Он услышал шорох за спиной. Верея присел рядом. Скай развернулся к ней, молча прислонил голову к её голове.
— Я глупый маг?
Верея чуть улыбнулась.
— Очень глупый, но с большим и горячим сердцем.
— Иди ко мне, Эя, — он обхватил её, усадил к себе на колени, забывая обо всем, даже о боли, продолжающей ломать тело, наблюдая, как стихии начинают перетекать, обволакивать их обоих. — Не представляешь, как было тяжело думать, что ты умерла, — Скай осторожно коснулся её губ, чувствуя, как она отвечает ему, и как это рождает жар, требующий выхода.
— Ледяной хрусталь треснул? — она засмеялась прямо ему в губы, тут же продолжив целовать. — Мы можем сейчас…
— Нет, Эя, — он немного отстранился, увидел, как брови, ведающей нахмурились в непонимании, а в глазах был вопрос: «Что же тебе ещё надо, хрустальный лорд?» — Я выберу время, когда провести церемонию в круге, по старому обычаю. И только после этого…
Она засмеялась, уткнувшись ему в плечо.
— Какой же ты невозможный, хрустальный лорд. Невозможный зануда. И почему только стихии и сердце выбрали тебя?
— А они выбрали? — Скай усмехнулся, как прежде, с холодной иронией, к которой Верее придётся привыкнуть.
— Ты маг и должен знать, что не мужчина делает выбор. Стихии, ведающей решают, кто станет мужем. Не важно маг ли это или кто-то другой. Спутница решает, и никто не имеет права сделать это за неё или принудить. Решение её неизменно. Когда ты лежал после ранения я уже знала, что ты тот, с кем я пойду.
— У меня есть шанс сбежать? — Скай в ответ так широко улыбнулся, как никогда не улыбался.
— Ни одного.
Верея коварно коснулась пальцами ямки сзади на шее, и Скай прикрыл глаза, застонав сквозь зубы.
— Ты знаешь моё самое слабое место. Это опасно. И откуда только узнала.
— Опасно? — она притворно удивилась. — Спутница всегда знает, что нужно её магу. А маг чувствует её желания.
— Для тебя опасно, — он открыл глаза, где ярко полыхали огоньки мальчишеского веселья. — Потому что, если ты будешь так часто делать, то я никогда тебя не выпущу из своих объятий. И ты станешь моей пленницей.
— Навеки?
— До конца этого мира и конца всех других миров.
— Я согласна.
Целуя Верею, младший маг прекрасно понимал, что им многое предстоит пройти вместе, узнавая друг друга, ссорясь и обретая гармонию, страдая и радуясь, но счастье от того, что рядом есть Эя, полностью поглощало его и делало возможное будущее ярким и прекрасным.
Немного позже, Верея рассказала, как кто-то из магов успел поставить преграду на пути алебарды, а другой выдернуть ведающую из-под удара. Скай уже потерял сознание и не смог этого увидеть, считая, что Верея погибла. Маги часто делали засады на главном тракте, освобождали пленников, уничтожали палачей тени. Так они пытались бороться с произволом кланов и выживать.
Вместе с отрядом магов они добрались до дома Вереи. Спасённый учитель и его родичи были с ними. С удивлением Скай увидел, как из дома выбегает Юлан.
— Скай! — мальчишка радостно помахал рукой. — Это Скай! — он вертел головой сообщая каждому магу, что знаком с Фолгандом. — Он знает оборот в ворона! Я сам видел, — Юлан говорил об этом с такой гордостью, что маги только улыбались в ответ.
— А ты слез со своей любимой крыши? — Скай был рад, что сбежавший раб, сумел добраться к своим.
— Ушёл к дядьке, вон он, — и Юлан показал русобородого мага среди остальных.
— И правильно сделал, Юлан, — Скай отвлёкся — Верея стояла в дверях дома с очень серьёзным лицом и звала мага.
— Раненый. Ты лекарь, — она показала Скаю человека в общей комнате.
Маги положили товарища прямо на пол. Человек был без рубахи, живот туго перевязали куском ткани.
— На стол положите. Сколько дней?
Мужчины в комнате подняли тело, сделали как велел Фолганд.
— Его ранили в день нападения. Двое ушли с ним и мальчиком сюда.
— Ясно.
Сняв лишнее, Скайгард вымыл руки и отдавая Верее короткие указания, что ему будет нужно, разыскал свой лекарский набор. Рана от алебарды оказалась не глубокой, но обычных способов лечения магов оказалось недостаточно. Оружие распороло живот в таком месте, что требовалось зашивать внутри полости.
— Поможешь? — Скай бросил быстрый взгляд на Верею.
— Да, — она смотрела сурово.
Проделав всю подготовительную работу, Скайгард начал собирать ткани в самой глубине раны. В гильдии лекарей он оперировал, используя не только способы известные каждому хирургу. Он просматривал плоть зрением менталиста и дополнял структуры, находил самые тонкие разрывы и мог соединить их с помощью магии.
— Смотри как маг. Видишь черная нить?
— Вижу, — Верея старалась следовать всем указаниям младшего мага.
— Прижми там, — он не успел сказать, чем, как Верея совершенно самостоятельно выбрала из его набора нужный инструмент.
Скай знал, как стихийники видят те или иные заболевания или раны, поэтому чётко называл, где ведающей нужно помочь ему. И она наполняла раненного стихиями, поддерживая жизнь.
Когда они закончили, Скай устало сел на скамье возле дома, откинулся к стене и долго смотрел в темнеющее небо, чувствуя себя невероятно полным жизнью и покоем.
62
Вот уже несколько дней Маргариты была счастлива. Радость её горела спокойным огоньком глубоко в груди. Огорчало только одно — опасность, в которой находились они с Дарионом и близкие. Но жизнь в доме посреди леса приносила ей последнее время только хорошее.
Они засыпали и просыпались вместе с Дарионом, обнимая друг друга. Днём она ловила его ласковый, светлый взгляд, всегда получала несколько поцелуев в висок или уголок рта. Сама, проходя рядом, касалась любимого, вспоминая, как это делает мама рядом с отцом. А ночью…при мысли о том, что происходит у них перед очагом, на щеках Маргариты вспыхивал румянец, а зелёные глаза мечтательно затуманивались. Но спутницей мага она так и не стала. Маг так и не сделал Ри окончательно своей.
Дарион трепетно относился к этому вопросу и пока не переступил черту, заявив в одну из ночей, что Стефан Фолганд запрет его в отместку в каком-нибудь пустынном мире, а Скайгард заклюёт и нагадит на голову. Люций конечно же смеялся и Маргарита тоже, но она обещала, что не даст в обиду любимого мага и нагадить на голову точно не позволит.
Каждый день Дарион проверял защиты вокруг дома и на болоте, ставил новые отвлекающие ловушки. Много занимался созданием схемы, о которой ничего не рассказывал, а Маргарита не донимала его вопросами, оставляя право на эту маленькую тайну. Других тайн друг от друга у них теперь не было.
Она видела, как с каждым днём маг становится спокойнее и увереннее. И однажды утром, когда она готовила у стола завтрак, Дарион подкрался сзади, обнял, прошептав на ухо одно слово, от которого у Маргариты сладко заныло внизу живота.
— Сегодня.
Коварный маг завтракал с самым безмятежным лицом, а Ри извелась, заглядывая ему в глаза, правильно ли она поняла его. Вечером, совсем уже перед сном, Дарион попросил не заходить в общую комнату какое-то время. В ночной рубашке, босая, она забралась на холодную постель в комнате, обхватила колени и с улыбкой сидела, ожидая, когда же он позовёт её. Чем дольше тянулись минуты, тем больше Маргарита начинала нервничать и дрожать. Нет, она была рада и очень хотела стать спутницей мага, настоящей женой ему, но всё равно было страшно. Она задумалась, прыснула от смеха, потому что вспомнила сколько дней они с Дарионом живут почти как муж и жена. Сколько ночей, она засыпает довольная, зацелованная с ног до головы, и знает, какие ласки нравятся ему. Между ними осталась лишь одна маленькая условность.
— Вот, ты где, моя девочка, — маг заглянул в комнату, протянул ей руку, и Маргарита с готовностью спрыгнула на пол.
— Закрыть глаза?
— Ой, — он хлопнул себя по лбу. — Закрой.
Полностью доверившись ему, она неловко ступала по деревянному полу, пока не ощутила аромат, какого не встречала раньше.
— Можно, — руки её он не отпустил.
Она распахнула глаза с такой радостью, как это бывает только у детей в ожидании чуда. Комната преобразилась. Маг, конечно же, тщательно завесил окна, чтобы со стороны леса не было видно ни единого огонька. А огней сегодня ночью будет много. Зелёные, яркие светляки, рассаженные по банкам и пустым бутылочкам из-под зелий, окрашивали комнату в мягкий травянистый оттенок. На её ошарашенный взгляд, маг ответил:
— Иллюзия. Ты подумала я их ловил?
Рассмеявшись, Ри вдыхала аромат цветов, украсивших окно рядом с их ложем и стену над очагом.
— Болотная хриллингурская лилия. У них сейчас самый цвет, — Дарион явно наслаждался произведённым впечатлением.
На столе горели три свечи, а между ними стоял хрустальный куб с розой, такой прекрасной, что при взгляде на неё замирало сердце. Огонь играл в гранях, свет преломлялся, отражаясь множество раз. Перед кубом лежал кинжал.
Маргарита кивнула, как бы соглашаясь со всем, что сейчас произойдёт и посмотрела на мага. В глазах Дариона горел тёплый багрянец, тот осенний цвет, что так нравился ей, когда они встречались в его землях. Он протянул руки, и она легко оказалась в них, точно погрузилась полностью, прильнув к его телу.
— Маргарита Фолганд, согласна ли ты стать хозяйкой в моем доме? — он не отводил взгляда от её глаз.
— Дарион Люций, мои стихии и моё сердце выбрали тебя, моего мага, чтобы вместе пройти путь.
Маг протянул руку, не глядя взял кинжал, и порезал себе ладонь. Немедленно, она протянула свою ладошку, словно боясь, что Дарион передумает в последний момент. Соединив порезы, они стояли некоторое время, не отпуская друг друга.
— Моя жена, — прошептали его губы, не веря, не осознавая до конца.
— Мой муж, — Ри коснулась поцелуем звездчатого шрама на разбитой скуле, долгим и нежным поцелуем.
Каким-то чудесным образом они оказались на одеяле, и рубашки на Дарионе уже не было, и Ри была полностью обнажена. Оба и не заметили, как это произошло. Так же незаметно исчезли последние детали его одежды. Они плыли в зеленоватом сладком тумане, где стихии пытались пробиться в тела, а те, что рождались внутри выйти во вне, соединиться, но не удавалось связать их друг с другом. Немного не так, неправильно, как должно быть в первую ночь мага и его спутницы, но сейчас всё было неважно.