– Офицер, я был здесь весь вечер. Спросите доктора. Я принес собаку на операцию.
Ветеринар поднял руки, и вода стекает по его запястьям, смачивая операционную одежду. Он кажется таким же перепуганным, как и я, и рьяно кивает.
Я говорю:
– У меня нет вашего заключенного.
Это правда. У меня его нет.
Проходит шесть часов, прежде чем меня выпускают. За это время они тщательно реконструируют мой день. Проверяют системы наблюдения, встроенные в мою квартиру. Проверяют GPS-лог моего имплантата. Допрашивают Аминат. Показывают мне видео с освобождением заключенного. Я отчетливо вижу человека, который выглядит как я, но соответствующего сигнала моего имплантата нет. Его временные метки говорят, что меня и рядом с Убаром в это время не было. Двойник распадается, пока его бьют. Когда рассеивается туман, не остается ничего. Даже пятна на полу. Мне их почти жалко, потому что у них остается пустая камера, солдат, отсасывающий у собственного пистолета, и видеосъемка призрака. Кто-то потеряет из-за этого работу, но не я.
– Это не я, – повторяю я. – Вы нашли мою ДНК? Нет, не нашли. Потому что это не я. Нет, я не знаю, кто это или что это.
Когда Аминат забирает меня, я предполагаю, что мы под наблюдением, и мы говорим лишь о том, как возмущены незаконным задержанием и давлением. Мы живем своей жизнью, словно ничего не случалось.
Когда мы спим, я беру Аминат в ксеносферу. Настоящий я, а не грифон. Я показываю ей мой лабиринт, и мы гуляем в нем, держась за руки.
– Значит, сработало? – спрашивает она.
– Да. Двойник-слизняк распался на составляющие элементы и рассеялся. О45 в недоумении, они думают, что, возможно, Полынь создала двойника после моего визита в Утопия-сити.
– У тебя проблемы?
– Не совсем. Может быть. Не знаю. Я играю жертву. Мне наплевать. Они задержали мою зарплату, но это не беда. Я все равно не хочу на них работать.
– Кто это был?
– Эледжа? У этого парня была своя теория. Они с группой соратников распознали вторжение и, кроме того, догадались, что американский развод мостов с ним связан. Они организовали группу, чтобы пробраться в американскую колонию в Лагосе. Хотели поймать нескольких американцев и выпытать у них секрет. Думали, что спасают мир.
– Так что ты с ним сделал?
– Ойин Да о нем позаботится, возможно, использует его знания, проберется в колонию, придумает, как изменить ситуацию.
– А почему ты этого не сделаешь?
– Потому что я не из тех, кто спасает мир. Я не герой, Аминат. Я просто мальчик, полюбивший девочку. Я последний сенситив. В банке я не нужен, потому что нападений больше нет. Смерть всех телепатов сделала меня ненужным, но это ерунда, потому что мне плевать на работу. Все, чего я хочу, – это проводить дни с тобой. Больше ничего.
– Кааро, это предложение руки?
– Это воспоминание самоуничтожится через пять секунд после пробуждения, – говорю я.
Одолеваемый сомнением, замолкаю на минуту.
– Милая, – говорю я.
– Ой-ой, смена интонации, – говорит Аминат. – Должно быть, что-то серьезное. Что ты в этот раз натворил?
– Я виделся с Шесаном.
– Зачем?
– Хотел его освободить. – Я делаю паузу. – Милая, я не знаю, как это сказать. Он говорит, что ты коп.
– Ты это сделал?
– Что сделал?
– Освободил его?
– Что? Нет… э, нет, я не смог. Он… нет.
– Спасибо.
– Ну? Так ты полицейская под прикрытием?
Лепестки вишни плавают в воздухе, плюя на гравитацию. Мы на краю моей зоны в ксеносфере. Мой огромный страж патрулирует границу, его длинные косы тащатся по полу следом за ним. Тут и там по траве разбросаны миниатюрные танки, полтора метра в длину, метр в высоту.
– Это игрушки? – спрашивает Аминат.
– Нет, это «Голиафы». Гитлеровские самоходные мины, разработанные с целью остановить наступление союзников во Второй мировой. Я видел их в газете. Здесь оседает мой ментальный хлам. А ты пытаешься отвлечь меня от вопроса.
– Не в этом дело. Я пытаюсь собраться с мыслями.
– Это бинарный вопрос, Аминат, типа «да или нет».
– Хочешь прочитать мою память?
– Нет, – говорю я. – Я никогда не буду этого делать.
– И никто нас здесь не услышит?
– Говори свободно.
– Я работаю на О45.
– Что?
– Успокойся.
– Тебя приставили следить за мной?
– Нет, Кааро, просто расслабься и послушай. Много лет назад в Лагосе мой брат поджег и спалил весь наш дом. Ты это уже знаешь и видел, как Лайи горит. Руины еще дымились, когда заявились агенты О45 и увезли его. Он был совсем юный, перепуганный, голый и в слезах. Они взяли образцы крови и кожи у меня, папы, мамы, у всей семьи. Младшей сестры не было дома, но всем остальным пришлось сдать анализы.
Они не выпускали Лайи, так что я подала несколько исков. Однажды вечером, в разгар этой истории, я шла домой, и вдруг рядом остановилась машина. Я готова была сбросить туфли и бежать. В то время в Лагосе было много похищений. Водитель был такой крепкий, мускулистый. На заднем сиденье была прекрасная женщина, которая знала мое имя и попросила меня сесть к ней.
– Феми Алаагомеджи, – говорю я.
– Она самая. Она спросила меня, чего я надеюсь добиться, а я сказала, что хочу вернуть брата домой. Она задала мне несколько конкретных, вполне резонных вопросов об общественной безопасности. Я сказала, что присмотрю за ним. Ты знаком с Лайи. Он не причинит вреда людям. Никто даже не обжегся, когда дом сгорел.
– И она заманила тебя в О45.
– Не сразу. Она сказала, что мне понадобятся специальные навыки, чтобы присматривать за человеком с такими способностями, как у моего брата. Предложила мне пройти обучение.
– Да, это на нее похоже.
– Шесть месяцев я обучалась в Майдугури.
– У Данлади?
– Хренов Данлади? Нет, он уволился, но легенды о нем живы. После обучения Феми сказала, что они могли бы предоставить мне почетный статус агента О45. Обрисовала плюсы и сказала, что я все равно буду выполнять работу агента. Я придумала приспособления, которые делают Лайи безопасным. Феми чуть дополнила их, и брата выпустили под мой надзор.
Наверное, поэтому Феми и была против наших отношений с самого начала.
– Когда Шесан начал за мной ухаживать, я понятия не имела о его криминальных делах. После свадьбы Феми вызвала меня и дала мне новое задание. Состояние Лайи было стабильным много лет. Она приказала мне следить за моим мужем. Я отлично справлялась, пока не заразилась туберкулезом.
– А я? Я твое новое задание?
– Нет, Кааро. Наша встреча была случайностью. Феми Алаагомеджи делала все, чтобы отвадить меня от тебя. И никогда ничего у меня о тебе не спрашивала. Ничего секретного, по крайней мере. Как мы оба знаем, за тобой следят другие люди, и вообще, она о тебе знает больше моего.
– Почему тебя хотели взорвать?
– Я не могу тебе сказать.
– Аминат…
– Тебе придется уважать границы моей работы, Кааро. Я не могу, не буду рассказывать тебе о своих заданиях. Могу сказать, что оно никак с тобой не связано, но дальше этого пойти не готова.
Я киваю.
– Разбуди меня. Выведи из этого места, – говорит она.
Мы снова в квартире, и она обхватывает мое лицо руками и целует меня.
– Кааро, я люблю тебя. Я никогда не допущу, чтобы тебе причинили вред. Не позволю, чтобы с тобой случилось что-то плохое. Я всегда буду тебя защищать. Ты понимаешь?
– Да.
– Ты веришь мне?
– Да.
Она снова целует меня и не отпускает.
Мы живем своей жизнью, Аминат и я. Время от времени она исчезает, но ничего не объясняет, а я не спрашиваю. Она непостижима или, скорее, предпочитает, чтобы я о ней ничего не знал, а я никогда не буду лезть ей в душу. «Я такая же непостижимая», – часто говорит она, цитируя Уитмена.
Когда Йаро восстанавливается, я забираю его к себе, и он составляет мне компанию, пока Аминат нет. Он с трудом поддается одомашниванию, но я не теряю надежды. Он ходит со мной на поле, когда я играю в футбол.
Тихо, неумолимо, невзирая на попытки людей вроде Ойин Да и Эледжи, вторжение продолжается. Человечество умирает по одной клетке за раз. Не знаю, что случится, когда все мы станем полностью ксено, но это словно изменение климата или тот астероид, что столкнется с Землей и уничтожит нас. Мы все думаем, что будем давно и прочно мертвы, когда начнется вымирание.
Инопланетянин во мне говорит, что это заблуждение. Мы все будем зрителями этой катастрофы.
Мы все будем сидеть в первом ряду.
Благодарности
Без помощи семьи книгу не напишешь. Спасибо Бет и Хантеру за то, что дают мне чувство стабильности и прощают мне, что я столько времени провожу, запершись на чердаке.
Спасибо Джиде Афолаби, постоянному читателю; Трише Салливан за долгие телефонные разговоры и поддержку; моим товарищам по кисти и перу: Рочите, Альетт, Мии, Виктору, мисс Синди, Зену, Изабель, Виде, Нене, Карин; моему сообщнику по преступлениям, Нику Вуду (Амандла!); моим многочисленным матерям – Кари, Лиз Уильямс, Афине Андреадис, Лоре Миксон, Кейт Эллиотт, Пэт Кадиган; Чикодили Эмелумаду за то, что не дает мне зазнаться; Кармело Рафале; Милтону Дэвису; Робу Уайту; Джейсону и Лесли из издательства «Apex» за убойную работу над «Роузуотером»; всем моим приятелям из «African Fantasy Readers Group» и «State of Black Science Fiction»; Джеку «Королю» Кирби за вдохновение на всю жизнь.