́дка в ней нет». Как характе́рно э́то для роково́й неспосо́бности и нежела́ния ру́сского наро́да самому́ устра́ивать поря́док в свое́й земле́! Ру́сский наро́д как бу́дто бы хо́чет не сто́лько свобо́ды в госуда́рстве, ско́лько свобо́ды от госуда́рства. Ру́сский наро́д не хо́чет быть му́жественным строи́телем, его́ приро́да определя́ется как же́нственная, пасси́вная и поко́рная в дела́х госуда́рственных, он всегда́ ждёт жениха́, му́жа, властели́на. Росси́я – земля́ поко́рная, же́нственная. Нет преде́лов смире́нному терпе́нию ру́сского наро́да.
О́чень характе́рно, что в ру́сской исто́рии не́ было ры́царства,[116] э́того му́жественного нача́ла. С э́тим свя́зано недоста́точное разви́тие ли́чного нача́ла в ру́сской жи́зни. Ру́сский наро́д всегда́ люби́л жить в тепле́ коллекти́ва. Ры́царство куёт чу́вство ли́чного досто́инства и че́сти, создаёт твёрдость ли́чности. Э́той ли́чной твёрдости не создава́ла ру́сская исто́рия. В ру́сском челове́ке есть мягкоте́лость, в ру́сском лице́ нет вы́резанного и вы́точенного про́филя. Ру́сский анархи́зм – же́нственный, а не му́жественный, пасси́вный, а не акти́вный. Ру́сский наро́д хо́чет быть неве́стой, кото́рая ждёт му́жа. Но Росси́я не была́ бы так таи́нственна, е́сли бы в ней бы́ло то́лько то, о чём мы сейча́с говори́ли.
Росси́я – са́мая госуда́рственная и са́мая бюрократи́ческая страна́ в ми́ре. С Ива́на Калиты́[117] упо́рно собира́лась Росси́я и дости́гла разме́ров, потряса́ющих воображе́ние. Почти́ не остава́лось сил у ру́сского наро́да для свобо́дной тво́рческой жи́зни, вся кровь шла на укрепле́ние и защи́ту госуда́рства. Ли́чность была́ прида́влена огро́мными разме́рами госуда́рства. Бюрокра́тия развила́сь до ужа́сных разме́ров. Невозмо́жна была́ свобо́дная игра́ тво́рческих сил челове́ка.
Здесь скры́та та́йна ру́сской исто́рии и ру́сской души́. Никака́я филосо́фия не разгада́ла ещё, почему́ са́мый безгосуда́рственный наро́д со́здал таку́ю огро́мную и могу́щественную госуда́рственность, почему́ са́мый анархи́ческий наро́д так поко́рен бюрокра́тии, почему́ свобо́дный ду́хом наро́д как бу́дто бы не хо́чет свобо́дной жи́зни. Э́та та́йна свя́зана с осо́бенным соотноше́нием же́нственного и му́жественного нача́ла в ру́сском наро́дном хара́ктере. Та же антиноми́чность прохо́дит через всё ру́сское бытие́.[118]
Вопросы и задания
1. Как вы понимаете слова Тютчева, и для чего их цитирует Бердяев?
2. Докажите, используя слова и выражения текста, что Россия – самая анархическая страна.
3. Какую роль играло рыцарство в Западной Европе? Как отразилось его отсутствие на русской жизни?
4. Почему русский народ покоряется бюрократии?
5. Что думает автор о тайне русской истории и души?
6. Что вы думаете о проблеме свободы и анархии в вашей стране?
2. Отношение к национальности
Таи́нственное противоре́чие есть в отноше́нии Росси́и и ру́сского созна́ния к национа́льности.