Он смотрел на нее, чувствуя, как кровь бушует в жилах, словно пожар. Как смеет она требовать от него чувства, отказываясь выполнить свои супружеские обязанности? Он имеет полное право требовать их от нее. В конце концов, он дорого за это заплатил. Заплатил своей гордостью. Своим мужским достоинством. Но она требует какой-то лицемерной клятвы любви, требует для собственного успокоения.
— Мамочка! — неожиданно закричал, вбегая в комнату, Хью, вдребезги разбив напряженную тишину. Малыш подскочил к Эмме, схватил ее за руку и потянул. — Скорее! Идем же! Там внизу сумасшедшая тетя…
Эмма нахмурилась:
— Тише! Тебе приснился дурной сон…
— Пожалуйста! — повернув к Алану округлившиеся глазенки, Хью заявил: — Там двое дядей держат какую-то сумасшедшую тетю. Они говорят, что они из…
— Ашемской частной клиники, — послышался возбужденный голос Молли.
Алан на секунду закрыл глаза.
— О боже, — прошептал он и, выйдя из комнаты, зашагал по коридору, чувствуя, как бешено колотится сердце. Этого не может быть. Ведь эти ублюдки дали ему срок до пятнадцатого числа.
Остановившись на верху лестницы, он посмотрел вниз на незваных посетителей, ожидавших внизу. Один из мужчин, одетый во все черное, с мрачным, похоронным лицом, сказал:
— Мистер Шеридан, полагаю…
— Что, черт возьми, вы здесь делаете?
— Меня зовут Джон Клеменс, я из Ашемской частной лечебницы.
Алан медленно спускался, переводя взгляд с мрачного Клеменса на двух его ассистентов в белом и, в конце концов, на безумную старуху, которую они придерживали за руки.
— Алан! — закричала она. — О, мой дорогой, любимый Алан! Пожалуйста, помоги мне!
— О боже, — тихо ахнула Эмма позади него. — Кто это несчастное создание?
— Моя мать, — прорычал Алан.
ГЛАВА 10
На следующее утро Эмма проснулась и обнаружила, что Алан покинул Шеридан-холл. По словам Молли, он уехал на рассвете, взяв с собой кое-что из вещей и не сказав ни слова, куда едет и когда вернется.
В течение следующих дней она пыталась отвлечь мысли от своего блудного мужа, занимая их домашними делами — отбором персонала, планированием бюджета, уплатой старых долгов. Разумеется, она проводила как можно больше времени с Хью и с матерью Алана, заверяя обоих, что Алана вызвали по срочным делам и он может вернуться в любой момент. Однако сама она не была в этом уверена.
Что, если он не вернется?
Молодая женщина убеждала себя, что это не имеет значения. В конце концов, она его жена. Они с сыном живут в лучшем из домов Йоркшира. Их финансовое положение не зависит от Алана. И все же тревога, словно облако, парила над ней. Эмма ловила себя на том, что ее мысли возвращаются к тому моменту в день свадьбы, когда муж стоял перед ней и она ощущала его желание.
Господи, сколько же лет она мечтала о таком мгновении? Она, выросшая на острове одиночества, окруженная морем равнодушия, проявляемого к ней родителями и сестрой, никогда еще не испытывала такой пронзительной тоски по нежному прикосновению и искреннему слову любви, как в тот момент, когда смотрела в глаза мужа…
Но она отвергла его.
В часы, свободные от занятий с сыном и забот о Лауре, матери Алана, Эмма зачастила в конюшню, находя радость в обществе Бена Коулза, не говоря уже о лошадях.
Она с первого же взгляда влюбилась в арабскую кобылу по кличке Ласточка. Лошадь была истинной красавицей, ее огромные карие глаза вспыхивали безумным огнем диких предков. Эмма взяла за обыкновение выскальзывать из Шеридан-холла перед рассветом в одном платье и плаще. Она забиралась на кобылу без седла и, распустив волосы, мчалась через пустошь к утесу Стоун-блафф, а там, глядя на восходящее солнце, представляла, что вот сейчас она обернется и увидит мужа, вернувшегося наконец домой.
Но он не возвращался. И Эмма удвоила свои хлопоты по дому.
Она начала восстановление старого дома с помещения объявлений в Миддлфере о найме опытных слуг. Ее послание повару-французу имело успех. Через два дня Люк Дефо появился на пороге Шеридан-холла с багажом.
Следующим делом она наняла плотников и маляров. Вскоре Шеридан-холл наполнился стуком молотков, визгом пил, звуками шагов, хихиканьем горничных и посвистыванием рабочих. Иногда Эмма уединялась в тиши кабинета Алана, садилась в его кресло и глядела на жуткие, набитые опилками звериные головы с оскаленными зубами и стеклянными глазами, глядящими на нее со стен. Типично мужская комната вплоть до ружейного шкафа, содержащего внушительную коллекцию оружия.
Вот и в этот раз, откинувшись на спинку кресла, Эмма обвела взглядом кричащую, но странным образом успокаивающую комнату, нехотя позволив себе задуматься над тем, что она осмелилась начать реконструкцию Шеридан-холла, не спросив у мужа. Страшно даже подумать, как он отреагирует, когда вернется домой.
Если вернется.
Эмма оперлась локтем о стол и спрятала лицо в ладонях, сдвинув очки. Где же, черт возьми, носит ее мужа? Жить с его равнодушием — это одно, но чувствовать себя брошенной — совсем другое. Потом она напомнила себе, что, как бы там ни было, ее жизнь теперь значительно лучше, чем в Кортни-холле.
Свобода.
Достоинство.
Полезность.
Если бы только…
Поднявшись, Эмма подошла к окну и посмотрела на розарий. Ей вспомнилось выражение глаз Алана, когда он присел возле нее в саду, и то чувство сожаления, которое она испытала в отношении своей внешности. Сейчас, вглядываясь в свое отражение в окне, Эмма попыталась представить себе, как бы она выглядела, будь у нее узенький, чуть вздернутый носик Риты, ее губки бантиком… У нее самой слишком крупные губы… и скулы резкие. А ее тело… она чересчур высокая. При росте в пять футов шесть дюймов она смотрела большинству мужчин прямо в глаза. Может, именно поэтому ее всегда восхищал Алан. Он возвышался над ней, по меньшей мере, на пять дюймов.
Вздохнув, молодая женщина прислонилась лбом к стеклу и закрыла глаза. Какая она глупая. Главное — это будущее Хью, в конце концов.
В дверях появилась Молли.
— Ваша сестрица пожаловали, — объявила она.
Эмма глядела на нее до тех пор, пока служанка не принялась смущенно переминаться с ноги на ногу.
— Извиняюсь, мэм. — Она сделала попытку неуклюже присесть. — Мисс Рита Кортни спрашивает, дома ли вы, мэм. Вы принимаете гостей?
Эмма кивнула и наградила Молли милой улыбкой, которая держалась на ее лице лишь до тех пор, пока служанка не исчезла.
Рита влетела в комнату облаком шуршащей тафты, с волосами, заплетенными в шелковистую косу, которая была небрежно переброшена через плечо.
— Ну наконец-то! — воскликнула она. — Будь проклят этот день, когда мне пришлось тащиться в такую даль лишь для того, чтобы увидеть тебя.
— Что-нибудь с папой? — забеспокоилась Эмма.
— Ой, конечно нет. Папа может плакаться о своей немощи, но мы-то с тобой знаем, что он здоров как бык. Проблема в тебе.
— Во мне?
— Мы совсем тебя не видим, Эмма. В такой важный период моей жизни ты торчишь здесь, в этой дыре, и возишься с этим старьем.
— Это теперь мой дом и моя обязанность.
— Но ты совершенно забросила нас.
— Вам с папой пора научиться самим о себе заботиться. Я теперь замужем, Рита.
— Замужем? — засмеялась сестра. — Эмма, ты выглядишь совершенно несчастной. Без сомнения, ты закончишь разводом или вновь окажешься объектом всеобщего презрения.
— И когда же ты наконец поймешь, что мне абсолютно наплевать на общество и его мнение обо мне? — Обходя стол, Эмма наблюдала, как лицо сестры покрывается румянцем. — Не дай мне бог даже вообразить себя членом вашего почтенного круга. Я недостаточно привлекательна и недостаточно воспитанна — разумеется, где уж мне, ведь я все время была слишком занята твоим воспитанием. К тому же нельзя забывать о Хью.
— Замолчи! — взмолилась Рита и заткнула уши. Она опустилась в кресло с несчастным видом. Эмма нахмурилась, позабыв о своем раздражении. — Ох, Эм, ради бога, я пришла сюда не для того, чтобы ругаться. — Рита готова была расплакаться.
Забеспокоившись, Эмма села рядом с сестрой и взяла ее за руку:
— Что случилось, Рита?
— Это все маркиз Ламберт. Мы с ним повздорили.
— Такое время от времени случается со всеми, Рита.
Шмыгнув носом, Рита огляделась в поисках чего-нибудь, чем вытереть глаза. Эмма подала ей носовой платок.
— Я получила письмо от Леонсии Стебс, которая знакома с Теодорой Гастингс, которая знает Верити Дроусон. Верити утверждает, что лорд Ламберт влюбился в другую, что его даже видели с ней в театре.
— Сплетни, — мягко отозвалась Эмма.
Нижняя губка Риты задрожала, и слезы хлынули по щекам.
— Это правда! — взвыла она. — Я спросила его об этом сегодня утром, когда он навестил меня. Ее зовут Кларисса Тамплер, и он находит ее восхитительной, но утверждает, что они друзья, и ничего больше. — Еще раз высморкавшись. Рита выразительно добавила: — Она вдова, если ты понимаешь, что это значит.
— Она старше тебя?
— Старше и опытнее, если понимаешь, о чем я. Ей тридцать пять. Практически, старуха.
— А сколько лет маркизу?
— Сорок четыре.
— Он говорил о расторжении помолвки?
Рита покачала головой:
— Но я боюсь, это только вопрос времени. Мы установили срок обручения восемь месяцев, а когда я намекнула, что хотела бы приблизить дату свадьбы, он отказался.
— Но ведь так много нужно спланировать…
— Этот старый хрыч не молодеет, Эмми! Он уже дважды овдовел, и ни один брак не дал ему потомства. Не мешало бы ему поторопиться с этим. В конце концов, — плечи ее затряслись, она всхлипнула, — все мы знаем, что он женится на мне только для того, чтобы я родила ему наследника.
— Глупости. Если бы дело было в этом, маркиз мог бы выбрать кого угодно. Но он этого не сделал, потому что все знают, что ты самая красивая девушка в Англии. Какой мужчина устоит перед тобой?
Промокнув глаза, Рита выдавила улыбку:
— Что ж… полагаю, ты права. И все же… — Она нахмурилась. — Мы обе знаем, что нет никаких гарантий, когда дело касается мужчин. Должен быть какой-то способ убедить его перенести свадьбу на более близкий срок.