тво обороны, чтобы начать вооруженное восстание против Китая. Китайские войска вскоре сдались — прежде всего, из-за хаоса, царившего в самом Китае. Как только в начале 1913 г. китайские войска покинули Тибет, Далай-лама возвратился в Лхасу.
Позднее, в 1913 г., в санкт-петербургском храме Калачакры была совершена первая открытая служба — ритуал долгой жизни в ознаменование 300-летия Дома Романовых. Далай-лама направил в Россию подарки и поздравления; разошелся также слух о том, что он объявил цесаревича Алексея бодхисаттвой, который просветит северных иноверцев. Однако попрежнему от Романовых не последовало никакой военной помощи.
Вытеснив китайские войска из некоторых районов Кхама (юго-восточная провинция Тибета), тибетцы вступили в переговоры с Британией, результатом которых стал подписанный в 1914 г. в Шимле договор. Поскольку Британия не признала бы полной независимости Тибета, Далай-лама пошел на компромисс. Британская сторона гарантировала Тибету автономию при исключительно номинальном протекторате Китая. Британцы также обязались не захватывать Тибет и не позволять сделать это китайцам.
Китайская сторона так и не подписала этот договор, и во время продолжающихся пограничных столкновений тибетцев с китайцами в Кхаме Британия так и не вступилась за Тибет. Далай-лама стал искать помощи в других местах.
Тибет получает военную помощь от японии
Победа японцев в Русско-японской войне впечатлила Далай-ламу. Теперь его заинтересовали реформы периода Мэйдзи и происходившие в Японии процессы модернизации, которые могли бы стать образцом для модернизации Тибета внутри буддийской культурной парадигмы. Итак, перед лицом сохраняющейся китайской военной угрозы и в условиях отсутствия поддержки со стороны России или Британии Тибет обратился к Японии с просьбой о модернизации тибетской армии. Особенно заинтересован был в установлении тесных отношений с Японией фаворит Далай-ламы Царонг, возглавлявший монетный двор и государственный арсенал Тибета.
В Лхасу прибыл японский офицер, участник Русско-японской войны Ядзима Ясудзиро. С 1913 по 1919 г. он обучал тибетские войска и исполнял обязанности военного советника по обороне от Китая. Японский буддийский монах Аоки Бунке переводил на тибетский язык японские военные руководства. Он также участвовал в создании государственного флага Тибета, добавив к традиционным тибетским символам изображение окруженного лучами восходящего солнца. Этот сюжет присутствовал в тогдашнем знамени японской кавалерии и пехоты, а позднее, во время Второй мировой войны, стал основой флага японского военноморского флота и вооруженных сил.
Знамя вооруженных Государственный сил Японии
Государственный флаг Тибета
Однако Далай-ламе не удалось обеспечить дальнейшую японскую военную помощь. В 1919 г. японские войска увязли в подавлении движения за независимость Кореи, захваченной Японией в 1910 г. Затем, в 20-е годы, интересы Японии переключились на Маньчжурию и Монголию, а Тибет оставался предметом внимания лишь для ученых-буддологов. Последний японец покинул Тибет в 1923 г., когда великое землетрясение Канто разрушило Токио и Иокогаму.
В следующем году в Лхасе появилась британская полиция. Между тибетскими военными и полицией произошла стычка, в результате которой один полицейский был убит. Царонг строго наказал убийцу, но фракция в тибетском правительстве, выступавшая против модернизации, использовала этот инцидент для того, чтобы настроить Далай-ламу против Царонга. Они указывали на то, что Царонг действовал, не поставив в известность Далай-ламу, а также обвиняли военных в организации заговора с целью свержения правительства. В 1925 г. Далай-лама отстранил Царонга от должности главнокомандующего вооруженными силами, а в 1930 г. вывел его из состава кабинета министров. Таким образом, главный сторонник союза с Японией был устранен.
В декабре 1933 г. Далай-лама скончался. Тибет не восстанавливал отношений с Японией вплоть до 1938 г., когда на сцене вновь появился Царонг. Он сыграл определенную роль в установлении контактов с официальной делегацией союзников Японии в борьбе против распространения коммунизма — немцев.
Попытки примирить коммунистов с буддизмом в России и Монголии
В результате революции 1917 г. в России возникло новое государственное образование — Советский Союз. Поначалу Ленин проводил не такую жесткую антирелигиозную политику. В условиях широко развернувшейся гражданской войны для него более важной задачей была консолидация власти. Даже в 20-х годах, когда коммунистическая власть стала вполне устойчивой, государственная инфраструктура в Бурятии, Калмыкии и Туве была слишком слабой, чтобы заменить систему образования и здравоохранения, существовавшую в буддийских монастырях-дацанах. Поэтому на протяжении этого периода Коммунистическая партия терпимо относилась к буддизму.
В конце 1919 г. князья нескольких монгольских племен объявили об отказе от автономного статуса Внешней Монголии и перешли под юрисдикцию Китая. Под предлогом защиты от Советского Союза в Монголию были введены китайские войска. В конце 1920 г. барон фон Унгерн-Штернберг — фанатичный противник большевиков — вторгся в Монголию с территории Бурятии, изгнал китайцев и вернул власть в стране ее традиционному буддийскому лидеру — Восьмому Джецун-дамбе. Затем он учинил резню, уничтожив без разбора всех оставшихся в стране китайцев и тех монголов, которых он подозревал в сотрудничестве с Китаем.
В 1921 г. монгольский революционер Сухэ-Батор провозгласил в Бурятии Временное коммунистическое правительство Монголии. В течение долгого времени в Монголии были популярны учения Калачакры. Воспользовавшись верой монголов в эти учения, Сухэ-Батор стал преподносить их в выгодном для него ключе и говорил своим последователям, что если они будут сражаться за освобождение Монголии от угнетателей, то в будущей жизни переродятся воинами Шамбалы.
Позднее, в 1921 г., Сухэ-Батор выбил войска Унгерна из Монголии с помощью Красной армии. Он ограничил власть Джецун-дамбы и позволил Красной армии контролировать страну. Власти коммунистической России воспользовались предлогом обеспечения независимости Монголии и ее защиты от возможной агрессии со стороны Китая. Части Красной армии оставались на территории Монголии вплоть до смерти Джецун-дамбы в 1924 г. и последовавшего вскоре за этим провозглашения Монгольской Народной Республики.
В это время в Монголии несколько месяцев находился советский ученый-парапсихолог Барченко, имевший определенные связи в советском политбюро. Там он узнал об учении Калачакры. Барченко пришел к мысли о том, что учения Калачакра-тантры, подчеркивающие космогоническую роль частиц материи, а также описывающие циклы истории человечества и грядущую войну между воинством Шамбалы и захватчиками-варварами, предвосхищали учение диалектического материализма — официальной философии коммунистов. Он захотел ознакомить со своей теорией высшее руководство большевистской партии и, вернувшись в Москву, организовал группу по изучению Калачакры, в которую вошли некоторые высшие партийные функционеры. Наиболее влиятельным среди них был Глеб Бокий — глава особого отдела Объединенного государственного политического управления (ОГПУ, предшественник КГБ). Бокий был главным шифровальщиком управления и пользовался методами дешифровки, связанными с паранормальными явлениями.
Некоторые другие люди в России также считали, что коммунизм и буддизм вполне могут сосуществовать. Так, русский теософ Николай Рерих (1874–1947) совершил несколько путешествий по Тибету, Монголии и Алтаю в поисках Шамбалы между 1925 и 1928 гг. Он полагал, что легендарная родина учений Калачакры — это земля вселенского мира. Из-за связей с Барченко и их общего интереса к Калачакре Рерих прервал свою экспедицию в 1926 г. и приехал в Москву. Там через советского министра иностранных дел Чичерина он предал огласке некое письмо к советскому народу. Рерих заявил, что письмо было направлено гималайскими махатмами — подобно опубликованным Блаватской «письмам махатм». В письме восхвалялась революция, покончившая, в числе прочего, со «злом частной собственности», и обещалась «поддержка в объединении Азии». В качестве подарка от махатм Рерих предъявил пригоршню тибетской земли, которую надлежало насыпать на могилу «нашего брата — махатмы Ленина». Хотя в письме нет упоминаний о Шамбале, оно явилось продолжением теософского мифа о неких центральноазиатских учителях, которые помогут установить мир во всем мире — на этот раз соединенное с признанием роли Ленина как мессии.
[См.: Ошибочные западные мифы о Шамбале.]
Под влиянием Бокия ОГПУ хотело выделить средства Рериху, чтобы он вернулся в Центральную Азию и возобновил контакты с «махатмами», но Чичерин помешал этому. Тем не менее позднее, в 1926 и 1928 гг., на средства ОГПУ все же были организованы две экспедиции в Лхасу офицеров-калмыков, переодетых паломниками. Основной целью этих экспедиций был сбор информации и исследование возможностей для дальнейшего распространения коммунистической идеологии в Центральной Азии, а также расширения сферы влияния Советского Союза. Офицеры-калмыки предложили Тринадцатому Далай-ламе в обмен на сотрудничество с Советским Союзом гарантию независимости Тибета и защиту от Китая.
На протяжении этого периода буддийские лидеры в Советском Союзе и Монголии также пытались приспособить буддизм к существованию в коммунистическом обществе, указывая на схожие черты этих двух систем. Начиная с 1922 г. ленинградский храм Калачакры стал центром обновленческого движения. Это движение, возглавляемое Доржиевым, стало попыткой реформации буддизма в целях приспособления к советской реальности путем приближения жизни монахов к общежитийным нормам раннего буддизма. На первом Всесоюзном съезде буддистов СССР, состоявшемся в 1927 г., Доржиев подчеркивал схожесть буддийской и коммунистической идеологий, направленных на благо человечества. Вслед за первой лхасской экспедицией ОГПУ Доржиев направил Тринадцатому Далай-ламе письмо, восхваляющее советскую политику по отношению к национальным меньшинствам. В письме говорилось, что Будда фактически был основателем коммунизма, что Ленин был высокого мнения о Будде и был проникнут буддийским духом. Доржиев вновь пытался использовать свое влияние, чтобы склонить Далай-ламу к повороту в сторону Советского Союза, подобно тому, как раньше он старался сблизить Тибет с Россией, отождествляя ее с Шамбалой, а императора Николая II — с Цонкапой.