— Где она, раб? — презрительный взгляд Эльсвера жадно впитывал окровавленное лицо Дариона, наслаждаясь этим зрелищем.
— Там, где нет и никогда не будет тебя, — прохрипел маг, чувствуя вкус крови на губах.
Сильный удар в живот заставлял согнуться, но даже этого он не мог, привязанный крепко-накрепко. Помощники Ринна стояли вокруг. Их смеющиеся лица сливались в одно общее лицо, которое Дарион так часто видел во сне — искривлённое и оплывающее, как лица изуверов, которых он наказал в своё время. Для мальчика-раба, все они были одинаково безлики и омерзительны.
— Думаешь ты сильный и выдержишь? — смеясь сквозь ярость Эльсвер отошёл в сторону, в его руке появился кинжал. — Может девки Фолганд и нет здесь, но есть ты и пока этого достаточно, чтобы сделать меня счастливым.
— Ты когда-нибудь жил с животными, наряженными в богатые хриллингурские ткани? — Дарион собрался с силами, у него оставалась одна главная цель, пока он может соображать и дышать. — Если я выдержал это, то тебя…
— Грязный раб. Мерзкий обесчещенный нелюдь, — развлечение Эльсвера оказалось испорчено наглостью мага.
— Моё бесчестие не делает чести только пяти животным, которых случайно спутали с людьми, — он словно специально заводил Ринна, не останавливался, видя, как постепенно тот впадает в ярость.
Лицо главы клана Риннов исказилось в бешенстве, обозначая новые и новые морщины, которые внезапно начали проявляться на молодой упругой коже, волосы седели. Родич со стальными суровыми глазами отвёл Эльсвера в сторону. Кровь из рассечённой брови заливала глаза Дариону, но он увидел, как поганый хриллингурец жадно вгрызается в какой-то фиолетовый плод, и возвращается к столбу собственной молодой копией. Магу было все равно. Для него Эльсвер был мёртв.
67
Лавандовое поле казалось бескрайним и прекрасным. Маргарита приложила руку к глазам, чтобы закатное солнце не мешало рассмотреть линию горизонта. Ей чудилось, что она должна срочно куда-то бежать, сделать что-то очень важное. Но марево лаванды окутывало её, не давая вспомнить.
Тогда она побрела вперёд или назад — сама не знала. Голова была пуста, а сердце билось размеренно ровно.
Дарион…
Неожиданно для себя она вспомнила о маге. Нет, не просто маг. Теперь он муж, бесконечно любимый и родной, а она госпожа Люций. При мысли о Дарионе сердце Маргариты почему-то мучительно остановилось. Ей пришлось встать на месте и продышаться. В ней жила уверенность, что муж ушёл ненадолго и скоро вернётся, а Ри будет ждать его на их лавандовом поле. Подул ветер, поднимая в воздух маленькие сухие цветы, облетающие с умирающих растений. Ветер дул и дул, а Ри услышала, как где-то рядом плачет ребёнок.
Она закружила на месте, а затем побежала, часто спотыкаясь, почти падая, но упорно догоняя звук детского голоса. И Ри нашла его — мальчик лет семи стоял посреди поля, закрыв глаза ладошками. Медовые вьющиеся волосы трепал ветер.
— Малыш, что случилось?
Маргарита обхватила мальчика и села, усаживая его к себе на колени, а он совсем не сопротивлялся, внимательно смотрел на неё светло-карими тёплыми глазами, по щекам текли слезы. Ветер становился сильнее, унося прочь сухие цветы, оголяя поле. Низкое алое небо нависло над двумя маленькими фигурками посреди бесконечности.
— Мне страшно, — прошептал мальчик, доверчиво глядя в глаза Маргарите. — Злые люди хотят убить меня.
— Не бойся, — она погладила его по мягким вьющимся волосам, таким знакомым, руки помнили, но сама она вспомнить не могла до конца. — Я тебя не оставлю. Они не смогут причинить зла. Я рядом.
Мальчик всхлипнул, начиная слабеть в её руках.
— Малыш! — она встряхнула его, сжимая сильнее, точно пыталась удержать то, что ускользает, но голова мальчика безвольно повисла, а затем откинулась назад.
— Они убьют меня, и я умру, — прошептал он побелевшими губами. — Они делают это прямо сейчас.
— Дари! — она внезапно вспомнила всё до конца, до самого момента, когда муж обнимал её в подвале, говоря о любви, погружая в сон и прощаясь навсегда.
— Проснись…
Последние слова мальчика унёс ветер, а сам он рассыпался прахом в руках Ри. Закричав, она вскочила на ноги, но порыв ветра ударил в грудь, уронил, не давая подняться.
— Дари, мой любимый…
Маргарита легла набраться сил, омываемая ветром и мелким травяным сором, несущимся по земле. Алое небо казалось всё ближе.
— Я сплю, — сказала сама себе. — Я должна проснуться.
Сосредоточившись, она широко раскрыла глаза, чувствуя, как что-то продолжает держать её, словно она опустила голову в воду, и теперь никак не может вынырнуть.
— Не умирай, Дари, — сдержав слезы, Маргарита снова попыталась подняться.
Ветер трепал одежду и будто хотел сорвать кожу, обратить в прах всё вокруг. Поле приобрело кровавый оттенок, отражённый от неба, падающего на Ри всей тяжестью разрушения. С трудом осмотревшись, она вскрикнула — впереди, прямо посреди оголённого поля стоял столб, безжизненная тонкая фигура повисла на верёвках обмотанных вокруг столба, русо-медовые волосы развевались на ветру. Она побежала, медленно, пробиваясь через ветер и острые сухие травы, подгоняемые ветром. Ри бежала, падала, поднималась и снова бежала. И ей удалось обхватить столб и тело, привязанное к нему.
— Дари, нет! — она закричала так громко, что проснулась.
Взгляд упирался в тёмные доски подвала. В памяти восстановились все детали событий. Слезы душили Маргариту, но она решительно смахнула ненужную воду и поползла к выходу.
— Глупый маг! — она злилась, нет, Ри была в ярости. — Решил умереть без меня.
Не надеясь ни на что, она проверила стихии. Магии у неё так и не было, точнее возможности сплетать чары оставались заблокированными. В убежище они нашли когда-то кинжалы. Их-то Маргарита и взяла с собой, выглянула в окно, прикусив тыльную сторону ладони — во дворе стояли палачи тени, и Эльсвер перед столбом, где обессиленно свисало тело мужа.
Она убила в себе ужас и слезы, нащупала холодный стержень, не позволяющий Фолгандам сдаваться. Умереть вместе со своим магом, что может быть лучше для спутницы, если так складывается судьба. И бороться вместе до самого конца. Но прежде, она заберёт с собой ненавистного главу клана Риннов.
Распахнув дверь, Маргарита шагнула на крыльцо и спустилась во двор. Никто сразу не обратил на неё внимания, но вот голова Эльсвера повернулась, а глаза зажглись насмешкой и удивлением.
— Уже приплыла? — он откровенно смеялся. — А говорили, что ты на корабле. Лживый раб. Ты за ним вышла?
Откинув голову Дариона за волосы, Ринн показал ей родное лицо, залитое кровью. Маг увидел её. Неправильные черты исказила боль, он скрипел зубами, в отчаянии начав выкручивать руки, стянутые позади верёвками. Он мучительно бился у столба, рыча зверем.
— Отпусти его, — Маргарита не просила, требовала, как имеют право требовать Фолганды в собственных землях.
— Суровая леди Фолганд, — Эльсвер сделал знак своим людям, чтобы не подходили пока к ней, он желал поиграть, чувствуя себя хозяином положения. — Это его ты любишь? — он сильнее прижал голову мага к столбу. — Вот это грязное животное? Использованное животное. Посмотри на него. Посмотри в последний раз.
Рука Ринна с кинжалом отошла немного назад, примериваясь, целясь точно в сердце. Но ему было мало, он снова засмеялся.
— Посмотри, после ты будешь видеть только настоящих мужчин.
— Здесь только один настоящий мужчина, — стихии Маргариты, казалось, все собрались в верхней части груди, захватив горло и связки, как же она хотела выплеснуть их на врага огнём или острыми кристаллами льда, убивающими тело. — И это не ты, Эльсвер. Но я пойду с тобой, если отпустишь мага.
— Ты и так пойдёшь!
Полные губы Ринна раздвинулись в оскале ярости. Маргарита поймала взгляд мужа — багряно-тёмный, виноватый и любящий. Одними глазами она сказала ему, как любит его, что не винит ни в чём, а сама сжимала кинжалы, скрытые рукавами платья. И пошла к Эльсверу. Только было поздно, он рывком выбросил руку вперёд.
— Нет! — в крике Маргариты воедино слились стихии, искавшие выход, вся боль и ужас, которые накопились за последнее время, вся сила крови Фолгандов и любовь спутницы к своему магу.
Глава клана дрогнул всем телом, услышав голос повеления лордов-магов, точно она ударила его, но кинжал все равно вошёл в тело Люция. Со стоном Дарион выгнулся, рот растянула кривая ухмылка.
— Наклонись к умирающему рабу, Ринн. Я знаю один секрет, что открыл мне твой брат, корчась перед смертью.
Палачи тени удерживали Маргариту рядом. Бесполезные кинжалы валялись на земле. Она разом потеряла все силы, столько их отдала в одном крике и повисла в грубых руках.
Морщась, недоверчиво приближаясь к окровавленным губам Дариона, южанин ждал заветных слов. Читая материалы дела, Эльсвер не мог представить, что испытывал его брат, но очень хотел это знать. И маг зашептал что-то на ухо врагу. Тяжело передыхая, бледнея и уже не открывая глаз. Когда маг замолчал, Эльсвер отшатнулся, потёр пальцами виски.
— Что за ерунду ты только что сказал, грязный раб?
Часто моргая, Ринн никак не мог сфокусировать взгляд, но, наконец, ему это удалось, и он тут же начал распоряжаться.
— Дом сжечь. Падаль сжечь. Девку в лагерь, и поворачиваем в город. Остался воронёнок, а ворона казним по приезду.
Ри оседала на землю из рук палачей. Она уже не видела и не слышала их, только Дариона опустившего голову на грудь, слева вверху поблёскивала рукоять кинжала. Ничего не осталось у Маргариты — ни магии, ни мужа, ни свободы. Её стали поднимать, а потом, что-то произошло.
Яркие вспышки огня под ногами палачей заставили их бежать. Вокруг все засуетились, сбиваясь в кучу, размахивая оружием. Оглядываясь Эльсвер попытался схватить Маргариту и потащить за собой, но бросил, когда она вцепилась пальцами ему в горло. Оттолкнув Ри, он подобрал кинжалы и стал отступать. Маргарита слышала крики палачей тени, бегущих по острову. Кто-то не разбирая дороги проваливался в трясину и уже не мог выбраться.