Следует понимать, что Белое движение представляло собой своеобразный социальный, политический и этнический конгломерат. Как известно, в нем активно участвовали не только великорусские силы. Объединяли движение, придавая ему определенную цельность, следующие базовые принципы: непредрешенчество (форму будущего государственного устройства должно было определить Учредительное собрание), «единая и неделимая Россия», антибольшевизм. Это движение постепенно эволюционировало и в культурно-национальной и в территориальной автономии в рамках целостного российского государства. Возможность федеративного устройства будущей демократической России в принципе нормально воспринималась лидерами Белого дела. Но полноценного контакта с руководителями национальных движений у них не получилось. Так, правительство Колчака стремилось ввести в легитимное русло многочисленные инициативы национальных организаций и не допускать дальнейшего обострения межнациональной напряженности. Однако именно непредрешенчество, вкупе с объективно приоритетными задачами вооруженной борьбы, требующими максимального сосредоточения всех сил и ресурсов, неопытность чиновников, их неспособность оперативно реагировать на требования момента, не позволили полностью претворить в жизнь многие полезные наработки, в том числе в области осуществления национально-культурной автономии.
Большевики исповедовали иную тактику, принесшую им более ощутимые результаты. В национальном вопросе они апеллировали к интересам национальных элит (в первую очередь левого толка), обещая удовлетворить их интересы в обмен на политическую поддержку. Санкционировав создание национальных республик советского типа, большевики стремились насаждением в них базовых принципов своей системы, опирающейся на власть партии и подчиненных ей силовых институтов, раз и навсегда блокировать национальный фактор интернационалистическим «заслоном». Однако на деле этого не получалось, созданная этническая федерация формировала собственное, сначала социокультурное, а затем — субполитическое пространство. Трансформация национальных руководителей из коммунистов-интернационалистов в этнократически ориентированных местных вождей было лишь делом времени. Представляется, что и в этой коллизии лежат истоки феномена, который можно назвать «национальным нэпом».
Образование в декабре 1922 года СССР также находится в русле рассматриваемой проблематики. Между ленинским и сталинским вариантами принципиальной, сущностной разницы не было. И в первом и во втором случае речь шла о партократическом государстве в интернационалистском облачении.
Сама по себе декларированная Лениным необходимость обеспечения равенства наций несомненно позитивна. Однако он, особенно в своих последних работах, говорил не о национальном равноправии как таковом, а о национальном в контексте «пролетарской классовой солидарности». Соответственно подразумевалось, что к нетрудящимся «классам» это равноправие не относилось.
В практических предложениях Ленина в области форм государственного устройства многонациональной страны ощутима эклектичность. Тут и «свобода выхода из союзов», которую по Ленину следовало подкрепить обеспечением «максимума доверия в пролетарской классовой борьбе со стороны инородцев». Предложение «оставить и укрепить Союз Социалистических Республик» как бы блокируется тезисом о потенциальной возможности «вернуться на следующем съезде Советов назад, т. е. оставить союз советских социалистических республик лишь в отношении военном и дипломатическом». Иными словами, что конкретно имел Ленин ввиду, — федерацию, конфедерацию, — не ясно. Ясно только, что он смотрел на эти вещи как на в общем-то второстепенные, в контексте приоритетов мировой революции, уже в восточном измерении.
Хотел он этого или нет, но из его работы — своего рода завещания в области национальной политики, «К вопросу о национальностях или об «автономизации»» вытекают миазмы ненависти к русским. Ленин с каким-то явно болезненным раздражением говорит об «истинно русском человеке, великороссе-шовинисте, в сущности, подлеце и насильнике, каким является типичный русский бюрократ». Почему бюрократ обязательно «насильник и подлец» — не понятно. А не русский бюрократ по отношению к русским или «чужим», что не такой? Работа интернационалиста Ленина усыпана уничижающими эпитетами и обобщениями-характеристиками — «шовинистическая великорусская шваль», «истинно русского держиморды». Да всю русскую нацию он в интернационалистском раже назвал «великой» только «своими насилиями», великой «только как держиморда». Результаты такого отношения вождя потом в полной мере ощутит на себе русский народ в «великорусской империи».
В своих последних, путанных и противоречивых, записях по национальному вопросу Ленин не раскрыл смысл употребляемых им терминов «новый союз», «новая федерация», хотя они внесли смятение в умы «националов». В Союзном договоре и в последующих союзных Конституциях имелся пункт о праве свободного выхода республик из Союза, что фактически явилось миной замедленного действия. Все эти обстоятельства заставляли большевистское руководство искать оптимальные для него пути развития многонациональной страны, — с одной стороны укреплять коммунистические устои, с другой — как-то учитывать социальную и этнокультурную специфику развития национальных окраин. Этого требовала и внутренняя ситуация и международный фактор, поскольку от идеи мировой революции Ленин и его соратники не отказывались никогда. Сейчас известно, что и советский Восток вождь большевиков рассматривал как своеобразный коридор революционизирования национальных движений в колониальных странах. К тому же национальная проблема активно использовалась политической оппозицией сталинской группировки.
На этом фоне и разворачивался процесс «национально-государственного строительства».
В национальной политике Кремля большое внимание уделялось вопросам землеустройства, социальной помощи населению разоренных окраин, развитию там культуры и образования, подготовке национальных кадров для всех областей хозяйственной и общественной жизни, созданию органов власти, совмещающих функции диктатуры пролетариата и национального представительства и проч. К тому же одновременно проводилась непрерывная работа по насыщению партийных организаций, органов Советской власти, учреждений и ведомств, общественных структур представителями коренных народов республик и автономий. Переход к новой экономической политике сопровождался определенным упорядочением сферы управления национальной политикой: наряду с Наркоматом по делам национальностей, этим занимался отдел национальностей при ВЦИК РСФСР. Через его аппарат проходили все законопроекты, затрагивающие интересы национального развития. Широкое распространение получили практика различного рода обследований на местах, совещаний с представителями национальностей. Это был способ проведения директив центра на места и укрепления связей с ними, а также усиления контроля над деятельностью национальных кадров, подчинения национальной политики укреплению государственной власти и решению хозяйственных задач.
В 20-е годы состоялся ряд совещаний и конференций по национальному вопросу. Он также обсуждался на съездах партии, среди которых в этом отношении особое место занимают X и XII съезды РКП(б) в 1921 и 1923 годах.
В выступлениях по национальному вопросу на XII съезде партии приняло участие 19 человек. В докладе Сталина «О национальных моментах в партийном и государственном строительстве» подчеркивалось значение образования СССР, обосновывался классовый характер политики большевиков в национальной сфере. В докладе отмечалось, что сущность этой политики, равно как и национального вопроса, состояла в установлении принципиально новых отношений между пролетариатом бывшей «господствующей» нации и крестьянством окраинных наций. В своем постановлении «По национальному вопросу» съезд указал, что основная задача партии и Советского Союза в проведении национальной политики состоит в ликвидации фактического неравенства народов. Эта в общем верная формула, нашла однако, весьма противоречивое воплощение на практике, особенно в сфере национально-государственного строительства.
В выступлении на съезде одного из видных национальных деятелей Т. Р. Рыскулова отмечалось, что в условиях нэпа национальный вопрос приобрел острый характер в связи с развитием торгово-ростовщического капитала в отсталых странах, что в свою очередь породило возможную реставрацию феодальных отношений. Это было особенно заметно в Туркестане. Говоря о развитии союза народов советского государства, Рыскулов обратил внимание на два важных момента: первое — точное выяснение взаимоотношений центральной федеральной власти с соответствующими национальными окраинами; второе — хозяйственные взаимоотношения республик при решении проблем социального развития в ранее отсталых национальных районах[116].
Рыскулов и другие делегаты также обратили внимание на специфику хозяйственного развития отсталых национальных районов. В этой связи были подняты принципиально важные вопросы хозяйственного районирования, переноса средств производства к источникам сырья. В решениях съезда говорилось о ликвидации фактического неравенства, расширении прав национальных республик, обеспечивавших возможности развития государственно-правовой и административной инициативы, хозяйственной и культурной деятельности. Съезд рекомендовал учредить в системе высших органов Союза специальный орган представительства всех национальных республик и областей.
Большую роль в национальной политике после XII съезда РКП(б) сыграло совещание ЦК РКП(б) с ответственными работниками национальных республик и областей, состоявшееся в Москве 9–12 июня 1923 года. Оно вошло в историю как Четвертое совещание по национальному вопросу.
Не случайно практически все совещания были посвящены состоянию дел на востоке страны. Именно здесь влияние партии и Советов было явно недостаточным, а его укрепление требовало корректировки методов и форм национальной политики и большего учета этнополитических, экономических и культурных реалий существенно различающихся между собой регионов. В то же время и обсуждение, и принятые на этих форумах решения имели далеко не местное значение. Они давали представление о самых животрепещущих проблемах — самочувствии национальных элит и масс, их интересах и требованиях, межнациональных и межрегиональных отношениях, о результатах взаимодействия центра и республик.