Соединённые взаи́мным отта́лкиванием, ле рю́ссы определённо разделя́ются на две катего́рии: на продаю́щих Росси́ю и спаса́ющих её.
Продаю́щие живу́т ве́село. Е́здят по теа́трам, танцу́ют фокстро́ты, де́ржат ру́сских поваро́в, едя́т ру́сские борщи́ и угоща́ют и́ми спаса́ющих Росси́ю. Среди́ всех э́тих ерундо́вых заня́тий совсе́м не бре́згуют[79] свои́м гла́вным де́лом, а е́сли вы захоти́те у них узна́ть, почём тепе́рь и на каки́х усло́виях продаётся Росси́я, вряд ли смо́гут дать толко́вый отве́т.
Другу́ю карти́ну представля́ют из себя́ спаса́ющие: они́ хлопо́чут день и ночь, бью́тся в тенётах[80] полити́ческих интри́г, куда́-то е́здят и разоблача́ют друг дру́га. К продаю́щим отно́сятся доброду́шно и беру́т с них де́ньги на спасе́ние Росси́и. Друг дру́га ненави́дят белокалёной[81] не́навистью.
Вопросы и задания
1. На какие категории, по мнению автора, разделяются русские?
2. Какая разница между продающими Россию и спасающими её?
3. Почему эти люди ненавидят друг друга? Какие из них приносят больше пользы для страны?
Русские профили
В на́ших ру́сских газе́тах ча́сто встреча́ются осо́бого ро́да статьи́, озагла́вленные обыкнове́нно «Силуэ́ты», или «Про́фили», и́ли «Встре́чи», и́ли «Набро́ски с нату́ры». В э́тих «силуэ́тах» изобража́ются иностра́нные обще́ственные де́ятели, мини́стры и́ли знамени́тости в о́бласти нау́́ки и иску́сства. Представля́ют их всегда́ интере́сными, значи́тельными и́ли в кра́йнем слу́чае хоть заня́тными. О ру́сских де́ятелях так не пи́шут.
Уж е́сли уви́дите в газе́те ру́сский «про́филь», так я э́тот про́филь не поздравля́ю. Он ли́бо вы́руган, ли́бо осме́ян, ли́бо уличён и вы́веден на чи́стую во́ду.[82] Мы стра́нно отно́симся к на́шим выдаю́щимся лю́дям, к на́шим геро́ям. Мы, наприме́р, о́чень лю́бим Некра́сова, но бо́льше всего́ ра́дует нас в нём то, что он был картёжник. О Достое́вском то́же узнаём не без прия́тного чу́вства, что он иногда́ прои́грывал в ка́рты всё до после́дней ни́тки. Ра́зве не обожа́ем мы Толсто́го? А ра́зве не весели́лись мы при расска́зах очеви́дцев о том, как «Лев Никола́евич, пропове́дуя воздержа́ние,[83] предава́лся чревоуго́дию,[84] со ста́рческим интере́сом уплета́я[85] из ма́ленькой кастрю́лечки специа́льно для него́ пригото́вленные грибо́чки»?
Был наро́дным геро́ем Ке́ренский.[86] Мно́гие, я зна́ю, се́рдятся, когда́ им напомина́ют об э́том. Но э́то бы́ло. Солда́ты пла́кали, да́мы броса́ли цветы́, генера́лы де́лали сбо́ры, все покупа́ли портре́ты. Был геро́ем. И мы ра́довались, когда́ слы́шали лжи́вые спле́тни о том, что он, мол, зазна́лся, спит на посте́ли Алекса́ндра Тре́тьего, чи́стит зубы щёткой Дими́трия Самозва́нца и же́нится на Алекса́ндре Фёдоровне.[87]
Был геро́ем Колча́к.[88] Настоя́щим легенда́рным геро́ем. И ка́ждый врал про него́ всё, что хоте́л.
И всё э́то – любя́.
Стра́нно мы лю́бим – пра́вда?
Не ослеплённо и не экста́зно.
А ра́зве не лю́бим мы Росси́ю, бра́тьев на́ших? А что мы говори́м о них?
Чужа́я Шарло́тта Корде́[89] приво́дит нас в умиле́ние и поэти́ческий восто́рг. Оттого́, что она́ чужа́я, и оттого́, что на ней бе́лый че́пчик,[90] а не ру́сский ба́бий[91] плато́к.
И как мы ра́ды, что киша́т круго́м нас спекуля́нты, и тру́сы, и пря́мо открове́нные моше́нники,[92] рву́щие, как псы, кусо́к за куско́м те́ло на́шей ро́дины. Ра́ды потому́, что мо́жем сказа́ть: «Вот каковы́ они́ все оказа́лись!»
О на́шей ру́сской Шарло́тте Корде́ мы бы леге́нды не сложи́ли.
Нам лень было бы да́же и́мя её узна́ть. Так, мимохо́дом, по привы́чке, спра́вились бы:
– А с кем она́, со́бственно говоря́, жила́?
На э́том бы всё и ко́нчилось.
Траги́ческие го́ды ру́сской револю́ции да́ли бы нам со́тни сла́вных имён, е́сли бы мы их хоте́ли узна́ть и запо́мнить.
То, что иногда́ расска́зывалось вскользь и слу́шалось ме́льком, перешло́ бы в герои́ческие леге́нды и жило́ бы ве́чно в па́мяти друго́го наро́да. Мы, ру́сские, э́того не уме́ем.
По́мню, по́сле корни́ловского наступле́ния на Петрогра́д[93] оди́н из уча́стников его́ похо́да расска́зывал побледне́вшими губа́ми:
– Они́ бы́ли как дья́волы, э́ти матро́сы. Они́ броса́лись пря́мо под броневи́к,[94] что́бы проколо́ть штыко́м резервуа́р с бензи́ном. Я э́того у́жаса никогда́ не забу́ду! Колёса наполза́ли пря́мо на мя́гкое, на их тела́, ко́сти хрусте́ли под на́ми, по живы́м лю́дям е́хали. Ги́бли одни́ – на их ме́сто броса́лись други́е. Го́споди, что же э́то за лю́ди! Отку́да таки́е взяли́сь!
Я вспо́мнила пото́м, через не́сколько ме́сяцев, э́того офице́ра. Вспо́мнила, что он расска́зывал что́-то интере́сное, что я пло́хо слу́шала и почти́ забы́ла.
– По́мните, вы говори́ли что́-то любопы́тное о каки́х-то матро́сах, кото́рые броса́лись под броневи́к… По́мните? Вы ещё удивля́лись, что они́ таки́е безу́мные…
– Да, – рассе́янно отве́тил он. – Что́-то бы́ло в э́том ро́де… Забы́л!
Вопросы и задания
1. Какие стереотипные названия встречаются в русских газетах? О чём эти статьи?
2. В чём странность русского отношения к своим героям?
3. Почему русским нравится чужая Шарлотта Корде и как они отнеслись бы к своей?
4. Какой эпизод, услышанный автором, мог бы стать легендой и почему не стал?
5. Что вы думаете об отношении к национальным героям в вашей стране? Приведите примеры.
6. Представьте, что вам нужно написать статью о каком-нибудь знаменитом человеке вашей страны. Что вы напишете? Что о нём написали бы в России (если принять точку зрения Тэффи)?
В. О. Ключевский. О влиянии природы Великороссии на население(отрывок)
Нам остаётся отме́тить де́йствие приро́ды Великоро́ссии[95] на населе́ние, здесь образова́вшееся. Племенна́я смесь – пе́рвый фа́ктор в образова́нии великору́сского пле́мени. Влия́ние приро́ды Великоро́ссии на сме́шанное населе́ние – друго́й фа́ктор. Великору́сское пле́мя – не то́лько изве́стный этнографи́ческий соста́в, но и своеобра́зный экономи́ческий строй и да́же осо́бый национа́льный хара́ктер, и приро́да страны́ мно́го порабо́тала и над э́тим стро́ем, и над э́тим хара́ктером.
Ве́рхнее Пово́лжье,[96] составля́ющее центра́льную о́бласть Великоро́ссии, и до сих пор отлича́ется от Руси́ днепро́вской;[97] шесть-семь веко́в наза́д оно́ отлича́лось ещё бо́лее. Гла́вные осо́бенности э́того кра́я: оби́лие[98] лесо́в и боло́т и сеть рек и ре́чек, бегу́щих в ра́зных направле́ниях. Э́ти осо́бенности и положи́ли глубо́кий отпеча́ток как на хозя́йственный быт Великоро́ссии, так и на племенно́й хара́ктер великоро́сса.
В ста́рой Ки́евской Руси́[99] вне́шняя торго́вля создала́ многочи́сленные города́, служи́вшие кру́пными и́ли ме́лкими це́нтрами торго́вли. В верхнево́лжской Руси́, сли́шком удалённой от примо́рских ры́нков, вне́шняя торго́вля не могла́ стать гла́вной дви́жущей си́лой наро́дного хозя́йства. Вот почему́ здесь ви́дим в XV–XVI вв. сравни́тельно незначи́тельное коли́чество городо́в. Се́льские поселе́ния получи́ли здесь реши́тельный переве́с над города́ми. Прито́м и э́ти поселе́ния ре́зко отлича́лись свои́м хара́ктером от огро́мных сёл ю́жной Руси́.
Дере́вня в оди́н и́ли два крестья́нских двора́ явля́ется госпо́дствующей фо́рмой расселе́ния в се́верной Росси́и чуть не до конца́ XVII в. Вокру́г таки́х ме́лких разбро́санных дереве́нь тру́дно бы́ло отыска́ть значи́тельное сплошно́е простра́нство, кото́рое удо́бно мо́жно бы́ло бы распаха́ть. Таки́е удо́бные места́ вокру́г дереве́нь попада́лись незначи́тельными уча́стками. Э́ти уча́стки и расчища́лись обита́телями ма́ленькой дере́вни. То была́ необыча́йно тру́дная рабо́та.
В восполне́ние ску́дного за́работка от хлебопа́шества крестья́нин до́лжен был обраща́ться к про́мыслам.[100] Леса́, ре́ки, озёра, боло́та предоставля́ли ему́ мно́жество уго́дий, разрабо́тка кото́рых могла́ служи́ть подспо́рьем к ску́дному земледе́льческому за́работку. Лыкодёрство,[101] моча́льный про́мысел,[102] зверого́нство,[103] бо́ртничество (лесно́е пчелово́дство в ду́плах дере́вьев), рыболо́вство, солеваре́ние, смолокуре́ние,[104] желе́зное де́ло – ка́ждое из э́тих заня́тий и́здавна служи́ло основа́нием, пито́мником хозя́йственного бы́та для це́лых округо́в.
Таковы́ осо́бенности великору́сского хозя́йства, созда́вшиеся под влия́нием приро́ды страны́. Э́то 1) разбро́санность населе́ния, госпо́дство ме́лких дереве́нь, 2) незначи́тельность крестья́нской запа́шки, ме́лкость па́хотных уча́стков, 3) наконе́ц, разви́тие ме́лких се́льских про́мыслов.