Это фотография члена.
Джек говорит:
– Давай-ка помаринуем его еще немножко.
Глава сорок втораяАминат
У Аминат все еще есть силы бежать.
Несмотря на суету и толпы на улицах, она гонится за фантомом, призрачным цербером, который, кажется, хочет, чтобы Аминат за ним следовала. Она почти нагоняет его, но Йаро внезапно сворачивает за угол.
Он останавливается рядом с одним из домов и исчезает.
– Пусть он будет жив, пусть он будет жив, – твердит, а может, думает Аминат.
Она взбегает по лестнице, ища Кааро, которого чувствует у себя в голове. Распахнув дверь, оказывается в комнате, битком набитой реаниматами, и понимает, что он где-то здесь. Реаниматы пассивны, так что она вытаскивает троих наружу, чтобы освободить место, а потом начинает расталкивать остальных. Если они оказываются нерасторопными, Аминат для скорости швыряет их через бедро или через плечо. Несколько секунд спустя она слышит тявканье пса.
– Кааро!
Она находит его свернувшимся в углу, слабого, но в сознании, бубнящего, живого. Аминат приседает и покрывает его поцелуями. От Кааро несет высохшим потом, на одежде засохла грязь, но она все равно прижимает его к себе. И даже гладит дворнягу.
– Что мы?.. Привет… – бормочет Кааро.
– Привет, – отвечает Аминат. – Выгони свою прислугу.
– Зачем?
Аминат снимает форму.
– А ты как думаешь?
После они идут, рука в руке, сквозь ликующие толпы. У Аминат все болит, но она не жалуется. Высохшая кровь подождет, пока они не доберутся до базы. Наверное, еще и раны зашивать придется. Улицы усеяны сброшенной солдатской формой, а реаниматов, кажется, больше обычного. Мертвецов нет, и Аминат понимает, что у Алиссы все получилось. Кое-кто собирает дроны и кибернаблюдателей – видимо, на сувениры. В воздухе кружат хлопья оставшегося от Бейнона пепла. Под ногами – мягкая, похожая на мох, поросль; не земная, по крайней мере, изначально. Феми была права: настоящая война – это война с чужими. Какие-то радостные люди подбегают и обнимают их обоих, а потом исчезают, распевая песни. Даже воздух кажется слаще, хотя это наверняка иллюзия.
– Что будет дальше, милый? – спрашивает Аминат. – Мы на грани согласованного вторжения инопланетян. Что нам делать?
Кааро пожимает плечами.
– Не знаю. Справедливости ради, они не хотят нас убивать. Просто… заселить.
Кааро рассказал ей о том, как умер Энтони, и теперь, поварившись в ее голове, это знание о чем-то напоминает Аминат. Обезьяны и статуэтки близнецов… и тут она понимает.
– У меня есть идея, но сначала мы должны добраться до бункера мэра, или где он там сейчас находится. – Аминат тащит Кааро к особняку сквозь пьяные от счастья толпы.
Кабинет мэра кажется Аминат китчевым и показушным, – возможно, это худший кабинет, в котором она когда-либо бывала.
– Вы уверены, что этот план сработает? – спрашивает Джек Жак.
– Он лучше, чем то, что мы имеем сейчас, – отвечает Кааро, – то есть чем угроза полного уничтожения. Так ситуация будет отчасти под нашим контролем. Это придумка Энтони; он попытался передать ее мне, а Аминат поняла, что она значит.
– Это сработает, – говорит Аминат.
– Они здесь, – сообщает Лора.
Алисса изменилась. Во-первых, она выросла и теперь заметно выше шести футов, и мышц в ней стало больше, чем жирка. А еще она сменила цвет кожи. Энтони так тоже делал, но окрашивался в нелепые оттенки коричневого, чтобы слиться с толпой. Алисса сливаться даже не пытается: она теперь зеленая – волосы, точно водоросли, а кожа переходит от салатового цвета к оливковому. Ее тело, даже лицо, покрылось органеллами: кристаллоподобными, – похожими на вросшие алмазы, – разбросанными случайным образом. Радужки стали черными и настолько увеличились, что белки теперь видны лишь когда Алисса скашивает взгляд. Воздух вокруг нее наэлектризован – буквально. Аминат чувствует, как от статического электричества у нее поднимаются волоски на теле. Алисса одета в свободное платье, скорее всего, сделанное из чего-то биоразлагаемого. «Она знает, что может носить любую хрень, какую пожелает, и ее все равно будут принимать всерьез».
– Я выступаю от лица Полыни, – говорит Алисса. – Я наделена полномочиями принимать решения за нас обеих.
– Я выступаю от лица человечества, – без малейшего стеснения или скромности отвечает Джек. – Мы хотим кое-что предложить вам в обмен на те защиту и заботу, которые вы нам предоставляете.
– Что нам может от вас понадобиться?
– Место для вашего вида, – говорит Джек. – Дом для домян.
«Я же просила его так не говорить. Откуда нам знать, ценят ли они поэтичность и не считается ли это на их планете оскорблением?»
– Джек Жак, мы уже постепенно занимаем выбранный нами дом. Нам не нужно, чтобы вы нам его отдавали.
– Так вам придется ждать еще долгие годы. Я предлагаю кое-что уже сейчас.
– Мы терпеливы, Джек Жак. У нас иное понимание и восприятие времени и энтропии.
– Ваш способ убьет нас, точно так же, как ты убила Алиссу Сатклифф, чтобы захватить ее тело. Я не верю, что вы этого хотите, или, по крайней мере, что этого хотят все из вас.
– Нет, гибель вашего вида прискорбна, но это ничем не отличается от того, как вы сами убиваете коров и свиней, чтобы выжить. Многие из вас сожалеют о смерти животных, но если бы от этого зависела ваша судьба… – Алисса широко разводит руками, а потом роняет их.
– Есть другой выход. Аминат?
Аминат берет слово, пытаясь не думать о том, что будущее всего человечества зависит от того, что она сейчас скажет.
– Твой предшественник, Энтони, оставил предсмертное сообщение, но мы не сразу смогли его расшифровать. Обезьяны и деревянные статуэтки близнецов. В мифологии йоруба обезьяны напрямую связаны с происхождением близнецов, а деревянные статуэтки – сосуды для душ умерших близнецов, которые мать носит с собой и за которыми ухаживает, как будто ее дети до сих пор живы.
– Интересно. То есть на самом деле не слишком интересно, но какое отношение это имеет к моему виду?
– Реаниматы, – отвечает Аминат. – Они лишены душ, как деревянные статуэтки. Они безвольны настолько, что даже Кааро может ими управлять. Твои сородичи могут переместить свои сознания в них и жить здесь вместе с нами. А когда кто-то из нас будет умирать, вы сможете использовать его тело. Ваша культура, ваша цивилизация может начать новую главу своей истории, живя в гармонии с людьми.
– С каких это пор люди способны жить в гармонии хоть с кем-то? Даже с самими собой?
– С этого момента. Ты понимаешь, что это хорошая идея, – ты ведь все еще здесь. – Джек демонстрирует свою фирменную улыбку. Так странно видеть его в инвалидном кресле.
– Я должна проконсультироваться, – говорит Алисса.
– Я думала, у тебя есть полномочия, – удивляется Аминат.
– Говорить от имени Полыни – да, потому что мы едины, но не от имени всей популяции Дома. Вы просите меня изменить основополагающий план, принятый тысячелетия назад. Я должна проконсультироваться.
Сказав это, Алисса усаживается на пол в окружении складок платья и закрывает глаза.
– Сколько времени это займет? – спрашивает Джек у Кааро.
– Кто знает? Я есть хочу.
В комнате отдыха Кааро уничтожает башню из крекеров с молотыми орехами, потому что больше ничего нет. Его рубашка вся в крошках, а когда он говорит, изо рта летят кусочки печенья. Он неотесан, и Аминат любит его.
– А ты не можешь подслушать их разговор в ксеносфере? – спрашивает она.
– Я пытался. Меня вышвырнули.
Двое охранников проводят мимо окон заключенную. Феми Алаагомеджи. Она косится на Аминат и Кааро, но сразу же устремляет взгляд строго вперед.
– Ее ждет целая вечность в глубокой черной дыре, – говорит Кааро.
Аминат вскакивает, догоняет ее.
– Подождите.
– Ну что, рада? – спрашивает Феми. – Ты спасла свой городишко.
– Я рада, в каком-то смысле.
– Это потому, что ты простодушная. Впрочем, я взяла тебя на работу только из-за того, что было у тебя между ног.
Первое задание Аминат. Ее бывший муж.
– Я бы, может, и обиделась, да только это неправда.
– Ты должна была всего лишь исполнять мои приказы, Аминат. А теперь тебе досталась сомнительная честь быть женщиной, обрекшей человечество на гибель.
– А вам досталась сомнительная честь быть женщиной, которая права, но бессердечна.
– Милая, пора. Нас зовут, – вмешивается Кааро.
– Я навещу вас в тюрьме, – обещает Аминат.
– Это мы еще посмотрим, – говорит Феми. – Президент с Жаком договорятся. Через несколько дней меня выпустят. Я хочу, чтобы ты уделила время размышлениям о том, что я буду делать по ту сторону неизбежной границы, на чем я сосредоточусь.
Аминат хочет ее ударить, но вместо этого отворачивается и идет на совещание. Для Феми у нее будет время потом.
– Ваше предложение принято. Мы начнем переселение в реаниматов, как только это станет возможно. Я ожидаю, что подготовка жилья и удобств для моих сородичей начнется столь же быстро.
– Так и будет, – заверяет ее Джек. И протягивает Алиссе правую руку. – Добро пожаловать на Землю.
На выходе они сталкиваются с Тайво, который помнит Аминат как бывшую жену своего подельника, а Кааро – как полицейского под прикрытием. Она чувствует, как съеживается Кааро, и ненавязчиво встает между ними.
– Так-так. Жена-изменница и изменник, – говорит Тайво. – Как твой муж?
– Бывший муж. Понятия не имею, гниет где-нибудь, наверное, – отвечает Аминат.
– И теперь твой мужчина – вот он? Этот amebo?
Аминат приближается к гангстеру.
– Уходи, Тайво. Нам не нужны проблемы.
Тайво улыбается глазами и зубами – медленной улыбкой хищника.
– Интересно теперь будет жить в Роузуотере. Вот на меня, например, посмотри – свободный человек, герой войны, все грехи отпущены.
– Звучит как хорошо отрепетированная реплика, – замечает Аминат. – Сколько раз ты повторял этот кусок про героя войны?