м руку примирения».
Англичане после 40-дневного рейда К. К. Мамантова по Тамбовской, Воронежской и Рязанской губерниям, после разгрома штаба красного Южного фронта и разрушения тыла красных прислали Мамантову телеграмму: «Шлем вам поздравления по поводу ваших блестящих успехов. Ваш рейд войдет в историю военного искусства и явится предметом восторга и зависти для каждого боевого офицера, любого рода оружия и любой армии мира».
Красноармейцы отреагировали частушкой:
Сидит Ленин на заборе,
Держит серп и молоток,
А товарищ Лейба Троцкий
Бежит с фронта без порток.
Разумеется, рассказывались сказки и про «многочисленные зверства и расстрелы»[180], чинимые казаками корпуса, про учиненный ими еврейский погром и так далее.
По поводу зверств: расстреливали чекистов и активных советчиков. А еще чаще их растерзывало само население. В Тамбове красные драпали с такой скоростью, что… позабыли в городе свою верную гвардию — китайцев. Входят казаки в оставленное здание Совдепа, а навстречу встает китаец и козыряет. Думает, его сменить с караула пришли. И этого китайца, и троих его сородичей казаки хотели судить, но не вышло: жители отбили и буквально затоптали.
Еврейский погром… Мамантов ввел в своем отряде сухой закон. Троцкий велел оставлять на пути казаков цистерны со спиртом. Наверное, он искренне полагал — увидев спирт, казаки тут же перепьются, и наступление прекратится.
Раза два к его отряду подступали торговцы спиртом… Мамантов приказывал их вешать «высоко и коротко». По какой причине почти все они были евреи — предоставляю судить читателю. А других «погромов» все же не было. Ах да! Лейбу Бронштейна-Троцкого чуть не поймали! Наверное, тоже погром.
Весной — летом 1919 года в Добровольческую армию шел приток добровольцев, но применялась и мобилизация. Призванных было до 25 тысяч, из них дезертировало меньше тысячи. Цветные полки — Дроздовский, Корниловский и Марковский — пополнились и были развернуты в дивизии.
Состоявшие из мобилизованных крестьян 8-я и 33-я советские дивизии в полном составе перешли к белым. Из пленных красноармейцев была образована Тульская дивизия.
Главные силы белых уверенно наступали: в сентябре заняли Чернигов, Курск, Воронеж. 13 октября Корниловская дивизия взяла Орел, ее конные разъезды вошли в Тульскую губернию. Фронт простирался на 1200 километров от плёсов Нижней Волги Царицына по линии (примерно) Воронеж — Орел — Чернигов — Киев — Одесса. Этот фронт прикрывал очищенные от красных районы с населением в 42 млн человек, площадью в 810 тысяч кв. верст.
До Москвы оставалось 250 км.
Но опять сказалась железная закономерность Гражданской войны: для наступлений в ней все время не хватает сил и людей. Весной 1919 года большевики начали наступление… Растягивается фронт — и кучки людей, эти считаные десятки тысяч, тут же теряются на этих пространствах. Утрачивается оперативная связь между разными частями, дивизии и чуть ли не полки начинают действовать сами по себе…
Погнать на фронт новых людей? Но только часть из них будут идейными бойцами, остальные ненадежны: перейдут к неприятелю при поражении, разбегутся вообще при первой возможности.
То же самое происходит с Добровольческой армией. На громадном фронте в 1200 верст сосредоточено порядка 100 тысяч человек. Из них только 15 тысяч находились в составе этой армии в мае 1919 года. Большинство — вышли из белого подполья, их от силы 10–15 тысяч. Остальные 70–75 тысяч человек, три четверти наличного состава, — люди, примкнувшие к побеждающей силе. Как правило, без всяких идей.
Во время наступления Деникина была создана специальная Комиссия по расследованию преступлений большевиков под председательством Рерберга. И доклад Красного Креста, и Комиссия Рерберга задокументировали просто неправдоподобное количество самых чудовищных преступлений. Здесь же действовал Российский Красный Крест, составивший большой доклад в Международный комитет в Женеве.
По материалам преступлений большевиков в Сибири или в Средней Азии свидетельств намного меньше: там жили менее образованные люди, они меньше писали и читали. Да и меньше знали о своих человеческих правах. И свидетелей там оказалось меньше.
А про то, что делалось на временно освобожденных Деникиным территориях, написано много книг. Самая яркая из них, пожалуй, Нилостонского «Кровавое похмелье большевизма».
При паническом бегстве из Киева большевики просто не успели последовать инструкции, чтобы трупы «не попадали в неподобающие руки».
В Киеве найдено было больше 12 000 голых мужских, женских и детских трупов со следами самых чудовищных пыток. Тут практиковались различнейшие способы умерщвления: разрубание на куски, четвертование, проламывание голов дубиной и пробивание черепа молотком, вбивание кола в грудную клетку и вспарывание животов, умерщвление штыками или вилами с прокалыванием шеи, живота или груди. Некоторых закапывали заживо, причем одна из женщин была связана со своей восьмилетней дочерью. По-видимому, чекисты экспериментировали.
Одно из мест экзекуций выглядело так: «Весь цементный пол большого гаража был залит уже не бежавшей вследствие жары, а стоявшей на несколько дюймов кровью, смешанной в ужасающую массу с мозгом, черепными костями, клочьями волос и другими человеческими остатками. Все стены были забрызганы кровью, на них рядом с тысячами дыр от пуль налипли частицы мозга и куски головной кожи. Из середины гаража в соседнее помещение, где был подземный сток, вел желоб в четверть метра ширины и глубины и приблизительно в десять метров длины. Этот желоб был на всем протяжении доверху наполнен кровью»[181].
В Харькове… Впрочем, то же самое — трупы в разной степени разложения, закопанные живыми. Уютные гнездышки Советской власти: подвалы, пол которых покрыт кровью на несколько сантиметров. Хотя вот главный палач харьковской ЧК, некий Саенко, практиковал снятие кожи «перчаткой» с кистей рук. Для этого жертве обваривали руки крутым кипятком, потом ледяной водой. Ну, и снимали кожу «чулком», вместе с ногтями. Еще любил Саенко втискивать жертве на сантиметр шашку в тело и поворачивать несколько раз.
В одесской ЧК на допросах применялись плети, подвешивание, щипцы. Офицеров разрывали пополам колесами лебедок, поджаривали в печах, хоронили вместе с полуразложившимися трупами. Хищникам в Одесском зоопарке скармливали еще живых людей.
В Екатеринославе захвачена баржа, которую просто не успели утопить, с 500 заложниками обоего пола. В Курске коммунисты взорвали тюрьму при отступлении. 2000 трупов.
В Полтаве чекистка Роза и уголовник Гришка-Проститутка (это кличка у него такая) любили сжигать живьем. Священников и монахов он обычно сажал на кол. Гришка-Проститутка ставил для себя кресло и сидя наслаждался зрелищем.
По данным Комиссии, к осени число жертв красного террора превысило 1700 тысяч человек. Это согласуется с данными британцев. Они приводили примерно такую же цифру.
К сожалению, я не нашел этих данных в книге А. А. Бушкова[182]. Он многословно доказывает, что террор практиковали абсолютно все участники Гражданской войны и были совершенно одинаковы.
Я понимаю, что страшно жить в государстве, основанном ТАКИМИ методами. Я понимаю, что очень хочется доказать свою идефикс: о положительном Сталине. Да только факты не соответствуют идефикс Александра Александровича. Факты ему приходится замалчивать. Не очень достойное дело для того, кто берется писать об истории.
Армия Деникина наступала, ее встречали как освободительницу цветами и благодарственными молебнами. Но армия проходила, и оказывалось, что она совершенно не готова решать никакие гражданские вопросы. В ее тылу сам собой начинался хаос, потому что ни административных кадров, ни органов самоуправления подготовлено не было.
Во время наступления главнокомандующий был главноначальствующим в зоне действия своей армии. Армия проходила на север — и власть передавалась особым главноначальствующим, которых назначал сам Деникин.
В новозанятых районах сформированы области Новороссийская (Херсонская, Таврическая, часть Подольской губерний), Киевская (Киевская, Волынская, Черниговская, Полтавская губернии) и Харьковская (Харьковская, Екатеринославская, Курская, Орловская губернии).
Теоретически в областях предполагалось создавать «областные думы» и органы местного самоуправления, но «везде на территории, непосредственно подчиненной главному командованию, кипела война — с большевиками, «зелеными» или повстанцами, и потому переход от полувоенного к нормальному гражданскому управлению все затягивался»[183].
Говоря короче, армия проходила, а тыла не было.
В обычной войне правительство снабжает свою армию. В Гражданской войне правительство Советской России могло снарядить и накормить Красную Армию. Правительство Юга России снабдить Добровольческую армию не могло.
Добровольческая армия спасала обывателей от расстрелов, пыток, истребления, самых чудовищных форм насилия. Но ей не были благодарны… Разве что в первые дни, даже часы освобождения. А потом «оказывалось»: армия нуждается решительно во всем и получить это «все» может только от самих освобожденных.
Добровольцы рассчитывали на добровольную материальную помощь. Иногда получалось. Был случай, когда владельцы шахт в Донбассе подарили главнокомандующему генералу Май-Маевскому вагон угля — на нужды армии (в сентябре 1919-го, сразу после прихода белых).
Но за тот же самый сентябрь они продали несколько тысяч таких же точно вагонов иностранцам — за твердую валюту. Ведь в сентябре 1919 года добровольцы могли рассчитываться только «колокольчиками» — так называли в народе «донскую валюту», выпущенные белым правительством рубли. Название происходит оттого, что на денежных знаках изображен был Царь-колокол. Так сказать, символ державности.