Эскадренный броненосец "Князь Суворов" сосредоточил свой огонь по японскому флагманскому броненосцу "Микасе". Меткость русских артиллеристов была высокой. По японским данным, "флагманский корабль адмирала Того "Микаса" получил более 30 снарядов. На нем была повреждена внутренность передней боевой рубки, передний и задний мостики, убита и ранена прислуга одного орудия, пробиты трубы, повреждены тела орудий, разбиты казематы и пробиты палубы". В ходе Цусимского морского сражения более ста человек экипажа флагманского корабля Соединенного флота было убито и ранено.
Первые же минуты сражения при Цусиме показали преимущество японских снарядов. Русские орудия стреляли так называемыми "облегченными" снарядами; японские того же калибра были тяжелее и имели больший вес взрывчатого вещества. "Облегченные" снаряды стали плодом строжайшей экономии министерства финансов России на вооружении и снаряжении императорского флота. Огневое превосходство японского флота выразилось и в другом.
Русские бронебойные снаряды не взрывались при падении в воду, и на расстоянии в несколько десятков кабельтов всплески были очень плохо видны. Их взрыватели были рассчитаны на взрыв после пробития борта внутри корабля, да и к тому же русские снаряды были начинены небольшим зарядом взрывчатого вещества. Результаты артиллерийского огня русских кораблей оказались слабо различимы еще и из-за пасмурной погоды в Цусимском проливе.
Японские снаряды фугасного действия, взрывавшиеся при ударе о воду, о легкий небронированный борт и даже корабельный такелаж, давали массу осколков и огромные клубы черного дыма. От попаданий более тяжелых вражеских фугасных снарядов возникало больше пожаров, чем от разрыва русского бронебойного. Это позволяло японским артиллеристам и командирам намного лучше противника корректировать свою стрельбу и управлять ею в морском бою.
Писатель-маренист В.И. Семенов вспоминал после Цусимского сражения: "Казалось, не снаряды ударялись о борт и падали на палубу, а целые мины... Они рвались от первого прикосновения к чему-либо, от малейшей задержки в их полете. Поручень, бакштаг трубы, топрик шлюпбалки - этого было достаточно для всесокрушающего взрыва... Стальные листы борта и надстроек на верхней палубе рвались в клочья и своими обрывками выбивали людей; железные трапы свертывались в кольца; неповрежденные пушки срывались со станков...
А потом - необычайно высокая температура взрыва и это жидкое пламя, которое, казалось, все заливает! Я видел своими глазами, как от взрыва снаряда вспыхивал стальной борт. Конечно, не сталь горела, но краска на ней! Такие трудногорючие материалы, как койки, чемоданы, сложенные в несколько рядов, траверзами, и политые водой, вспыхивали мгновенно ярким костром... Временами в бинокль ничего не было видно - так искажались изображения от дрожания раскаленного воздуха..."
Так выглядело в ходе боя при Цусиме то, что в военных учебниках называется "сильнейшим фугасным действием". Ставка японского командования была не на бронебойность своих снарядов для корабельной артиллерии, а на силу взрывчатого вещества. Пикриновая кислота - она же лиддит, она же японская шимоза, "торжествовала" в огневом противоборстве двух броненосных эскадр.
Соотношение в мощности взрывов японских снарядов, начиненных шимозой, и русских "облегченных" бронебойных снарядов вызвало немало суждений и толков. Не остался в стороне от них и автор романа "Цусима" писатель А.С. Новиков-Прибой. В одном из своих примечаний он ссылается на объяснения по этому делу знаменитого академика А.Н. Крылова, признанного авторитета в военно-морском деле:
"Кому-то из артиллерийского начальства пришло в голову, что для снарядов 2-й эскадры необходимо повысить процент влажности пироксилина. Этот инициатор исходил из тех соображений, что эскадра много времени проведет в тропиках, проверять снаряды будет некогда и могут появиться на кораблях самовозгорания пироксилина. Нормальная влажность пироксилина в снарядах считалась десять - двенадцать процентов. Для снарядов же 2-й эскадры установили тридцать процентов. Установили и снабдили такими снарядами эскадру.
Что же случилось? Если какой-нибудь из них изредка попадал в цель, то при ударе взрывались пироксилиновые шашки запального стакана снарядной трубки, но пироксилин, помещавшийся в самом снаряде, не взрывался из-за своей тридцатипроцентной влажности.
Все это выяснилось в 1906 г. при обстреле с эскадренного броненосца "Слава" взбунтовавшейся крепости Свеаборг. Броненосец "Слава", достраиваясь, не успел попасть в состав 2-й эскадры, но был снабжен снарядами, изготовленными для этой эскадры. При обстреле со "Славы" крепости на броненосце не видели взрывов своих снарядов.
Когда крепость все же была взята и артиллеристы съехали на берег, то они нашли свои снаряды в крепости почти совершенно целыми. Только некоторые из них были без дна, а другие слегка развороченными. Об этом тогда приказано было молчать".
Но это лишь одна из версий того, что порой русские бронебойные снаряды пробивали вражеские корабли насквозь, оба его борта, не разрываясь. Специалисты же утверждают, что 30-процентное увлажнение пироксилина вполне допустимо и только снижает чувствительность этого взрывчатого вещества к удару, трению или наколу.
Американский биограф и почитатель таланта японского флотоводца Хейхатиро Того Эдвин Фальк пишет о начальной фазе Цусимского сражения, когда отряд эскадренных броненосцев Соединенного флота во главе с флагманским "Микасой" начал свой маневр: "Процент попаданий у русских был низок, однако их снаряды столь плотно ложились вокруг японского флагмана, что тот терпел попадание за попаданием".
Флагманский эскадренный броненосец "Микаса" Соединенного флота в дневном бою 14 мая получил около тридцати попаданий снарядов крупного калибра. Уже это одно свидетельствовало о большой меткости комендоров головных русских броненосцев. Но это были, к великому счастью японского флагмана, бронебойные снаряды, а не фугасного действия.
Эдвин Фальк пишет далее о первых 15 минутах огневого боя: "Шестидюймовая бортовая броня "Микасы" была дважды пробита русскими снарядами с дистанции 8000 метров, и примерно в это же время 12-дюймовый снаряд разорвался на правом крыле мостика, едва не задев осколками самого Того". Можно только представить (сопоставляя урон от взрывов японских снарядов на капитанских мостиках русских кораблей), что бы осталось от мостика и от находившегося на нем со своим штабом командующего флотом Японии в первые минуты сражения, если бы начинкой этого "облегченного" русского снаряда была шимоза.
Многие участники Цусимского сражения в своих воспоминаниях отмечали малую заметность в дымке японских кораблей, окрашенных в шаровый цвет. Черные корпуса и ярко-желтые трубы русских кораблей, наоборот, были прекрасно видны издали даже в плохую погоду и облегчали японцам наводку орудий. (На Мадагаскаре вице-адмирал З.П. Рождественский приказал кораблям отряда Небогатова перекрасить трубы из черного в желтый цвет.)
Японские броненосные корабли засыпали "Князя Суворова" и "Осляблю" множеством снарядов. В 14.20 эскадренный броненосец "Ослябля", принявший на себя всю мощь огня броненосных крейсеров врага, вышел из строя с сильным креном на левый борт. В первые же минуты огневого боя он был поражен несколькими снарядами, попавшими в небронированный борт в носу. Образовались подводные пробоины; была повреждена боевая рубка, на корабле вспыхнуло несколько пожаров. На "Ослябле" вышли одно за другим все орудия и стреляла лишь одна 75-миллиметровая пушка.
Раненый в голову командир эскадренного броненосца капитан 1-го ранга В.И. Бэр до последней минуты мужественно руководил борьбой за живучесть и погиб вместе со своим кораблем. Несколько крупнокалиберных снарядов попало в центральную часть корабля. Крен все увеличивался, и в 14.50 русский броненосец повалился на левый борт и опрокинулся. Под вражеским огнем к месту гибели "Ослябли" подошли эскадренные миноносцы "Буйный", "Бравый", "Быстрый" и морской буксир "Свирь". Им удалось поднять из воды 385 человек из команды ушедшего под воду броненосца; 514 человек экипажа погибли в сражении.
Один из участников Цусимского морского сражения вспоминал: "Впечатление от опрокидывания этой гигантской высоты броненосца было ошеломляющим. С других кораблей было ясно видно, как с палубы люди карабкались на его борта, как они цеплялись, скользили, падали... сметались огнем вражеских снарядов".
На флагманском корабле русской эскадры сосредоточили свой огонь 4 новейших японских эскадренных броненосца "Микаса", "Сикисима", "Фудзи", "Асахи" и один из броненосных крейсеров. На "Князя Суворова" обрушился град 12-дюймовых снарядов. Он получил подводную пробоину, была разбита кормовая башня, на корабле полыхали пожары. После 45 минут артиллерийского боя броненосец перестал слушаться руля и, охваченный пламенем, вышел из общего строя эскадры. Один из вражеских снарядов разорвался в боевой рубке, и вице-адмирал З.П. Рождественский вместе с командиром корабля получили ранения. Вскоре командующий 2-й Тихоокеанской эскадры получает второе боевое ранение, после чего руководить боем он уже не мог.
Вышедший из строя, весь в дыму и огне, русский флагманский броненосец стал заманчивой добычей для японских миноносцев. Отряд из четырех миноносцев осторожно приблизился к эскадренному броненосцу, чтобы торпедировать его и тем самым добить. Но волонтер Максимов с комендорами открыли из 75-миллиметровой пушки столь меткий огонь, что вражеские минные корабли сочли за благо отвернуть подальше в сторону от "Князя Суворова".
К флагманскому броненосцу, обстрел которого продолжался, подошел эскадренный миноносец "Бедовый" и с большим трудом взял к себе на борт раненого командующего и часть его походного штаба. Вице-адмирал З.П. Рождественский в самом начале сражения получил четыре ранения, в том числе и проникающее ранение черепа и при снятии его с флагмана находился в беспамятстве. Оказавшийся на "Бедовом" флаг-капитан капитан 1-го ранга