Вот невозмутимая Алисса ищет в холодном куполе проход в глубины тела инопланетного пришельца.
Вот Роузуотер, полный подобными ей людьми, домянами в человеческом облике, счастливыми, достигшими цели, подумывающими переименовать Землю.
Вот свернувшаяся под землей скатка, тоскующая по своему мертвому самцу. Через месяц она умрет от горя и ее съедят черви, а вонь будет оскорблять изнеженные носы – однако такое величие заслуживает последнего неделикатного прославления, и люди должны терпеть и даже приветствовать ее разложение.
Вот Алисса занимается сексом с удивленным Марком.
Вот Алиссе приказывают сбавить обороты, действовать более взвешенно, не тревожить людей, быть осмотрительной в реализации плана. «Я отказываюсь», – отвечает она.
Вот Алисса спускается по темному тоннелю вглубь Полыни, спотыкается, обдирает колени.
Сидя в гребной лодке, в окружении грязной коричневой воды, Аминат говорит: «Наводнения случаются из-за того, что бог неба Олорун не спросил разрешения богини воды Олокун, прежде чем позволить Обатала создать сушу. В своем гневе она пытается затопить землю».
Внутри у Полыни есть полость, заполненная мертвыми пузырниками, которые до сих пор висят в воздухе благодаря своим газовым мешкам, похожие на морских коньков. Алисса спускается все глубже, туда, где влажность, и гниль, и миазмы, которыми невозможно дышать, и царит темнота.
Вот Алисса злится на несправедливость жизни.
Вот Алисса в регенерационной камере, рядом с мертвыми и полусформировавшимися Энтони. Вот предпоследний Энтони, пришедший сюда умирать. А вот последний Энтони, умерший, не родившись. У него нет кожи. Он – лишь скелет, вмурованный в плоть Полыни, несколько связок, соединяющих одни кости с другими, да подсыхающая слизь. За камерой – первый Энтони. Иссохший, скорчившийся, как жертва пожара, со вскрытым черепом и обнаженным мозгом, от которого к стенам и дальше тянутся нити нервных тканей. Некоторые из них оборвались. Алисса знает, что эта связь не функциональна, она – скорее символ единения человека и пришельца. Все необходимые контакты могут быть установлены через ксеносферу.
– Я здесь, – говорит Алисса. – Больше домянка, чем человек. Давай сделаем это.
Вот Алисса на Доме, еще до его смерти, составляет списки опустевших городов и деревень своего родного континента. Она с интересом отмечает, что теперь воспринимает себя женщиной, привыкнув к Земле, и называет себя Алиссой, привыкнув к человечности. Живя на Доме, она не хотела переселяться в космос и была одной из последних. Ей нравится думать, что она была самой последней, но точно это узнать невозможно.
Вот Алисса принимает в себя первое нейронное щупальце Полыни. Такой боли она не испытывала никогда, разве что во время родов. Электрический ток дергает отдельные нервные волокна, течет к позвоночнику, а потом поднимается к мозгу, где взрывается. Но длится это недолго, потому что, достигнув мозга, Полынь отключает ее сенсорную кору, и больше Алисса не чувствует ничего. Пришелец помнит предыдущий раз, когда ему пришлось это делать, знает, что это больно, и не хочет причинять ей страданий.
Теперь я знаю тебя, говорит Полынь. Добро пожаловать.
– Рада быть здесь, – отвечает Алисса. Ее голос отдается эхом в камере.
Ты хочешь восстановить купол?
– Купола больше не будет, подруга. Слушай меня. Я вижу все. О, это так хорошо, это прекрасно.
Энтони бы…
– Я не Энтони, подруга. Я другая.
Алисса впервые видит ксеносферу целиком, видит битву, которая в ней разворачивается. Видит великана, фею, пса и грифона, которые сражаются с врагом Полыни и проигрывают. Вот ее подруга Аминат, снаружи, разговаривает с кем-то по телефону. Вот спасение из космоса, в одну секунду уничтожающее злобное растение.
Вот Алисса в экстазе силы – с гибелью сорняка все ограничения спали.
– Такое могущество… это невероятно…
Сначала – чужаки на земле и в небе. Алисса могла бы их предупредить, но решает этого не делать. Она приказывает северному и южному ганглиям разделиться и вырасти, распространиться по всему городу, образуя сеть, а потом создает новые нервные окончания – сотни, тысячи.
Вот Алисса играет со своей дочерью. Марк извлекает пластиковую куклу из духовки, куда ее засунула девочка. Они смеются – все трое.
А вот уничтожение завоевателей Роузуотера. Алисса хочет, чтобы они убрались из ее города, а заметить их несложно – они воняют, как крысы, разбегаются, как тараканы. Она обрушивает все дроны, и они падают гротескным черным дождем. Самолеты валятся тяжелее, горят дольше.
Глава сорок перваяЖак
После душа Лора усаживает Джека в кресло. Ему нравится, что она не испытывает ни отвращения, ни восхищения. Он пытается понять, не изменилось ли ее отношение к нему после смерти Уолтера. Она помогает ему въехать в комнату, где ждет Ханна. Потом Лора уходит, а Ханна передает ему мазь для его культи. Моногидрат лимонной кислоты, метилгидроксибензоат, еще какая-то хрень – ему уже все равно. Ханна не вздрагивает, но он замечал, с каким лицом она порой на него смотрит. Ей нелегко к этому привыкнуть. Сексом они не занимались с самого покушения. Пока он ухаживает за собой, Лора возвращается.
– Пришел Тайво. Он хочет поговорить.
Тайво в полевой форме, но к груди его приколото несколько блестящих медалей. Одному богу известно, где он их взял, потому что Джек их ему не вручал. Тайво заметно толще, чем при их последней встрече. И выглядит довольным жизнью. За спиной у него четверо приспешников, вооруженных винтовками и накачанных амфетаминами.
– Господин мэр, – говорит он.
– Это ненадолго. Неплохо выглядишь.
– В отличие от тебя.
– Что тебе нужно, Тайво?
– Да это просто визит вежливости, в общем-то. Как вижу, у наших врат варвары.
– Тебя это, похоже, не беспокоит.
– Совершенно. Твоя войнушка принесла мне только пользу. Теперь я – награжденный медалями герой, да еще и свободный человек. И богатый впридачу, потому что бизнес процветает.
– Все это не будет иметь никакого значения, когда тебя вздернут нигерийские вояки. Большая часть роузуотерских солдат сбросила форму и попряталась в норы.
– О, меня они не вздернут.
– И все-таки, Тайво, что тебе нужно?
– Я знаю выход отсюда. Ты обошелся со мной честно и справедливо. Я поступлю так же. Идем со мной. Я выведу тебя и твою семью.
Несмотря ни на что, Джек тронут.
– Ух ты. От тебя я этого не ожидал.
– Поторапливайся. Я добуду вам новые чипы и паспорта.
– Я останусь здесь, – говорит Джек.
– Серьезно?
– Серьезно. Я ведь говорил тебе с самого начала: за пределами Роузуотера для меня жизни нет. Это была не шутка. Я никуда не уйду, но ты ради меня уведешь отсюда Ханну и Лору.
Тайво пожимает плечами.
– Ну ладно, призовите восхитительную миссис Жак, и мы отправимся в путь.
– Я вас не оставлю, сэр, – говорит Лора.
– Я что, должен тебе приказать?
– Моя работа – помогать вам. А помощь вам, похоже, все еще нужна.
– Ты поможешь мне, если присмотришь за моей семьей, Лора. – Он не уверен, что это ее убедит.
– Эта верность, конечно, очень трогательна, и я, может быть, даже пролью слезу, добравшись до Майорки, но мне пора. Сейчас или никогда. – Тайво подает сигнал своим людям.
– Дай мне двадцать минут, чтобы попрощаться с женой, – говорит Джек, разворачивая кресло в сторону апартаментов.
– Я даю тебе пять, – кричит вслед Тайво, но без злобы, и Джек понимает, что если понадобится, он прождет и тридцать.
В комнате он начинает было смазывать свои язвы мазью, одновременно убеждая Ханну, но замирает. Язвы, кажется… уменьшились.
– Ханна… – Джек едва способен говорить. Он показывает.
На глазах у них язвы высыхают и от краев к центру зарастают кожей, оставляя лишь маленькие точечки шрамов, которые исчезнут через несколько минут.
– Что это значит?.. – Ханна так же ошарашена, как и сам Джек.
– Это, дорогая моя супруга, значит, что мы снова в деле. Лора! Набирай этого уебка-президента. Я хочу лично сказать ему, чтобы он засунул себе в жопу мелкий ямс или большую картофелину.
Все именно так, как он подумал. Исцеление означает, что пришелец вернулся в игру, а на голограмме Джек видит, что та парочка каким-то образом уничтожила растение. Купол не просто открыт, его граница как будто непрерывно расширяется. Растительность оживает, на каждом клочке влажной почвы проклевываются кусты, деревья и вьюнки. Плющ взбирается на дома, по пути порастая цветами. По всему городу выросли новые ганглии, а захватчики либо отступают, либо уничтожены. Жители Роузуотера, вновь познавшие исцеление, которого лишились, танцуют на улицах и празднуют.
«У этих паршивцев все-таки получилось».
– Майорка подождет, – объявляет Тайво. – Можем и прямо здесь тропический рай без налогов построить.
– Назовем его пока налогово-дружелюбным раем, – говорит Джек. – Можешь идти домой, или где ты там поселился. Мне еще нужно кое-каких людей разочаровать.
Уставшие уже звонят ему, однако у Джека пока нет желания с ними разговаривать. Он связывается с Феми и пытается достучаться до ее команды, но никто из них не отвечает. Дахун и его бойцы вне зоны доступа. Президент снова начинает заваливать его гневными сообщениями, но, как ни странно, пока не звонит.
Лора смотрит на Джека так, словно все это было частью его плана.
– Что? – спрашивает он.
– Все так, как вы говорили, господин мэр. Навык, тяжелая работа и компетентность, – это еще не все. Последний ингредиент успеха – везение.
– А я так говорил?
– Неоднократно.
– Ну ладно. Значит, поставлю это себе в заслугу.
– Хорошо. Вы в настроении говорить с президентом?
– А ты можешь с ним связаться?
– Его звонок у меня на удержании уже тринадцать минут.
А-а.
Джек бросает взгляд на последнее сообщение от президента.