Я говори́л: пробле́мы есть не то́лько у нас, но и у них. Наприме́р, как прода́ть?
У них есть с чем сра́внивать. На да́тских прила́вках – всё лу́чшее, что произво́дится в ми́ре.
Мой гид Хе́лен говори́т:
– У испа́нков лу́чше вино́.
– У испа́нцев, – поправля́ю я.
Что датча́не де́лают ху́же россия́н, так э́то говоря́т по-ру́сски.
– Мужчи́на, – объясня́ю я, – испа́нец. А же́нщина – испа́нка. Испа́нцы и испа́нки. Датча́не и датча́нки. Францу́зы и францу́женки. Ру́сские и ру́сские.
– У вас что, нет разделе́ния на мужчи́н и же́нщин?
– Есть, но оно́ не броса́ется сра́зу в глаза́.[200]
У нас определи́ть, мужчи́на ты и́ли же́нщина, ле́гче но́чью, чем днём. А днём мо́жно определи́ть то́лько по си́ле. У же́нщин су́мки тяжеле́й.
Мно́гие у нас тре́буют отмени́ть ко́нкурсы красоты́. Стесня́ются смотре́ть на обнажённую же́нщину в купа́льнике. Привы́кли ви́деть же́нщину в ва́тнике и ки́рзовых сапога́х, с лопа́той и ло́мом.[201]
Же́нщины у нас кра́сятся почти́ все. Ста́рые – что́бы быть моло́же. Молоды́е – что́бы быть ста́рше.
У нас накра́шенная же́нщина – это кра́савица. А у них накра́шенная же́нщина – э́то кло́ун.
У датча́н други́е поня́тия о красоте́. Красота́ – э́то здоро́вье. Поэ́тому всё напра́влено на то, что́бы челове́к был здоро́вым. Всё, что де́лает челове́ка здорове́й, о́чень дёшево. Фру́кты, о́вощи, лека́рства, спорт – на дота́ции госуда́рства.
У нас всё э́то доро́же. Поэ́тому, наве́рно, и живём ме́ньше. По продолжи́тельности жи́зни мы опережа́ем то́лько А́фрику. И то́лько центра́льную. А Евро́пу мы опережа́ем то́лько по продолжи́тельности жи́зни ку́рицы. То́лько у нас ку́рица умира́ет свое́й сме́ртью. А су́дя[202] по мускулату́ре её ног, она́ хо́дит помира́ть из дере́вни в го́род пешко́м.
Да́тская же́нщина не но́сит пла́тье. Же́нщина в пла́тье, в пальто́, на высо́ком каблуке́ – не делова́я же́нщина. В пла́тье, в пальто́, в ту́флях тру́дно де́лать широ́кий шаг, неудо́бно е́хать на велосипе́де. Поэ́тому да́тская же́нщина – в брю́ках, в шо́ртах, в ку́ртках, в кроссо́вках.
Су́мок в рука́х то́же нет. Носи́ть су́мки – сли́шком уны́лая фу́нкция для да́тской руки́. Поэ́тому су́мка виси́т на плече́. И́ли за спино́й – су́мка-рюкза́к.
На́ше гла́вное бога́тство – э́то на́ши ресу́рсы: лес, вода́, у́голь, нефть, же́нщины.
На́ша же́нщина – то же горю́чее:[203] выполня́ет са́мую тяжёлую рабо́ту, загора́ется от одного́ неосторо́жного движе́ния мужчи́ны и о́чень высоко́ це́нится на За́паде.
Многовеково́е смеше́ние на́ций на террито́рии на́шей страны́ создало́ уника́льный тип же́нщины, в кото́рой есть всё лу́чшее от ка́ждой на́ции. (Э́то, пра́вда, не означа́ет, что всё ху́дшее от ка́ждой на́ции – в на́шем мужчи́не.)
Как росси́йские шахмати́сты и музыка́нты уво́зят почти́ все награ́ды с междунаро́дных турни́ров и ко́нкурсов, так и росси́йские же́нщины уво́зят уже́ почти́ все награ́ды с междунаро́дных ко́нкурсов красоты́. Пра́вда, е́сли их же́нщина ста́ла победи́тельницей, её сра́зу хвата́ют за́муж, а е́сли на́ша, то её выгоня́ют из до́ма.
Вопросы и задания
1. Найдите в тексте и сравните описание внешнего вида русской женщины и датчанки. Объясните существующие различия. Как выглядят женщины в вашей стране?
2. Сравните понятия о красоте в России, Дании, у вас на родине.
3. В чём, по мнению автора, уникальность характера русской женщины?
3
Мы с Хе́лен перешли́ на другу́ю сто́рону у́лицы.
– Интере́сно, – говорю́ я. – Вы перехо́дите доро́гу то́лько на зелёный свет. Да́же е́сли нет ни одно́й маши́ны.
– А у вас ра́зве по-друго́му?
– Ну, мы в о́бщем-то то́же перехо́дим доро́гу на зелёный свет. А на кра́сный мы перебега́ем.
Причём умудря́емся[204] ещё перевести́ на кра́сный свет каку́ю-нибудь стару́шку.
Но э́то – наруше́ния,[205] кото́рых могло́ бы не быть. А есть наруше́ния, кото́рых не мо́жет не быть. В Ленингра́де и́ли в Москве́ иногда́ попада́ется така́я широ́кая у́лица, что её невозмо́жно успе́ть перейти́ на зелёный. Тем бо́лее – пожило́й стару́шке. Поэ́тому о́пытная стару́шка начина́ет переходи́ть на кра́сный. Когда́ вспы́хивает зелёный свет, она́ мы́сленно уже проща́ется с бе́лым.[206]
Мы с Хе́лен сади́мся в авто́бус. Обы́чный городско́й ре́йсовый авто́бус. Но да́тский. Вну́три – ковро́вые доро́жки.
В Да́нии вхо́дишь в авто́бус то́лько по́сле того́, как пробьёшь компо́стером специа́льную карто́нку. На ней ука́зан час, когда́ ты вошёл. И э́тот час мо́жно е́здить беспла́тно на всех авто́бусах го́рода. Пра́вда, тра́нспорт, хоть и лу́чше, чем у нас, но доро́же.
На сле́дующей остано́вке вхо́дит да́тская стару́шка. Я, как джентльме́н, встаю́ и уступа́ю ей ме́сто:
– Сит да́ун, плиз,[207] мама́ша!
Весь авто́бус обора́чивается и смо́трит на меня́, не как на джентльме́на, а как на донкихо́та.[208]
Ока́зывается, в Да́нии джентльме́ны никому́ не уступа́ют ме́сто, потому́ что там ме́ста хвата́ет всем.
Я вспомина́ю на́ши венге́рские авто́бусы.
На́ши авто́бусы – как мужчи́ны у же́нщины: то нет ни одного́, а то вдруг появля́ется сра́зу не́сколько.
У нас с авто́бусами – так: снача́ла ника́к не дожда́ться, пото́м не влезть, а пото́м не вы́лезти.
Ле́том он, душегу́б,[209] ота́пливается, а зимо́й – нет, и стёкла вы́биты. Но зато́ кры́ша протека́ет о́чень ре́дко: то́лько – когда́ идёт дождь. Ещё проблема – купи́ть тало́ны. Пото́м пробле́ма – их прокомпости́ровать. Потому́ что да́вка[210] така́я, что мо́гут прокомпости́ровать всё что уго́дно, но то́лько не тало́н. И пока́ на э́том авто́бусе доберёшься до рабо́ты, устаёшь так, что на рабо́те то́лько отдыха́ешь.
В о́бщем, с на́шим авто́бусом лу́чше не свя́зываться. Быстре́й – пешко́м.
Вопросы и задания
1. Опишите, как переходят через улицу в Дании, в России, у вас в стране.
2. Составьте диалоги между полицейским и нарушителем правил дорожного движения. Убедите полицейского, что вы не могли не нарушить правила.
3. Опишите и объясните ситуацию, в которую попал автор, когда уступил место старушке в датском автобусе. Что значит, по вашему мнению, быть настоящим джентльменом?
4. Чем, по мнению автора, отличается автобус в России?
4
Но я бы не сказа́л, что Да́ния уж о́чень от нас отлича́ется. Ну, то́лько по разме́рам. А так в при́нципе всё одина́ковое. Инопланетя́не и дикари́ вряд ли бы заме́тили у нас отли́чия. Те же лю́ди – голова́, два у́ха. При встре́че жмут друг дру́гу ру́ки. Те́ло прикрыва́ют оде́ждой. Живу́т в дома́х. О́кна из стекла́. Маши́ны на четырёх колёсах. Что́бы подде́рживать в органи́зме жизнь, едя́т еду́, пьют питьё, вдыха́ют во́здух. Размножа́ются спо́собом деле́ния – на мужчи́н и же́нщин. В конце́ жи́зни всё-таки умира́ют.
Ра́зница в нюа́нсах.
Они́ говоря́т «Копенха́ген», а мы говори́м «Копенга́ген».
У них за всё пла́тят, а у нас и́ли перепла́чивают, и́ли беру́т беспла́тно.
У них большо́й вы́бор това́ров, а у нас то́лько оди́н вы́бор: и́ли ты берёшь э́тот това́р, и́ли нет.
Мы удивля́емся, как они́ живу́т, а они́ удивля́ются, как мы ещё жи́вы.
Да́ния – иностра́нное госуда́рство, а Росси́я – стра́нное.
То́лько в чужо́й стране́ мо́жно почу́вствовать, как лю́бишь свою́. Никто́ так не тоску́ет по свое́й ро́дине, как эмигра́нт.
Того́, о чём я пишу́, я датча́нам не говори́л. Э́то я говорю́ свои́м. А им я сде́лал то́лько оди́н комплиме́нт: «Копенга́ген – лу́чший го́род в ми́ре, – сказа́л я, – по́сле Ленингра́да».
Датча́нам э́то понра́вилось. Ве́жливость не должна́ переходи́ть в лесть.
Я не стал вдава́ться в подро́бности. Не стал говори́ть, что Копенга́гену отвожу́ четвёртое ме́сто, а пе́рвые три – Ленингра́ду. Точне́й – Ленингра́ду, Петрогра́ду и Петербу́ргу.
И не то́лько потому́, что мой оте́ц роди́лся в Петербу́рге, мать – в Петрогра́де, а я – в Ленингра́де.
Я не стал им говори́ть, как я люблю́ мою́ саа́мскую[211] зе́млю.
Неме́цкие шпи́ли, италья́нские коло́нны, ру́сские купола́ – в це́нтре.
И ора́нжевые со́сны, седы́е валуны́,[212] тёмные озёра – вокру́г.
И грани́т вдоль рек наверху́ и вдоль тонне́лей внизу́.
Снег о́сенью.
И дождь зимо́й.
Го́род-сон.
Го́род-кора́бль.
Восстаю́щий всегда́ про́тив тьмы[213] – будь э́то тьма враго́в и́ли тьма ноче́й.
Бе́лые но́чи – на́ши пи́терские сны…
Прощай, Да́ния, моя́ до́брая знако́мая! Здра́вствуй, Росси́я, моя́ прекра́сная незнако́мка! Ни одна́ страна́ не меня́ется так за не́сколько дней, как Росси́я. Мой путево́й блокно́т испи́сан почти́ до конца́. Оста́лось то́лько не́сколько листко́в…
Мелихан Константин Семёнович (1952–) – современный петербургский писатель-юморист, автор многочисленных рассказов и юморесок, которые регулярно публикуются в различных газетах и журналах («Юность», «Аврора» и др.).
Вопросы и задания
1. Что общего, по мнению автора, у Дании и России? Чем они различаются?
2. Чем, по вашему мнению, Россия отличается от стран, где вы побывали?
3. В чём больше всего проявляются национальные особенности страны?
4. Что в современной России отличается от описания Мелихана?