1
Мы говори́ли о том, что у не́мцев желе́зная во́ля, а у нас её нет – и потому́ нам, слабово́льным лю́дям, с не́мцами едва́ ли мо́жно спра́виться. Оди́н то́лько Фёдор Афана́сьевич Во́чнев возрази́л:
– He сли́шком ли вы мно́го уже́ придаёте значе́ния во́ле и расчётам? Оди́н ру́сский генера́л говори́л про не́мцев: кака́я беда́, что они́ умно́ рассчи́тывают, а мы им таку́ю глу́пость подведём, что они́ и рта рази́нуть не успе́ют, что́бы поня́ть её. Е́сли вам интере́сно, то я, пожа́луй, расскажу́ вам про желе́зную во́лю…
Рабо́тал я в одно́й из торго́вых компа́ний в го́роде Р*. Её хозя́ева вы́писали из Герма́нии инжене́ра, кото́рый до́лжен был наблюда́ть за маши́нами. Об инжене́ре мы зна́ли, что его́ зову́т Гу́го Пектора́лис, что он знато́к своего́ де́ла и име́ет желе́зную во́лю для того́, что́бы сде́лать всё, за что возьмётся.
Я прие́хал в Петербу́рг, что́бы его́ встре́тить, и вдруг узна́л, что не́мец прие́хал ра́ньше, чем мы ожида́ли, и уже́ уе́хал из столи́цы к нам в Р*. Положе́ние иностра́нца, кото́рый в тако́е вре́мя пусти́лся оди́н в далёкий путь, без попу́тчиков, почти́ без де́нег, не зна́я ни на́ших доро́г, ни на́ших поря́дков, – каза́лось мне ужа́сным.
– Заче́м вы не удержа́ли его́? Заче́м не уговори́ли хоть подожда́ть попу́тчика? – говори́л я, но мне отвеча́ли, что его́ угова́ривали, но он непоколеби́мо стоя́л на своём, что он пообеща́л себе́ е́хать не остана́вливаясь, а тру́дностей никаки́х не бои́тся, потому́ что име́ет желе́зную во́лю.
Бо́льше я уже не мог для него́ ничего́ сде́лать. Между те́м прошёл октя́брь; в перее́здах я не име́л о Пектора́лисе никаки́х изве́стий и возвраща́лся домо́й.
На пя́тый день к ве́черу я добра́лся до холо́дной ста́нции в откры́том по́ле. Когда́ я откры́л дверь, то увида́л перед собо́й на поро́ге челове́ка в обыкнове́нной городско́й шля́пе и широча́йшем плаще́. Я обрати́лся к нему́ с вопро́сом, не зна́ет ли он, где здесь на э́той ста́нции помеща́ется смотри́тель.
– Ich verstehe gar nicht russisch,[56] – отвеча́л незнако́мец.
Я заговори́л с ним по-неме́цки.
– А вы, вероя́тно, ждёте здесь лошаде́й?
– О да, я жду лошаде́й.
– И неуже́ли лошаде́й нет?
– Не зна́ю, я не получа́ю.
– Да вы спра́шивали?
– Нет, я не уме́ю говори́ть по-ру́сски.
Ба́тюшки мои́, ду́маю себе́: вот чуда́к-то! И приказа́л смотри́телю пода́ть себе́ самова́р и затопи́ть ками́н. Иностра́нец, уви́дев ого́нь в ками́не, обра́довался и проговори́л:
– Ага, «мо́жно», а я тут тре́тий день – и тре́тий день всё сюда́, на ками́н, па́льцем пока́зывал, а мне отвеча́ли «не мо́жно».
– Да заче́м же вы сиди́те здесь тре́тий день?
– Не зна́ю, я всегда́ так сижу́, на ка́ждой ста́нции.
– Но заче́м же э́то, и как вы э́то мо́жете выноси́ть?
– О, я всё могу́ выноси́ть, потому́ что у меня́ желе́зная во́ля!
– Бо́же мой! – воскли́кнул я. – У вас желе́зная во́ля!
– Да, у меня́ желе́зная во́ля; и у моего́ отца́, и у моего́ де́да была́ желе́зная во́ля – и у меня́ то́же желе́зная во́ля.
– Желе́зная во́ля!.. Вы, ве́рно, из Добера́на, что в Мекленбу́рге? И вас зову́т Гу́го Пектора́лис?
Я вскочи́л с ме́ста, о́бнял Пектора́лиса, как ста́рого дру́га, обогре́л его́ пу́ншем и рассказа́л, что узна́л его́ по его́ желе́зной во́ле.
– Тепе́рь вы ви́дите, как хорошо́ име́ть желе́зную во́лю, – воскли́кнул Гу́го.
– Нет, – говорю́, – не ви́жу.
– Как же не ви́дите: я изве́стен пре́жде, чем я прие́хал; я сдержа́л своё сло́во и могу́ умере́ть с по́лным к себе́ уваже́нием, без вся́кой сла́бости.
– Но позво́льте мне вам заме́тить: э́то упря́мство. Обеща́ния исполня́ются по обстоя́тельствам.
Не́мец отвеча́л, что он не признаёт тако́го пра́вила; что у него́ всё, что он раз себе́ сказа́л, должно́ быть сде́лано; что э́тим то́лько и приобрета́ется настоя́щая желе́зная во́ля.
«Ну, – ду́маю, – ты, брат, ка́жется, прие́хал сюда́ нас удивля́ть – смотри́ же то́лько, сам на нас не удиви́сь!»
Вопросы и задания
1. Что пообещал сам себе Гуго Пекторалис, когда приехал в Россию? Почему его положение казалось Вочневу ужасным?
2. Почему Гуго так долго добирался из Петербурга до города Р*? Что случилось бы, е́сли бы Вочнев поехал другой дорогой?
3. Что думает Гуго о железной воле? Согласен ли рассказчик с его мнением?
4. Чем, по мнению рассказчика, отличаются русские от немцев? А как вы думаете?
2
А между те́м желе́зная во́ля Пектора́лиса у нас по на́шей ру́сской простоте́ всё как-то была́ похо́жа на шу́тку. Пектора́лис был упря́м во всём, насто́йчив и неусту́пчив в мелоча́х, как и в серьёзном де́ле. Он занима́лся свое́й во́лей, как други́е занима́ются гимна́стикой для разви́тия си́лы. Побе́ды над собо́ю де́лали его́ самоуве́ренным и ста́вили то в печа́льные, то в коми́ческие положе́ния.
– Так, наприме́р, он учи́лся ру́сскому языку́ необыкнове́нно бы́стро и граммати́чно; но страда́л за него́ от той же са́мой желе́зной во́ли. Пектора́лис дал себе́ сло́во вы́учиться ру́сскому языку́ в полго́да и заговори́ть сра́зу в оди́н зара́нее им вы́бранный день. Он знал, что не́мцы говоря́т смешно́ по-ру́сски, – и не хоте́л быть смешны́м. Учи́лся он оди́н, без по́мощи учи́теля, и прито́м вта́йне. Вдруг вхо́дит он ко мне в одно́ прекра́сное у́тро – и е́сли не совсе́м легко́ и пра́вильно, то дово́льно чи́сто говори́т:
– Ну, здра́вствуйте! Как вы себе́ пожива́ете?
– Ай да Гу́го Ка́рлович! – отвеча́л я. – Ишь[57] как вдруг заговори́л!
– О, э́то так и должно́ бы́ло быть.
– Почему́ же «так должно́»? Дар языко́в, что ли, на вас вдруг сошёл?
Он немно́жко поду́мал, проговори́л про себя́:
– «Дар мужико́в», – и заду́мался.
– Дар языко́в, – повтори́л я.
Пектора́лис сейча́с же по́нял и отли́чно отве́тил по-ру́сски:
– О нет, не дар, но…
– Ва́ша желе́зная во́ля!
Пектора́лис с досто́инством указа́л па́льцем на грудь и отвеча́л:
– Вот э́то и́менно и есть так.
И он то́тчас же прия́тельски сообщи́л мне, что всегда́ име́л тако́е наме́рение вы́учиться по-ру́сски.
– Без э́того, – говори́л он, – нельзя́: без э́того ничего́ не возьмёшь в свои́ ру́ки: а я не хочу́, что́бы меня́ кто́-нибудь обма́нывал.
Хотел я ему́ сказа́ть: «Душа́ моя́,[58] придёт слу́чай – и с э́тим тебя́ обма́нут», – да не стал его́ огорча́ть. Пусть ра́дуется!
С э́тих пор Пектора́лис всегда́ со все́ми ру́сскими говори́л по-ру́сски и хотя́ ошиба́лся, но к каки́м бы неудо́бствам э́то его́ ни вело́, он ни за что не отка́зывался от ска́занного.
Его́ спра́шивали, наприме́р:
– Гу́го Ка́рлович, вам послабе́е чаю и́ли покре́пче?
Он не сра́зу понима́л, что зна́чит «послабе́е» и что зна́чит «покре́пче», и отвеча́л:
– Покре́пче; о да, покре́пче.
– О́чень покре́пче?
– Да, о́чень покре́пче.
– И́ли как мо́жно покре́пче?
– О да, как мо́жно покре́пче.
И ему́ налива́ли чай, чёрный как дёготь, и спра́шивали:
– Не кре́пко ли бу́дет?
Гу́го ви́дел, что э́то о́чень кре́пко, что э́то совсем не то, что он хоте́л, но желе́зная во́ля не позволя́ла ему́ созна́ться.
– Нет, ничего́, – отвеча́л он и пил свой ужа́сный чай и уверя́л, что «зве́рски» его́ лю́бит. Э́тот так ча́сто употребля́емый в Росси́и напи́ток сде́лался муче́нием для Гу́го; но он всё крепи́лся и всё пил теи́н вме́сто ча́я до тех пор, пока́ в оди́н прекра́сный день у него́ сде́лался не́рвный уда́р. Бе́дный не́мец пролежа́л без движе́ния и без языка́ о́коло неде́ли, но при получе́нии да́ра сло́ва – пе́рвое, что прошепта́л, э́то бы́ло про желе́зную во́лю.
– Я себе́ не измени́л, – сказа́л он.
Но с э́тим его́ ча́йные му́ки ко́нчились. Он бо́льше не пил ча́ю, так как чай ему́ с э́тих пор был соверше́нно запрещён. Но зато́ вско́ре на его́ го́лову навяза́лась то́чно така́я же исто́рия с францу́зской горчи́цей диафа́н. Не могу́ вспо́мнить, но, вероя́тно, по тако́му же слу́чаю, как с ча́ем, Гу́го Ка́рлович прослы́л люби́телем францу́зской горчи́цы диафа́н, кото́рую ему́ подава́ли ко вся́кому блю́ду, и он, бе́дный, ел её, да́же нама́зывая пря́мо на хлеб, как ма́сло, и хвали́л, что э́то о́чень вку́сно и зве́рски ему́ нра́вится.
О́пыты с горчи́цею око́нчились тем же, что ра́нее бы́ло с ча́ем: Пектора́лис чуть не у́мер от остро́го ката́ра желу́дка.
Бы́ло с ним мно́го и други́х смешны́х и жа́лких слу́чаев, когда́ Гу́го страда́л от свое́й желе́зной во́ли, но всех их нет возмо́жности припо́мнить и пересказа́ть.
Лесков Николай Семёнович (1831–1895) – русский писатель и публицист. Романы, повести, статьи отличаются глубоким знанием русского быта, религиозных традиций, народностью искусства. Великолепный стилист, мастер сказовой манеры письма.
Вопросы и задания
1. Как гуго Пекторалис страдал в России от своей железной воли?
2. Какая, по-вашему, разница между волей и упрямством? Приведите пример человека с железной волей.
3. Согласитесь или опровергните, что: 1) Гуго не волевой человек, а упрямый и самолюбивый; 2) педантичность и расчёт хороши в Германии, но не применимы к русской жизни; 3) рассказчик сочувствует Пекторалису, но не одобряет его; 4) чувства в жизни иногда важнее, чем воля и расчёты.
А. П. Чехов. Пассажир 1-го класса
Пассажи́р пе́рвого кла́сса, то́лько что пообе́давший на вокза́ле и слегка́ охмеле́вший, разлёгся на ба́рхатном дива́не, погляде́л ма́слеными глаза́ми на своего́ сосе́да и сказа́л:
– Люблю́ я, гре́шный челове́к, пустосло́вить на сы́тый желу́док. Разреша́ете поболта́ть с ва́ми?
– Сде́лайте одолже́ние, – согласи́лся сосе́д.
– По́сле хоро́шего обе́да для меня́ доста́точно са́мого ничто́жного по́вода, что́бы в го́лову поле́зли черто́вски кру́пные мы́сли. Наприме́р, сейча́с мы с ва́ми ви́дели о́коло буфе́та двух молоды́х людей, и вы слы́шали, как оди́н из них поздравля́л друго́го с изве́стност