— Ты пропал, — Маргарита подняла на него взгляд и замерла, утонув в той нежности, с которой он смотрел на неё, его руки держали крепко, но осторожно, словно он боялся обжечься о её тело. И маг снова назвал её так, как делал это давным-давно на краю лавандового поля.
Тихо застонав сквозь зубы, Дарион отстранился. Он убедился, что Ри твёрдо стоит на ногах и отвернулся.
— Иди следом.
Она была очень внимательна теперь, а маг подошёл к камням, достигавшим высоты двухэтажного дома, и протиснулся в еле заметную щель. Уже оттуда показалась его рука, зовущая за собой. И Маргарита, уцепившись за эту руку с тонкими пальцами, пробралась следом.
Удивительно, но внутри хаотично приваленных друг к другу гигантских глыб остался небольшой островок пространства, где путники развели костёр и устроили место для ночлега. Маг постелил плащ, устроив на нем Маргариту, вышел наружу и вернулся с освежёванным кроликом на толстом пруте.
Она прилегла пока и засыпала, вдыхая чудесный аромат мяса. Никогда не хотела есть настолько сильно. А Дарион сидел, склонившись над костром, задумчивый, и черты лица его разгладились. Он был уверен, что Ри спит, поэтому смотрел на неё украдкой, в постоянной борьбе с самим собой. Не мог забыть, как она обняла его, заставив плавится от жара. Где взять силы для противостояния этим желаниям? Стихии больше не помогут. Им долго придётся быть рядом, а он не мог не заметить, как расцвела Маргарита за четыре года — манящая, желанная, любимая.
— Я тебя обидела чем-то?
Он вздрогнул. Не спит, наблюдает за ним. Нужно быть сдержаннее и осторожнее. Пусть лучше сама обидится на него, но сказал то, чем переполняло сердце.
— Ты не смогла бы.
Маргарита действительно не спала, из-под прикрытых ресниц смотрела на мага и видела теплоту в его глазах, когда Люций тайно смотрел на неё. А теперь опять холод и какая-то непонятная ей злость. На кого он злится? На себя или на неё? Как он жил в землях Люция? Мысли Маргариты никак не подчинялись её воле и были одна глупее другой.
— У тебя там, наверное, уже семья, — и почему она говорит это, сама не понимала. — Спутница. Дети, — Маргарите бы замолчать, но былые обиды поднялись со дна души, конечно же, у мага должен быть кто-то, поэтому он и закрыл вход для девчонки Фолганд, всё же так просто объяснить. — У тебя в землях есть кто-то? Для любви.
Лицо Дариона закаменело. Он смотрел прямо, на скулах вспыхнули пятна.
— Мне не интересны эти нелепые телодвижения.
Она приподнялась, глядя с недоумением, наткнулась на его злой взгляд. Злой и лихорадочный. И только тогда Маргарита догадалась. Не могло у него никого быть для любви, после южан-изуверов, сломавших пятнадцатилетнего мальчика. Захотела обнять мага, исцелить от страданий, но понимала, что не подпустит сейчас. Да и как заставить забыть такое. Глупое сочувствие заставило говорить снова, причиняя ему страдания.
— Я всё знаю, Дарион.
Люций застыл, его глаза широко раскрылись и сделались какими-то неживыми, плоскими, как у мёртвой рыбы.
— Знаю и ненавижу знать Хриллингура за то, что они сделали с тобой. Я очень хотела бы помочь тебе. Если бы только знала как…
— Кто распустил язык? — и голос его был мёртв — шелестящий шёпот, от которого у Маргариты похолодела спина. — Твой отец? Брат?!
Увидела, что будь родные рядом, накинулся бы не разбираясь. Нет, он не должен так думать. Отец никогда не говорил об этом. Даже Скай умолчал о подробностях при Маргарите.
— Никогда, — она нещадно ругала себя за глупость. — В тайне от отца прочитала твоё дело в Управе. Зачем ты вернулся в Хриллингур? Это принесёт тебе боль. Эльсвер ненавидит тебя. Все кланы мечтают убить за месть их вожакам.
— Вернулся, значит так было нужно! — он резко оборвал её, снял кролика с огня и разорвал на две части с такой свирепостью, что Ри надолго замолчала.
Еда закончилась слишком быстро. Они и не поняли, поели или нет, но больше ничего не было, поэтому легли спать, ожидая, что со временем голод пройдёт. Маргарита подложила сложенные ладошки под щеку и смотрела, как Дарион тушит костёр. Сделалось неуютно и холодно среди камней.
— Холодно, — она робко поёжилась. — Может быть ляжешь рядом?
— А колыбельную тебе не спеть? — он все ещё злился, поэтому ворчал, но лёг на плащ спиной к Маргарите.
Она придвинулась, чтобы хоть немного соприкоснуться, почувствовать его тепло. Что-то рыкнув, Дарион задышал ровнее, заснул мгновенно, а следом усталость сморила и Ри.
41
Охрана вела арестованного по лестницам в нижнюю часть дома наместника. Дарион был прав, говоря, что все особняки Хриллингура похожи. Похожи были не только дома и подворья, но и часть, где издревле содержали пленных и рабов, которых нельзя было использовать для работы. Тех магов, что подвергались истязаниям и чьи силы, казалось, желали заполучить себе южане. Через наблюдение чужой смерти разгадать тайну владения стихиями. А может быть, испробовав все возможные удовольствия, знать Хриллингура желала испытать новые, сходя с ума от безнаказанности и полной свободы.
Охрана оставила мага в одном из каменных ответвлений нижней галереи, каких оказалось здесь много. С вступлением в должность наместника с севера, этой тюрьмой не пользовались, но Стефану показалось, что в некоторых нишах все ещё лежат обветшалые кости пленников. Толстые решётки перекрывали квадратные углубления, напоминая тюрьму в столице, где маг бывал по долгу службы. Возле его закутка зажгли один факел, немного рассеявший тьму.
Осмотревшись, Фолганд снял камзол и вытянулся на соломе в углу, закинув руки за голову. Никакого четкого плана у него не было, но нервозность Эльсвера говорила, что Дариону, возможно, удалось забрать Маргариту. Скайгард так же был на свободе. И это радовало Стефана. Они смогут действовать, а он продолжит игру с Ринном. Конечно же, ничем поступаться ради собственной свободы Фолганд не собирался. Нужно больше времени, чтобы узнать о действиях южан. И мысль, что на них работает кто-то из магов, тревожила, требовала разъяснения.
Фолганд вернулся к последним словам Эльсвера. Ринн и правда способен устроить судилище, показательно расправиться с одним из Фолгандов, чтобы утвердить собственную власть. И никто его не остановит. Эльсвер уверен в своих силах и возможностях. А Стефан был готов ко всему. В двенадцать лет он познал смерть, и она перестала пугать его, но беспокоился о родных. Лишь бы они успели покинуть провинцию. Но маг понимал, что Скайгард никогда не оставит попыток спасти отца, и запросто попадёт в ловушку сам. Для Стефана это было страшнее смерти. И Вельда…больнее всего было думать о Бельчонке и том, какие страдания причинит ей его гибель.
Слишком много мыслей, много эмоций. Стефану следовало заняться их анализом и систематизацией, тем более так удачно подвернулась возможность побыть в одиночестве. А с эмоциями о всегда умел справляться.
Эльсверу удалось вызвать ярость в Фолганде. Уходя из кабинета, Стефан словно погрузился в ледяную воду, сотканную из ненависти и силы противостояния. Далёкие отголоски прошлого и сама кровь Фолгандов взывали к мести этому южанину, сумевшему за короткое время показать всю мерзость своего нутра. Не месть — справедливость. Стефан поморщился. Когда Стефана уводили, кровь рода взывала к справедливости. Он не смог соединиться с землями, но ощущал их. И маг почувствовал, что земли Хриллингура иные, отличные от северных. Здесь впервые появились маги, выйдя из белой пустыни Кукловода. Предок Скайгард Фолганд вложил много сил в Хриллингур. Казалось, Стефан чувствовал эти силы и свою власть над ними, но не знал, как взять управление в собственные руки.
Он подумает об этом и попробует на вкус новые ощущения. У него остались зачатки ментальной магии, благодаря занятиям с сыном. И он запомнил, как сознание подменило стихии, чтобы противостоять Эльсверу, само обратилось к землям Хриллингура — творению предка Фолгандов. Сделка с Древом разорвана, и Фолганды полноправные владыки земель. Возможно, магу удастся ментально договориться с землями и получить защиту и силы.
Стефан потратил время с пользой. Упорядочил мысли, поработал над ментальными схемами. Стихийную часть сил тщательно исследовал, найдя, где и в каких точках оружие южан заблокировало магию. Его ожидало удивительное открытие — стихии перекрывались иной силой, опустошающей и знакомой Фолгандам. Подобную пустоту Стефан чувствовал лишь в одном месте, но ледяная пустыня мира Древа была недоступна. Он знал это точно, не единожды проверял хорошо ли запечатано пространство. Не было входа никому в земли Кукловода. Предок запечатал изнутри возможные прорехи, навеки став стражем. Однако обычные люди юга смогли использовать холодное жало магии Древа, чтобы лишить ведающих возможностей сплетать стихии. Откуда они его получили? Не сыграл ли в этом свою роль неизвестный маг? Кто он? Это Стефан так же обязана выяснить. Постепенно список дел для Фолганда пополнялся.
Когда тело отдохнуло, а разум обрёл крепость, маг поднялся. Камера не была большой. Никаких окон или щелей, куда мог проникать свет. Факел на стене возле решётки освещал кусочек пространства. Галерея уходила далеко вперёд и что там скрывалось дальше было неясно.
Обследовав решётку, Фолганд убедился, что она крепка и просто так не поддастся. Бежать он пока не собирался, но хотел заранее продумать разные варианты событий. Пока мага вели в камеру, он убедился, что соседей у него не будет. В этой части тюрьмы давно не держали пленников. Вот только…
Стефан вспомнил о словах Эльсвера, когда тот убивал Гранта. Это магу удалось увидеть через узы крови. Южанин был недоволен, что наместник ходил в подземелье. Значит, здесь они скрывают нечто важное. Сколько загадок таит Хриллингур, а у мага так мало возможностей. Стефан походил по камере, потянулся. Подумал, что надо бы держать себя в форме, раз рассчитывать можно только на физическую силу. Времени у него было много.
Охранник, появившийся через полчаса, застал Фолганда за странным занятием.