Все стихло. Это могло означать лишь одно. Далмира бросилась в пустоши, а через минуту на гребне стены появились вооруженные луками хартоги.
Торвар пнул ногой истыканное стрелами охотников тело Немого.
– Проклятая падаль!
– Заткнись, он был великим хартогом! – произнес, появляясь во дворе, Тормун. Вождь уже все знал и коротко раздавал приказания:
– Все охотники – за ней! Плачу сотню тому, кто принесет ее голову! Ты – к Западным воротам, ты – к Северным, ты – к Южным. Предупредите стражу и оставайтесь там. Ты, Торвар, иди к начальнику стражи и объяви, что красноволосая нарушила закон хартогов. Если ее поймают, пусть передадут нам для суда…
Далмира бежала, не разбирая дороги. Стена, опоясывавшая город, вырастала перед глазами, и девушка поняла, что загоняет себя в тупик. Стена под охраной, и если даже ей удастся проникнуть наверх, как она спустится, не сломав себе руки и ноги? Эта стена впятеро выше, чем стена поместья хартогов.
Надо бежать в город. Там легче затеряться в лабиринтах многочисленных улиц, а потом она как-нибудь выберется за ворота. Преследователи не отставали. Она не видела охотников, но слышала их гортанные крики. Сойдись она с каждым один на один… Но Далмира знала, что такого шанса ей не представится. У них луки, которые бьют дальше, чем ее ножи, и поэтому надо бежать.
Свернув к северу, она вбежала в предместье. Небольшие дома ремесленников, мастерские и мелкие лавочки сплелись в хаотичный клубок. Далмира увидела таверну, из распахнутых дверей которой даже глубокой ночью доносились песни подвыпивших мужчин. Оглядевшись, девушка шагнула внутрь.
Пол здесь был грязнее, чем на арене. Липкая, воняющая прокисшим вином грязь расползалась под ногами, и Далмира едва не поскользнулась у входа. Несколько массивных деревянных столов были заполнены кувшинами, кружками и тарелками с едой, под столами лежали кости и объедки. У входа было темно, и на вошедшего посетителя не обратили внимания. Когда же Далмира вышла на свет, несколько мужчин встали, провожая бойца изумленными взглядами.
– Клянусь Игниром, это же та красноволосая! – воскликнул один из них, широкоплечий воин с иссеченными шрамами руками и бородатой физиономией эшнарца.
– Ты прав, приятель. Что она здесь делает?
– Ищет настоящего мужчину! – заявил эшнарец и, ухмыльнувшись, двинулся за девушкой.
Далмира подошла к стойке. Хозяин таверны развел руками:
– Я столько слышал о твоих подвигах, красавица! Но, клянусь глазом Эльмера, не ожидал, что ты появишься здесь! Чего ты желаешь? Вина или…
– Вина, – произнесла Далмира, оглядывая привставших на своих местах мужчин. Их красноречивые взгляды подсказали, как надо действовать. – Всем вина за счет вождя Тормуна!
Восторг собравшихся был как нельзя кстати. Далмиру мигом обступили поклонники, дорвавшиеся до дармовой выпивки.
– А я видел твой последний бой! – заявил эшнарец, оттолкнув какого-то пьяного лавочника. – Клянусь своей бородой, ты была великолепна! Если ты столь же яростна в постели…
Он ухватил девушку пониже талии. Далмира вспыхнула, но увидела входящих в зал охотников. Двоих.
– Ты сможешь в этом убедиться… если не испугаешься.
Они заметили ее и шли напрямик, вытаскивая длинные ножи.
– Я? Испугаюсь? – захохотал эшнарец. Далмира заметила на его предплечье татуировку: крылатого зверя, такого же, каких видела у ворот Ринересса. – Чего же?
– Их! – указала Далмира.
Эшнарец мигом обернулся. Для пьяного он двигался не так уж плохо.
– Это еще кто? – проворчал он, выхватив из-за пояса эш. Сталь грозного оружия эшнарцев сверкнула, преграждая охотникам путь.
– Они хотят убить меня! – сказала Далмира.
– Пусть попробуют! – заявил воин. Его чуть раскачивающаяся, пружинящая походка выдавала опытного бойца.
– Прочь с дороги, эшнарец! – сказал первый из охотников. – Именем Тормуна…
Договорить он не успел. Брошенная кем-то глиняная бутыль разбилась о его голову. Хартог покачнулся и, воспользовавшись моментом, эшнарец ударил его под дых, а затем рукояткой эша по голове. Было видно, что в потасовках он не новичок. Второй охотник попятился, понимая, что против десятка он не выстоит.
– Бей его! – завопил кто-то.
Град бутылок и тяжелых глиняных кувшинов полетел в отступавшего к дверям хартога. Он выскочил наружу, и Далмира услышала его голос:
– Сюда, она здесь!
Понимая, что у нее совсем немного времени, Далмира бегло рассмотрела помещение таверны, приметив лестницу на второй этаж. Скоро хартоги ворвутся сюда, и будет их гораздо больше…
– Теперь нам никто не помешает, красавица. – Довольно улыбаясь, эшнарец направился к девушке, переступив через лежащего в беспамятстве хартога.
Улыбаясь в ответ, Далмира отступила к лестнице, а затем побежала наверх.
– Эй, ты куда? Поиграть захотела? Я догоню тебя! – крикнул воин, бросившись за ней вдогонку.
Дверь таверны с треском распахнулась, и в зал ввалились хартоги под предводительством Торвара.
– Вон она, наверху! – крикнул он. – Стреляйте!
Охотники вскинули луки, и Далмира едва успела юркнуть за деревянную дверь, в которую тут же воткнулись несколько стрел. А одна попала в бегущего за девушкой эшнарца. Воин застонал, схватившись за торчавшую из плеча стрелу, а затем с силой метнул в хартогов свой топорик. Торвар едва успел увернуться и, пролетев в пальце от его лица, эш вонзился в грудь одного из стрелков. Тот упал замертво.
– За ней! – скомандовал Торвар, оттолкнув ногой набросившегося на него пьяницу. Сбитый с ног человек перекатился через стол, упал на пол и затих. Хартоги бросились к лестнице, расталкивая оробевших завсегдатаев. Оставшийся без оружия эшнарец встретил их лицом к лицу, но в быстротечной кулачной схватке хартоги оказались сильнее, сбросив воина с лестницы.
Далмира этого не видела. Ногой распахнув оконные створки, она выглянула наружу. Прямо под окном виднелась крыша какой-то постройки и, не медля, девушка спрыгнула на нее. Бежать по крутому скату пришлось осторожно – балка под ногами была шириной не более ладони. Но Далмира справилась, добежав до конца крыши. За спиной послышался крик:
– Стреляй!
Не глядя, девушка прыгнула вниз. Стрела просвистела мимо и пропала в темноте, а Далмира упала на ворох скошенной травы, сушившейся в маленьком дворике. Калитка вела на улицу, но там наверняка хартоги. Девушка увидела невысокую стену и с разбега уцепилась за гребень. Рывок, и натренированное тело хартога легко перемахнуло через препятствие. Спасибо Оллоку за тренировки!
Далмира оказалась в другом дворе, более обширном, но заросшем плодовыми деревьями и кустарником с крупными белыми цветками. Девушка метнулась к деревьям – спрятаться за их густыми кронами, чтобы не достали стрелы, – и быстро достигла конца сада. Перед ней вновь оказалась стена. Она подпрыгнула, подтянулась.
– Эй, ты крога запряг?
– Нет еще.
– Тогда запрягай, поздно уже.
Голоса раздались совсем близко.
Далмира глянула вниз. Прямо под стеной стояла большая, груженная бочками, повозка. И рядом никого. Чья-то фигура промелькнула между домами, и она решилась. Спрыгнула вниз и оказалась у повозки. Запряженный в повозку крог медленно повернул рогатую голову, равнодушно поглядев на человека.
– Ну, где ты там? – еще раз крикнул кто-то.
– Иду, иду…
Далмира заглянула в ближайшую бочку. Пустая. Решение приняла мгновенно, одним движением запрыгнула внутрь и накрылась крышкой. Сжавшись в комок, девушка напряженно ждала. Вскоре раздались шаги. Человек обошел вокруг повозки, и Далмира услышала звон снимаемой сбруи.
– Пошел, пошел…
Крог затопал по земле.
Неужели спаслась?
– Эй, парень, ты никого здесь не видел?
Это хартоги. Горло моментально пересохло, и девушка сжала в кулаках ножи.
– Нет, а кого я мог увидеть? – медленный, равнодушный голос возницы казался неприступной стеной.
– Девчонка красноволосая не пробегала?
– Красноволосая? В жизни таких не видел!
– А в бочках что? – Голос хартога раздался совсем близко.
– Тебе какое дело? Пустые они…
– Сейчас посмотрим…
– Там кто-то есть! – раздался чей-то голос, и Далмира едва не выскочила из укрытия, но вовремя услышала удалявшийся топот. Они ушли! Вслушиваясь в каждый звук, она медленно вложила ножи в ножны, и повозка тронулась, увозя ее в неизвестность.
Глава двадцать перваяНа дороге в Ринересс
Товерн шел в город, гоня перед собой навьюченного добром крога. Они еще пожалеют, что изгнали его, поставленого старостой самим наместником Шедора! А этот десятник поплатится головой за то, что поддерживал мергинских судей! Сам одан объявил их правосудие ересью, значит, и одан им не указ! Бывший староста шагал, сжав кулаки и бормоча ругательства. Ничего, он обо всем расскажет наместнику, эти мергины пожалеют, что на свет родились…
Треснувшая под чьей-то ногой ветка заставила его замереть. Крог размеренно топал дальше, и Товерну пришлось дернуть его за кольцо в ухе, останавливая на тропе. Зверь? Староста вытащил из-за пояса меч, оглядываясь на окружавшие тропу заросли. Никого. Да и не должно здесь быть зверей. У них свои тропы. Он повернулся и едва не упал от неожиданности: прямо перед ним стоял мергинский судья. Тот, с мечом и в черной маске. Он молча смотрел на Товерна сквозь прорези на бесстрастном металлическом лице, и его глаза напугали Товерна.
– Что… тебе нужно? – выговорил староста. Позади послышались шаги. Товерн обернулся и увидел второго судью, а за ним и третьего. Они окружили прижавшегося к крогу старосту.
– Едешь в Шедор? – спросил первый.
– Да. Что вам нужно от меня, мергины? Я не боюсь вас! – добавил Товерн, не отпуская рукоять меча.
– Это хорошо, – ровным голосом проговорил старший, тот, что оглашал приговор. – Честному человеку нечего бояться. Мы просто хотим знать, что ты везешь в Шедор?
– Это мое добро! – сказал Товерн, переводя взгляд с одного судьи на другого. Бесстрастные маски пугали его.