[165] за риф?
Многие обстоятельства выглядели необъяснимыми, но сейчас было не до этого.
Толчок был не слишком сильный. И хотя руль выдержал два удара килем о риф, на судно обрушилась огромная волна. К счастью, мачты устояли, штаги и ванты выдержали. В трюме воды не было, и, похоже, «Святому Еноху» не грозит участь «Рептона». Возможно, не хватает всего нескольких дюймов воды, и, когда начнется прилив, судно сойдет с мели. Но от удара порвались тросы, удерживающие кита, и течение снесло его в море.
Однако сейчас есть более серьезные поводы для беспокойства, чем потеря сотни бочек жира. «Святой Енох» сидит на мели, и надо искать выход из этого положения.
Боцман Олив предпочел не заговаривать о происшествии с Жаном-Мари Кабидуленом. У того были бы основания ответить: «Ну что ж… это всего лишь начало конца».
Тем временем месье Буркар и старший офицер совещались на юте.
— Так, стало быть, в этой части Тихого Океана встречаются мели?
— Не знаю, что и думать, — ответил месье Буркар, — но совершенно точно, что на картах не указано ни одной мели между Курилами и Алеутскими островами.
Действительно, даже на самых современных картах не значилось ни мелей, ни рифов в той части океана, где 120-й и 160-й меридиан пересекаются с 50-й параллелью. Правда, вот уже более двух суток туман не позволял капитану Буркару определиться. Но, по сделанным девятнадцатого октября наблюдениям, судно находилось более чем в двухстах милях от Алеутского архипелага. Трудно себе представить, что ветер или течение могли отнести «Святой Енох» на большое расстояние.
И тем не менее напороться на риф он мог только у крайней оконечности Алеутских островов.
Спустившись в кают-компанию, месье Буркар разложил на столе карты и принялся их изучать; он уточнил местонахождение судна по компасу, определил расстояние, пройденное за три дня. И если даже допустить, что за это время судно продвинулось на двести миль, то есть до Алеутских островов, все равно рифов тут не было.
— И не может быть, — заметил доктор Фильоль, — разве что произошло изменение рельефа дна и возвышенность образовалась после того, как сделали эти карты?
— Изменение рельефа дна? — переспросил месье Буркар, он как будто не исключал такую возможность.
За отсутствием других объяснений можно было согласиться с подобным предположением. Да и разве не могло произойти медленного или внезапного подъема почвы под воздействием подземных сил, так что в результате образовались риф или мель? Разве мало примеров такого рода теллурических явлений[166] в районах вулканической активности? Ведь они находятся поблизости от вулканического архипелага. Всего два с половиной месяца назад моряки видели пламя над кратером Шишалдина на острове Унимаке.
Хотя эта версия выглядела вполне правдоподобно, большая часть экипажа, как мы это вскоре увидим, ее отвергла.
В конце концов, что бы ни было тому причиной, «Святой Енох» на мели, это, увы, очевидно. Боцман Олив дважды бросал лот с кормы и с носа — глубина не превышала четырех-пяти футов.
Первое, что приказал сделать капитан Буркар, это внимательно осмотреть трюм. Жан-Мари Кабидулен и плотник Ферю удостоверились, что вода нигде не проникла сквозь обшивку и течи нет.
Следовало дождаться утра, чтобы выяснить природу этого неизвестного тихоокеанского рифа, а с началом штормовой погоды «Святому Еноху», может быть, удастся освободиться.
Ночь показалась всем бесконечной. Офицеры не разошлись по своим каютам, матросы не пошли в кубрик. Каждую минуту могло произойти что-нибудь непредвиденное. Иногда ощущалось подергивание киля… А вдруг судну удастся сойти с этого каменистого ложа под воздействием течения. Или может случиться, что оно соскользнет в ту сторону, куда дало крен, и снова окажется на плаву?
Впрочем, капитан Буркар из предосторожности приказал спустить на воду вельботы, загрузив в них как можно больше провизии на случай, если экипаж вынужден будет покинуть судно. Кто знает, не придется ли добираться до ближайшей земли в вельботах? А это должны быть острова Алеутского архипелага, если только в силу каких-нибудь совершенно необъяснимых обстоятельств «Святой Енох» не оказался в другом месте. Впрочем, опрокидываться судно как будто не собиралось, что, однако, вполне могло бы произойти, если бы кит все еще был пришвартован к борту.
Размышляя о том, что может помочь судну сняться с мели, капитан Буркар возлагал надежды на прилив. Приливы в Тихом океане обычно слабые,[167] и капитану это было известно. Но кто знает, может, сняться с мели судну позволит повышение уровня воды даже на несколько дюймов? Тем более что судно врезалось не слишком глубоко, а зацепилось только концом киля.
Прилив начался около одиннадцати часов и к двум часам должен достичь верхней отметки. Капитан и офицеры внимательно следили за приливом, он возвестил о себе легким плеском воды в ночной тишине. Наконец плеск прекратился, море снова успокоилось, но, к сожалению, ничего не переменилось: «Святой Енох» лишь почувствовал несколько толчков, и киль царапнул подводную гряду. Большие приливы в этом месяце маловероятны, а потому шансы сняться с мели во время прилива уменьшались с каждым часом.
С началом же отлива появлялось опасение, что ситуация ухудшится: с отступлением воды судно могло потерять остойчивость[168] и опрокинуться. Лишь к половине пятого утра стало ясно, что этой катастрофы можно не опасаться. Но на всякий случай капитан приказал приготовить упоры к бортам корабля из брам-реев. Устанавливать их, однако, не понадобилось.
Около семи часов туман на востоке окрасился розовым светом. Солнце, поднимавшееся над горизонтом, не смогло его рассеять, и все снасти пропитались влагой.
Само собой разумеется, офицеры на юте и матросы на баке пытались разглядеть сквозь туман место, где застрял «Святой Енох». Пока еще не было возможности обойти вокруг него на шлюпке. Важно точно определить местоположение рифа, его размеры и форму, а также выяснить, образует он сплошной массив или во время отлива из моря выступают лишь отдельные скалы.
Но даже в нескольких метрах от борта ничего не было видно. Не слышалось и плеска воды о выступающие на поверхность скалы. Короче, оставалось только ждать, когда рассеется туман. Как и в предшествующие дни, это могло произойти не раньше полудня. Тогда, если позволят обстоятельства, месье Буркар попытается определить местоположение судна при помощи секстана[169] и хронометра.
Еще раз внимательно осмотрели трюм. Папаша Кабидулен и плотник Ферю, передвинув большое количество бочек, окончательно убедились, что воды в трюме нет. Ни набор корабля, ни обшивка не пострадали от толчка. В общем серьезных повреждений не обнаружили. Но, переставляя бочки, бочар наверняка думал, что их следовало бы поднять на палубу и выбросить за борт, как полные, так и пустые, чтобы облегчить судно.
Время шло, а туман все не рассеивался. Месье Буркар и старший офицер осмотрели территорию в радиусе полукабельтова от судна, но не обнаружили ничего, что могло бы помочь определить местоположение и природу рифа.
Прежде всего необходимо выяснить, есть ли поблизости какой-нибудь берег, куда могли бы пристать вельботы, если судно все-таки придется покинуть. Правда, капитан Буркар полагал, что поблизости не может быть ни континента, ни архипелага. И в ответ на вопросы доктора Фильоля решительно заявил:
— Нет, доктор, нет. Повторяю, несколько дней назад я сделал надежную обсервацию.[170] Только что я снова проверил свои расчеты. Они точны, и мы должны находиться по крайней мере в двухстах милях от оконечности Алеутской гряды.
— Тогда я возвращаюсь к моему объяснению, — ответил доктор Фильоль. — Очевидно, произошел подъем дна и образовался риф. На него и наткнулся «Святой Енох».
— Очень может быть, — сказал месье Буркар, — так как совершенно не могу допустить, что я ошибся в расчетах или что нас отнесло так далеко на север.
Большим невезением было отсутствие даже малейших признаков ветра. Во-первых, при ветре рассеялся бы туман и очистился горизонт, во-вторых, если бы ветер дул с запада, то, поставив паруса, быть может удалось бы снять судно с мели.
— Надо подождать, друзья мои, надо подождать! — повторял капитан Буркар, чувствуя, как нарастают нетерпение и тревога экипажа. — Я рассчитываю, что туман рассеется во второй половине дня и мы сможем разобраться в ситуации. Надеюсь, мы выберемся отсюда без особых потерь.
Но когда матросы видели, как Жан-Мари Кабидулен покачивает своей большой взъерошенной головой, давая этим понять, что не разделяет оптимизма капитана, уверенность их шла на убыль.
Тем временем, чтобы помешать надвигавшейся с востока приливной волне посадить судно на мель еще глубже, месье Буркар, посоветовавшись со старшим офицером, решил завести верп от кормы.
Боцман Олив и двое матросов спустили один из вельботов, чтобы выполнить под руководством лейтенанта Алотта эту требующую осторожности операцию. Вельбот отвалил, а с борта «Святого Еноха» начали травить якорный трос.
Выполняя распоряжение капитана Буркара, лейтенант бросил лот примерно в пятидесяти футах от судна. Он вытравил уже добрых двадцать саженей, но, к его великому удивлению, лот не достал дна. Операцию повторили с этой стороны несколько раз в разных местах — результат был один и тот же: лот нигде не коснулся дна.
В таких условиях бросать якорь бесполезно, он не сможет зацепиться. По всей вероятности, края рифа обрываются отвесно.
Об этом лейтенант, вернувшись на борт, и доложил капитану. Это месье Буркара очень удивило. Он полагал, что риф скорее должен иметь вытянутую форму, ведь судно село на мель плавно, почти не почувствовав толчка, словно скользнуло по поверхности очень пологого гребня.