– Поесть и переночевать. Я заплачу асирами, – быстро добавил Шенн.
Ворота заскрипели и открылись. Стоявший с факелом человек цепко осмотрел юношу:
– Откуда идешь?
– Из Аримдора. Был на рынке, да вот в Ринересс не успел.
– До столицы путь не близкий. Заходи. Мы рады всем, у кого есть асиры.
«А у кого их нет?» – хотел поинтересоваться Шенн, но не стал. «У арнов свои обычаи, – говорил Ольф, – и тебе многое может не понравиться. Но это их страна».
Только сейчас он заметил увесистую палицу, свисавшую на ремне с руки человека. В глубине двора Шенн увидел загон для крогов, в котором виднелись несколько рогатых теней, рядом – выложенный камнем колодец. Дверь перед ними распахнулась, и вышел какой-то человек. Пошатываясь, он завернул за угол, и оттуда донесся звук льющейся на землю воды.
Вслед за привратником Шенн вошел внутрь. Зал был довольно обширным, в нем помещался с десяток столов и вдвое больше лавок. И добрая половина из них была занята. Публика была самая разношерстная, и Шенну показалось, что его появление не вызвало ни у кого интереса. Люди сидели, ели и пили, разговаривая о своих делах. Сразу у входа два селянина обсуждали цены на зерно, а трое потрепанных жизнью и походами воинов азартно играли в кости, хватая за мягкие места разносивших вино и еду девушек. В центре зала за одним столом сидели человек восемь. Все они были вооружены – Шенн заметил изогнутые луки и широкие короткие мечи на поясах. Они тихо обсуждали что-то, и в полутемном зале лица незнакомцев выглядели решительно и мрачно.
Шенн с опаской миновал эту компанию, но сидевшие обратили на него внимания не больше, чем следовало при виде обычного посетителя таверны. За соседними столами кто-то спал, положа голову среди тарелок и закусок, блистающий драгоценностями купец громко хохотал в компании двух красавиц в едва закрывавших тела легких накидках. Рядом застыли двое крепких парней с дубинками, очевидно, охранники. Они мрачно зыркали по сторонам и завистливо – на своего хозяина.
– Скажи хозяину, что тебе угодно, – повторил человек, проведя Шенна к стойке. За ней и находился хозяин заведения, судя по объемистому брюшку и властным складкам у рта. Он положил волосатую руку на стол и выразительно пошевелил пальцами.
– Что желаешь, путник?
– Еда и ночлег.
На подвешенных к потолку глиняных плошках горели толстые и яркие свечи. В причудливой игре тени и света девушки выглядели еще более соблазнительно.
– И вина, разумеется?
– И вина, – с легкостью согласился Шенн. Он не собирался много пить, помня, а точнее, не помня, как заснул за столом у Дорарда. Но и выделяться из толпы не хотелось. Чем ближе к Ринерессу, тем тревожней становилось Шенну. У фагиров везде «глаза и уши», особенно в больших городах, где расположены фагирдары. Ольф рассказывал Шенну о фагирах, о том, что встреча с ними рано или поздно состоится и что последствия этой встречи могут быть совершенно непредсказуемыми. Поэтому Шенн должен обратить на себя внимание только одного из них, в определенное время и в определенном месте…
– Что подать? – прервал мысли юноши хозяин.
– А… то же, что у него, – кивнул Шенн на купца. С его стола доносился сладкий запах жареного мяса. Зачем экономить? Столько дорог прошел, но асиры так и не пригодились. Губы хозяина поползли куда-то вбок:
– Такой обед стоит три полновесных асира.
Шенн полез в карман куртки и вытащил горсть заранее приготовленных камешков. Лицо владельца таверны вытянулось в неприкрытом почтении:
– Выбирай любое место, уважаемый. – Он ловко снял с ладони Шенна три красных пирамидки. – Обед будет очень скоро. Не хочешь ли девушку? Она развлечет и станцует для тебя.
– Хочу, – сказал Шенн, поглядев на купца, обнимавшего сразу двоих.
– Еще два асира…
Шенн сел за один из свободных столов, чувствуя, как сводит желудок от ароматов, доносившихся с кухни. Вылетевший из кухонных дверей слуга мигом накрыл изрезанные и потрескавшиеся доски чистой белой скатертью. Затем появился кувшин с вином и два кубка из желтого металла. Шенн уже знал, что в Арнире он назывется золотом и ценится за легкость обработки и красоту, но все же не так, как асиры…
Принесли обед. Шенн с наслаждением впился зубами в мякоть какой-то жареной птицы. Недурно, хотя он бы предпочел что-нибудь пожестче. Затем юноша попробовал густой суп и какое-то блюдо из овощей, щедро приправленное пряностями. Утолив голод, Шенн запил обед вином и довольно рыгнул. Где же обещанное развлечение?
– Меня зовут Джанна, – раздался легкий мелодичный голос. – А тебя?
Он обернулся и замер, растерянно моргая глазами. Перед ним стояла настоящая красавица: черные, подведенные глаза смотрели так, что Шенн потерял дар речи. На девушке была легкая, едва ли не прозрачная накидка, не скрывавшая прелестных плеч и высокой груди.
– Шенн, – наконец выдавил он. – Хочешь вина?
Юноша налил вино в свободный бокал и протянул его девушке. Она пригубила, глядя на Шенна яркими, блестевшими ярче свечей глазами. Длинные, слегка волнистые волосы девушки переплетали красные ленты, оканчивающиеся крохотными золотыми колокольцами.
– Откуда ты родом, Шенн? – спросила она, накрыв его руку своей. Ее ладонь была узкой, пальцы длинными и красивыми. – Ты не очень похож на арна. И говоришь немного не так.
– Вот как? Что еще ты заметила?
– Многое, но разве это важно? Главное, ты щедр…
– Щедр?
– Да! Я видела, сколько асиров ты отсыпал хозяину. Поверь, и обед и это вино не стоят и третьей части того, что ты заплатил. Наверно, ты воин. Удачливый воин.
– Это почему? – удивился Шенн.
– У тебя шрам на щеке, – сказала Джанна, коснувшись его лица тонким изящным пальцем, и внутри Шенна разошлась горячая волна. Он вздрогнул. – И меч за спиной. И много асиров. Значит, ты удачлив и смел.
– Пожалуй, – согласился он и улыбнулся. Девушкам нравятся смелые и удачливые.
Они выпили еще. Шенн с трудом оторвался от лица Джанны и посмотрел в зал. Люди с луками и колчанами встали из-за стола.
– Кто это? – кивнув в их сторону, спросил Шенн.
– Хартоги, – шепотом произнесла девушка. – Охотники на зверей. Ловят какого-то беглеца.
– Охотники? – переспросил Шенн. Он по-иному взглянул на этих крепких парней. Охотников он уважал. – А почему они ловят беглецов?
– Говорят, ищут какую-то девушку, – шепнула Джанна. – Она нарушила закон и сбежала. Быть может, она кого-то убила? Если ее поймают, то отправят на тот берег. Это ужасно, правда?
– На какой берег?
– В Кхинор, разве ты не знаешь? – изумилась Джанна.
– Знаю, конечно, знаю, – успокоил ее Шенн. Он вспомнил, что в Арнире преступников высылали в безлюдную, полную опасностей местность за рекой, где властвовали морроны. Это был смертный приговор. Хотя Шенн прошел через Кхинор и выжил.
– Что могла натворить девушка? – спросил Шенн, провожая взглядом спину последнего хартога. Дверь за ними закрылась, и в таверне стало как будто светлей.
– Нам какое дело? – повела круглым плечом Джанна. – Посмотри на меня. Я тебе нравлюсь?
Ее бедра, едва прикрытые тонкой материей, дразнили и возбуждали.
– Ты не можешь не нравиться! Ты напоминаешь мне одну девушку, – сказал Шенн. – У тебя такие же красивые длинные волосы…
– Забудь ту девушку! – потребовала Джанна. – Сейчас я с тобой! Хочешь, станцую?
– Хочу! – признался Шенн, глядя на ее стройное и гибкое, как лиана, тело.
– Но я станцую только для тебя! – сказала девушка, приблизив губы к губам Шенна, и он почувствовал исходящий от них жар. – Идем! В какой комнате ты остановился?
– Она там, наверху…
Шенн не заметил, как поднялся наверх, оказавшись в небольшой, но весьма уютной комнате. Пол покрывал цветной ковер, в углу стоял большой сундук для вещей, а в противоположном углу – большая кровать, накрытая красным покрывалом. Вошедшая первой Джанна поставила горящую свечу в металлическую плошку на небольшом столике у закрытого ставнями окна, и помещение наполнилось странными извивающимися тенями. Она закрыла дверь.
– Джанна, я хочу подарить тебе кое-что, – Шенн развязал мешок и нащупал самый крупный камень-асир. Он вытащил ладонь из мешка и протянул ей. Ярко-красная пирамидка засияла на ладони, и Джанна улыбнулась. И опустила протянутую руку.
– Это слишком дорогой подарок, достойный любимой женщины! Оставь ее той, что войдет в твое сердце. Мне ты можешь отдать камень поменьше…
– Я никогда не увижу ее, – прошептал Шенн и протянул камень Джанне. – Нет, я дарю его тебе, и знай, что ты ничем не обязана мне за это. Ты просто достойна его, вот и все.
– Спасибо тебе, Шенн, клянусь, я еще не встречала людей, равных тебе по щедрости! И я не останусь в долгу! Смотри, я танцую для тебя, только для тебя!
Зажав камень в кулаке, она отошла на несколько шагов, быстро сняла сандалии и встала на середину ковра. Глаза Джанны завораживающе блестели, и Шенн почувствовал, как что-то сжало грудь, приятными щупальцами обвивая руки и ноги. Он увидел, как девушка начала танец, кружась и извиваясь, точно повторяя узор на лежащем под ногами ковре. Ее гибкие руки заструились по высокой груди и красивому, чувственному животу, двигавшемуся в такт бедрам, и вдруг сбросили платье. Теперь она танцевала обнаженной, но словно не замечала этого.
Двигаясь с какой-то медленной, пульсирующей страстью, Джанна приближалась к юноше, пока он не ощутил прикосновение ее губ. Руки девушки нежно обвили его торс, и Шенн всем телом почувствовал ее желание. Он сжал ее в объятиях, и мир слился для них в одном…
Глава двадцать втораяВстреча
Ей повезло. Наступившая ночь спасла от преследователей и, больше не слыша звуков погони, Далмира тихонько вылезла из бочки. Она находилась в довольно обширном дворе, заваленном какими-то деревянными деталями, гнутыми досками, разбитыми и полусобранными бочками. Девушка поняла, что двор, дом и повозка принадлежит какому-то ремесленнику, скорее всего, бочару. В доме все спали, и Далмира тихо прокралась к низенькому сарайчику, решив до утра переждать тут. Найдя укромный уголок, она заснула, а проснулась от громкого стука. Прижавшись лицом к щели, девушка увидела человека, ставившего на повозку большие бочки. Заполнив ими повозку, он ушел в дом.