– Мотор не глуши, – говорит Аминат машине. И выходит наружу. – ЭЙ!
Алиссу скрутили четверо мужчин, и никто даже и не пытается ей помочь. Аминат стреляет в воздух, а потом целится в нападающих. Они разбегаются, оставив Алиссу на тротуаре – в синяках, но спокойную. Выстрел и его эхо вызывают панику, и шум нарастает. Толпа сбита с толку и сбивает с толку. Она хаотична. Из-за давки Аминат и Алиссе не добраться до машины. Ее не угонят – вдали от имплантата Аминат двигатель заглохнет, – но могут разобрать на детали. Аминат убирает пистолет. Толпу не застрелишь. Сориентировавшись, она говорит:
– Доберемся до собора и там переночуем. Уверена, завтра порядок восстановят.
Она приковывает Алиссу к себе наручниками. Ей не хочется этого делать, но Аминат не может себе позволить снова ее потерять.
Какие-то люди вопят: «Джек Жак – что надо вожак» – один из дурацких слоганов мэра. Может, он погиб? Аминат эта фраза бесит, но мэр всегда был популистом. Он знает, как завоевать благосклонность народа. Толпа уже набрасывается на машины, и дороги становятся огромными стоянками для брошенных автомобилей. Некоторые из них горят. Никто не может сказать, в чем причина этого буйства. Аминат пытается двигаться вместе с толпой, пока ищет путь к собору. Ей виден его шпиль. Алисса несколько раз спотыкается, но в целом обузой не становится. Аминат приходится врезать всего четверым, прежде чем они с Алиссой достигают собора и обнаруживают, что он закрыт, а люди колотятся в двери, пытаясь попасть внутрь.
– Ладно, план Б.
Алисса пожирает здание глазами.
– Он прекрасен. Люди потрясающи.
– Ага, напомни мне как-нибудь за пивком рассказать тебе об арочных контрфорсах. – Аминат проверяет свой подкожный телефон: Нимбуса нет. Она просматривает загруженные в память карты в поисках убежища. Потом звонит Олалекану.
– Босс?
– Мы идем пешком.
– Повторите, пожалуйста. Погромче.
– Мы идем пешком.
– Почему? Я тут читаю, что в городе волнения, толпы и погромы…
– Я знаю. Мы в один угодили. Ты можешь меня отсюда вытащить? И свяжись с моей машиной. Пошли по радио приказ на имплозивное самоуничтожение.
– Постараюсь помочь.
– Ты можешь послать за мной команду?
– Подождите… подождите… да, но с оговорками, босс.
– Поясни.
– В ближайшие шесть часов команды точно не будет. Вам придется найти себе нору и переждать в ней.
Аминат застывает и вспоминает об Эфе, которая живет в этом районе.
– Это я сделать могу. Отслеживай мой телефон по сотовой сети.
– Я засек ваши текущие координаты, в полночь повторю.
– Ты дома был?
– Нет, босс.
– Когда все устроишь, иди домой. Ты все равно ничего не сможешь сделать, пока я не доставлю Сатклифф.
– Никак нет. Мать занята, а я не уйду, пока не буду уверен, что вы в безопасности.
– Хотя бы приляг и вздремни.
– Как скажете, но если буду нужен – звоните.
– Хорошо. – Она вспоминает о Кааро. – Олалекан, позвони мне домой. Ты знаешь, что сказать.
– Вас понял.
Он и раньше говорил это Кааро, пока Аминат была на задании. Отключив телефон, она отвлекает Алиссу от созерцания собора.
– Держись рядом со мной. Если буду идти слишком быстро – дважды стукни меня пальцем по ладони. Ничего не говори. Ты помнишь, как Алисса вела себя в ночном городе?
– Нет, – отвечает Алисса.
– Ночью в Роузуотере бывает опасно, и не только из-за людей. Держись тихо, говори только если это будет совершенно необходимо.
Алисса кивает, и они пускаются в путь. В небе еле слышно гудят дроны. Ни полицейских, ни военных не видно, однако дроны, если нужно, могут вести инфракрасную съемку. Позднее записи просмотрят, и преступники будут пойманы и наказаны.
– Эй, дамочки, сколько?
– Эй, детка. Классные ножки!
– Покажи свою yansh.
– Wey ya particulars?
Несколько мужчин следуют за ними, не прекращая своих монологов. Одного особенно настойчивого Аминат приходится утихомирить. Кто-то светит ей в глаза фонарем; Аминат достает пистолет и направляет на источник света. Тот гаснет.
Алисса послушна; она ничего не говорит. По мере того как они удаляются от собора, давка ослабевает. Улицы утратили привычный вид, но Аминат почти уверена, что идет в правильную сторону. Поблуждав среди редеющих толп, они видят перегородившую дорогу цепочку мужчин и женщин. Все они вооружены: хоккейными клюшками, крикетными битами, досками и граблями.
– Поворачивайте обратно, – говорит стоящий в центре мужчина. – Вам тут не место.
– Нам с подругой нужно пройти на соседнюю улицу, – отвечает Аминат.
– Вы мародерки. – Он смотрит на их скованные наручниками руки. – А может, беглые преступницы. Мы вызовем полицию.
Аминат показывает ему удостоверение.
– Дайте нам пройти, сэр.
Цепочка не разрывается.
– Послушайте, я понимаю, что вы пытаетесь защитить свои семьи и дома, и отношусь к этому с уважением, но я должна попасть на соседнюю улицу. У меня нет на это времени.
Люди переглядываются, но не двигаются с места.
– Я имею право арестовать вас за то, что вы мне мешаете. Я могу вас перестрелять. Я могу вас, дураков балованных, избить до полусмерти, несмотря на то, что устала. Вам что больше…
– Можно я кое-что предложу? – спрашивает Алисса. – Мы устали от насилия. Может, вы нас сопроводите?
Когда они подходят к дому Эфе, Аминат признает, что предложение Алиссы было мудрым. На стук в дверь Эфе не отвечает, и Аминат приходится ей позвонить. Эфе затаскивает их обеих в дом, сердито покосившись на дружинника. Она крепко обнимает Аминат.
– Ты чего так поздно шляешься в такой-то вечер? – спрашивает Эфе.
– Я работаю на правительство.
– Ага, поддельными лекарствами занимаешься, я помню.
– Нет. Я не могу рассказать тебе, что именно делаю, но к поддельным лекарствам это отношения не имеет.
– Как скажешь. А это что за белая девица? Арестантка?
– Не совсем. Я должна тебя кое о чем попросить. – Аминат снимает наручники. – Нам нужно где-нибудь переночевать. Завтра же утром мы слезем с твоей шеи.
Эфе шлепает ее по плечу.
– И просить не надо.
Позже Аминат принимает душ и переодевается в приготовленную Эфе одежду. Алисса идет в душ следующей, но, взглянув на нее со спины, Аминат ее останавливает.
– Алисса, у тебя на шее два ветряных червя.
Личинки эолий чаще встречаются в болотистых районах неподалеку от купола и любят забираться людям под кожу. Это очень больно, а для детей бывает что и смертельно. Но эти личинки спокойно лежат на коже Алиссы – такое Аминат видит впервые.
– Я их не чувствую, – говорит Алисса.
Аминат думает, что, возможно, обозналась, и снимает одного из червей с шеи Алиссы. Тот немедленно изгибается и впивается ей в палец. Боль такая, словно ей вырывают ноготь пассатижами. Алисса помогает ей избавиться от червя и затаптывает обоих.
– Аминат! Посмотри, что показывают, – зовет Эфе.
По всем каналам, на всех новостных сайтах – везде, где только можно, звучит речь Джека Жака.
– …знаю, что вы устали и боитесь, и мысленно я с вами, где бы вы ни были этой ночью. Сегодня некие трусы вздумали испытать на прочность нашу решимость, мою решимость подарить Роузуотеру – каждому его жителю – современность и процветание. Погибло тридцать пять жителей города, среди них – семеро детей. Я был на месте взрыва, но остался невредим. Будьте уверены: мы расследуем это злодеяние и настигнем тех, кто его совершил. Для осмотра места преступления правоохранительные органы вынуждены были временно отключить Нимбус, но меня заверяют, что он заработает уже к завтрашнему утру. Сам я планирую провести этот вечер с хорошей книгой.
– Вот уж вранье. С такой-то красоткой-женой? – фыркает Эфе.
– Ложитесь спать, зная, что вы в безопасности и что я думаю о вас. Ложитесь спать, зная, что я отомщу тем, кто убивает наших детей. Слава Роузуотеру. Слава Федеративной Республике Нигерия.
Когда лицо мэра исчезает с экрана, Аминат задается вопросом, что Жак скрывает на этот раз.
Уснуть получается не сразу, но в конце концов одеяло тьмы все же укутывает ее.
Интерлюдия2066, Лагос, неизвестное местоположениеЭрик
Я получаю срочное сообщение от Феми Алаагомеджи. Мне приказано собрать вещи и приготовиться к отъезду из Лагоса. Сопровождение прибудет за мной в течение часа.
Никакого объяснения не прилагается, а я собирался пойти на день рождения к другу – надел асо эби[16] из дорогой ткани и все такое прочее. Мне не положено знать, куда меня везут, поэтому пришедшие за мной агенты нахлобучивают мне на голову искажающий шлем. Телефон мой больше не работает, и все, что я вижу на ладони, – это тускло-оранжевый огонек индикатора, вспыхивающий и гаснущий раз в шесть минут. Я сижу с двумя сопровождающими в джипе с тонированными стеклами, одетый в синий кафтан и сраный шлем, бесконечно играющий «Fukushima Romance». Четыре часа и две санитарные остановки спустя меня заводят в какое-то здание. Усаживают на стул, избавляют от шлема. Первое, что я вижу в реальном времени, – задница последнего из сопровождавших меня агентов, покидающего комнату.
Я в стерильном помещении – белые стены, никаких украшений, рециркулированный воздух, звукоизоляция, слабый химический запах дезинфицирующего средства. Дверь герметичная – я не могу даже разглядеть ее контур. Что ж, хотя бы стул, на котором я сижу, мягкий и с подлокотниками. Жалко только, что они мой багаж не захватили, – было бы что почитать.
Время в комнате измерять не по чему, и я не знаю, сколько мне приходится ждать, – кажется, несколько часов. Потом дверь распахивается и входит мужчина.
– Эрик, мне поручили подвергнуть вас нескольким тестам. Заранее извиняюсь. Они утомительны и однообразны, но необходимы. Вы их уже проходили.
– Кто вы?
– Я не могу вам сказать, и это не имеет значения.