Он снова выйдет к ним.
Что касается поиска носительницы, сейчас Энтони не может считать его первоочередной задачей. Выживание прежде всего. Дому с его протоколом перемещения придется подождать.
Он полностью погружается в ксеносферу. Темных пятен гораздо больше, они ближе друг к другу, а сама ксеносфера разбита на части, словно Вид-516 поглощает ее или завоевывает территорию. Глупо было укомплектовывать им опоры; плохое решение. Впрочем, может быть, это земная среда каким-то образом стимулирует его рост. Да и то, что он выбрал себе в аватары совершенного психа, переполненного ненавистью, не помогает. Люди в ксеносфере ни о чем не подозревают и попросту тонут во тьме. Для них ничего не меняется, разве что кошмары им теперь снятся другие.
Его ожидает Молара.
– Готов поговорить? – спрашивает она. На этот раз Молара приняла облик гигантской бабочки без каких-либо человеческих черт.
– У меня были другие планы, но я слушаю.
– Твоей опоре конец, она смертельно ранена. Я могу пробудить новую и продолжить работу на другой тектонической плите.
– Если бы ты могла это сделать – ты бы уже это сделала.
Она начинает быстрее взмахивать крыльями.
– Я ждала из уважения к тебе.
– Не держи меня за дурака, Молара.
– Ладно, во время переговоров с Домом куратор приказала мне позволить тебе проиграть, чтобы мы узнали, что конкретно пошло не так. Когда мы переключимся на вторую по размеру опору, внедренную в Тихоокеанскую плиту под Самоа, мы не повторим этих ошибок.
– Понятно.
– Ты не согласен.
– Африканская плита ничем не хуже.
– Это никак не связано с тектоникой плит.
– А с чем тогда? Да, мне нужна помощь. Если мы будем работать вместе, мы можем остановить это растение. Оно, скорее всего, присутствует и в других опорах и оживет, когда вы их пробудите. К тому же, Полынь еще…
– Ты до сих пор называешь ее придуманным людьми именем?
– Что ж, тогда заткнись и смотри, как я буду проигрывать, – говорит Энтони. – Фиксируй все мои ошибки.
– Ты злишься. Я удивлена, маленький человеческий аватар, поскольку это и есть твоя функция: умереть во благо домян. Твоя и моя функция. Опора, похоже, сохранила в тебе гораздо больше человеческого, чем должна была. Этого стоило ожидать – они вечно все портят.
– Ты…
– Заткнись. Моя работа закончится, когда последний домянин переместится на Землю, – и как, по-твоему, что тогда случится? Мы – конструкты, биологические и психические конструкты, созданные для конкретной миссии, по завершении которой нас деактивируют. Так и должно быть. Кончай ныть и займись делом.
– А носительница?
– Носительница признана контаминированной, потерянной. Мы начнем процесс заново в Тихом океане. Позволь этой… драме достичь финала, постарайся, чтобы вся информация попала к инженерам на серверной луне, а потом сворачивай проект. И не веди себя как хренов ребенок.
Она улетает, несомая психическими потоками несложившихся отношений, последствий наводнения и скорой химиотерапии.
Энтони зол на нее, и больше всего его злит ее правота. Но уж если ему не избежать конца, этот конец будет ярким, как сверхновая. А для начала он попросит помощи у людей. Он знает к кому обратиться.
Энтони начинает поиск Кааро.
Глава двадцать восьмаяКааро
Кааро перекладывает специально приготовленную собачью еду из сотейника в миску Йаро. Пес начинает есть еще до того, как первые ложки растекаются по дну.
– Помедленнее! Оцени вкус, псина неблагодарная. Я несколько часов на это убил.
Йаро продолжает заглатывать еду, время от времени бросая взгляд на хозяина, но в основном сосредоточившись на пище. Кааро ставит сотейник в раковину, наполняет водой, выдавливает туда несколько капель моющего средства и разбалтывает. Открывает холодильник, достает пиво и захлопывает дверцу.
– Предпоследняя бутылка, – предупреждает холодильник.
– Иди на хер, – отвечает Кааро. – Я знаю. Я умею считать до двух.
Покончив с едой, Йаро пьет из миски с водой, а потом усаживается у ног Кааро, скрестив лапы, словно ждет приказа.
– Не смей пердеть. А то, богом клянусь, я из тебя коврик сделаю.
Звонит телефон. Это Яфет Эурохен, его старый новый босс. Уже третий звонок – видимо, что-то важное. Ну и хорошо. Тем приятнее его игнорировать.
Он почесывает спину Йаро. Пес изворачивается и облизывает пальцы Кааро. Сейчас он уснет, и Кааро придется выходить из кухни на цыпочках.
Запястье Кааро издает гудок, и слышится резкий голос.
– Кааро, ah-ah, ore wa! Почему ты не хочешь со мной поговорить?
Эурохен. Какого черта?
– Как ты…
– Принудительное включение, Кааро. Ты поразишься, узнав, на что мы теперь способны. Перестань сбрасывать звонок, не получится.
– Я не пытался сбросить звонок. – Кааро пытается сбросить звонок. – Чего тебе надо?
– Я звоню по поручению президента.
– Ближе к делу, Яфет, чего тебе надо?
– Президент хочет знать, исполнишь ли ты свой долг в грядущей борьбе Нигерии и Роузуотера.
– Нет у меня никакого долга. Я больше не работаю на О45, Яфет. Ты это знаешь.
– Твой долг нигерийца, Кааро.
– Хм. Я не уверен, что он у меня есть.
– Это почему же?
– Ну, был ли я вообще когда-нибудь нигерийцем? Неужели только потому, что я родился внутри установленных британской тиранией границ, я обязан принять гражданство? Это всего лишь биологическая случайность. И то, что я сейчас нахожусь здесь, в Роузуотере, – тоже случайность.
– Значит, ты не ответишь на зов своей страны?
– Ты что, не слушаешь? Я тебе сказал, что теперь моя страна – Роузуотер.
Эурохен сглатывает. Кааро пробует все возможные комбинации кнопок, чтобы прекратить звонок.
– Мы это запомним, Кааро.
– Ага-ага, как скажешь. Ты можешь отключиться или сказать мне, как это сделать? Уже время тихого часа, а моему псу нужен спокойный сон.
В конце концов, напыхтевшись и нафыркавшись, Эурохен отключается. Кааро отправляет Гнилорыбу сообщение с просьбой усилить защиту, чтобы подобных проникновений больше не было. Ответа он не получает. Йаро спит на полу кухни. Кааро слезает со стула и отправляется в туалет. Выйдя оттуда, он обнаруживает в прихожей Ойин Да. Он не встречал Велосипедистку – беглянку, предполагаемую террористку, обитательницу купола – больше года, и вид у нее измученный, только взгляд, как и прежде, расчетливый.
– Кааро, за тобой идут. Беги.
Сказав это, она исчезает.
Он свистом подзывает Йаро и открывает убежище, которое оборудовал в фундаменте дома. Йаро забирается внутрь, и Кааро защелкивает задвижку.
– Окна, дюймовые щели, – приказывает он комнате. Выжидает десять секунд, пока ксеноформы насыщают фильтрованный воздух, а потом входит в ксеносферу.
Их двое: вооруженные, в костюмах, стоят в нескольких ярдах от входной двери. Кааро не знает, кто они, но ему наплевать. Он активизирует все проводящие пути у них в мозгах. Они в конвульсиях падают на землю. Один взвизгивает при каждом сокращении мышц, второй уже обмочил штаны.
Кааро возвращается в реальный мир. Его преследует чувство, подобное дурному привкусу во рту; Йаро лает в своем укрытии.
«Слишком просто».
– Камеры наблюдения, – приказывает он дому. – Все направления.
Все трансляции забиты помехами.
«Определенно слишком просто. Мне нужны глаза».
Он садится на пол, смежает веки. Возвращается в ксеносферу. Разделив сознание на множество фрагментов, разлетается в разные стороны в поисках заемных глаз. Он находит ребенка, реанимата, и все, что видит ребенок, видит и Кааро.
Дела плохи. К дому подкрадываются шестеро солдат. На них обтягивающие штурмовые костюмы и противогазы с кислородными баллонами. Воздух не касается их кожи, а значит, для ксеносферы они невидимы. Выходит, первые двое были обманками, отвлекающим маневром. А вот это уже серьезно. Их послал кто-то, кому известно о его талантах.
– Кааро!
Черт, они даже не скрываются. Просто кричат через дверь.
– Кааро, выходи. Ты нужен своему правительству.
Лгать смысла нет.
– Вас Яфет прислал?
Кааро поражен этой демонстрацией силы. Он-то считал Яфета беспозвоночным. Он тянется через ксеносферу, но не может нащупать солдат – ни единой бреши. Профессионалы. Он напрягается сильнее. Находит еще реаниматов. Они – словно сосуды, полые люди, пустоты, которые только и молят, чтобы Кааро их наполнил. Повинуясь инстинкту, он проникает в эти полости и…
И они открывают глаза, со всех сторон затапливая Кааро информацией, объемной панорамной картиной событий. Затянутые в черное солдаты переступают через своих дергающихся товарищей, наводят бесшумные винтовки на двери и окна. Кааро принуждает реаниматов подойти ближе, чтобы лучше видеть, но потом осознает, что заставляет их двигаться, а если он может заставить их двигаться, – значит, может заставить их напасть.
– Ох, ребята, ну держитесь, ну держитесь, – говорит Кааро.
Он превращает себя в маяк для реаниматов, притягивает их к своей двери. Отряд замечает их и открывает огонь, но солдаты напуганы, потому что не ожидали такого. Они пришли сюда захватывать вышедшего в отставку сенситива, а не наводить порядок после Открытия. Они работают так, как обучены, стреляя в центр тяжести реаниматов, но это не помогает. Реаниматов уже тридцать. Тридцать пять. Кааро не думал, что их соберется так много.
Завязывается ближний бой – кулаки и пистолеты, штыки и кинжалы; реаниматы слишком близко, чтобы стрелять из винтовок. Один из солдат падает под лавиной ударов рук и голов. Остальные беспорядочно отстреливаются, но реаниматы одолевают их числом. Кааро чувствует их всех до единого. Он воспринимает пулевые раны как щипки. Все реаниматы, которыми он управляет, появляются рядом с ним в ксеносфере. Они подобны дронам. Те, кому попадают в голову, исчезают; мозг уничтожен – контроль потерян.
…но что, если ты…
Сначала насущные проблемы. Реаниматы отобрали у солдат оружие. Некоторые погибают, когда исчезает синхронизация с чипом и оружие взрывается. Они срывают с солдат броню, кусок за куском. Потом дружно принимаются отрывать конечности, и двор превращается в бойню. Когда убивать становится некого, они застывают в ожидании, глядя на дом, как на алтарь реаниматского бога. Йаро начинает выть. Кааро выпускает его из убежища и гладит.