В описываемую эпоху наблюдалась явная «девальвация» княжеского титула. В домонгольский период этот титул был самодостаточен, и самые могущественные правители именовались просто князьями (хотя в посмертных летописных панегириках они могли награждаться эпитетом «великий»). Монгольские завоеватели санкционировали особый статус великих князей владимирских, считавшихся старшими среди князей Северо-Восточной Руси. Но со второй половины XIV века «великими» считались также тверские, суздальско-нижегородские и рязанские князья, а порой этот титул употреблялся и по отношению к смоленским и ярославским князьям. Иными словами, все князья, сохранявшие независимость от Москвы или Литвы и самостоятельно получавшие ярлыки в Орде, могли гордо именоваться «великими». В XV веке великокняжеский титул обесценился настолько, что его стали использовать для обозначения старшинства в том или ином княжестве: например, Новосильское княжение считалось «великим» по отношению к входившим в него Воротынскому и Одоевскому уделам.
В этой ситуации в Московской Руси получил распространение новый титул — «господарь». Само это слово было известно с древности: так обозначали хозяина, владельца имущества, холопов и т. д. Но с начала XV века его стали употреблять по отношению к князьям, подчеркивая их права как вотчинников, наследственных владельцев своих земель. Первый известный случай такого словоупотребления содержится в духовной грамоте (завещании) игумена Кирилла Белозерского (1427), основателя знаменитого северного монастыря, носящего с тех пор его имя: созданную им обитель Кирилл передавал под защиту и опеку «своего господаря» — князя Андрея Дмитриевича Можайского и Белозерского, на земле которого монастырь был построен.
В близком по смыслу значении интересующий нас термин использован в договорах 30‐х — начала 40‐х годов XV века между Василием II и его двоюродным братом Дмитрием Шемякой: по поводу бояр и детей боярских там говорилось, что во время военного похода «кто кому служит, тот со своим осподарем и идет». Но к концу династической войны слово «господарь» начало приобретать новый смысл — верховного правителя страны. Выше я уже цитировал надпись, которую в 1446 году велел выбить на своих монетах Дмитрий Шемяка, когда он ненадолго захватил великокняжескую власть, ослепив Василия II: на лицевой стороне читаются слова «князь [велики] Дмитри Юрьевич», а на обороте — «оспо[дарь] [зе]мли руские». Как только Василий Темный вернул себе престол в начале 1447 года, он стал чеканить монеты от своего имени с аналогичными надписями: «осподарь всея Руси», «осподарь всея земли Руския». Однако в официальные документы, в том числе международные договоры, этот новый титул вошел только при сыне и наследнике Василия Васильевича — Иване III.
Между тем митрополичья канцелярия уже во второй четверти XV века зашла гораздо дальше в конструировании образа великого князя как суверенного правителя Руси и защитника православной веры. Так, митрополит Фотий в своем завещании (1431) наказывал Василию II беречь церковное имущество, полученное владыкой «в отчине великаго вашего господарьства и от ыных земель, господарьств, великих княжений, и от Литовской земли…» В этой фразе наше внимание привлекает употребленное дважды слово «господарьство»[7]: в первом случае оно означает почтительное обращение к владетельным особам (юному Василию и его матери Софье), что-то вроде позднейшего «Ваше величество», а во втором выступает синонимом земель и великих княжений, т. е. самостоятельных политических единиц, приближаясь по смыслу к нашему термину «государство».
В грамотах митрополита Ионы конца 40‐х — 50‐х годов XV века слово «господарьство» устойчиво использовалось для обозначения крупных политических образований: Великого княжества Литовского, Польского королевства и даже Казанского ханства. В том же ряду упоминается и Русское «господарьство». Его главу, великого князя Василия Васильевича, Иона именует «здешнего православнаго великаго самодержьства господином» и даже «великим господарем царем руским». А в приговоре членов собора Русской митрополии (декабрь 1459 года) Василий II назван «всея Русскиа земли самодръжцем».
Таким образом, уже к середине XV века митрополия выработала идеологическую платформу и титулатуру для великокняжеской власти, которые значительно опережали политическую практику: русское «господарьство» мыслилось полностью независимым и суверенным («самодержавным»), хотя в реальности еще не была ликвидирована зависимость русских князей от ордынских ханов, и правители разных татарских юртов — наследников распавшейся Золотой Орды по-прежнему считали себя сюзеренами московских великих князей. Что касается титулов, то московским правителям понадобилось больше ста лет, чтобы реализовать всю ту амбициозную «программу», которую наметил митрополит Иона в 1450‐е годы: господарем/государем всея Руси провозгласил себя официально Иван III в последние десятилетия XV века; царский титул присвоил себе Иван IV после коронации в 1547 году, а самодержцами русские цари стали величаться только начиная с Федора Ивановича (1584–1598).
Династическая война второй четверти XV века стала поворотным моментом в истории Московской Руси: великое княжение, которое еще в конце правления Василия I представляло собой рыхлую политическую структуру, уже к середине столетия превратилось в монархию с явной тенденцией к единодержавию. Многие уделы были ликвидированы в ходе междоусобной борьбы, а те, что остались или были заново созданы по завещанию Василия II (1462), или потеряли былую автономию, а их владельцы из «братии молодшей» великого князя превратились в его, «великого господаря», подданных.
Важные перемены произошли за годы правления Василия Темного в административно-территориальной структуре Великого княжества Московского: на смену удельной чересполосице пришла уездная система; уезды управлялись наместниками великого князя. Так постепенно формировалась единая в административном, судебном и финансовом отношениях территория государства.
Победа Василия II в многолетней междоусобной войне стала плохой новостью для соседей Москвы, тщетно надеявшихся сохранить свою самостоятельность. В 1456 году войско великого князя совершило поход на Великий Новгород, и, хотя мир был заключен «по старине», новгородцам пришлось признать над собой верховную власть московского господаря. В том же году умер великий князь рязанский Иван Федорович, передав перед смертью княжение и своего малолетнего сына под опеку Василия II. Так вокруг формирующегося Московского государства образовалась цепь полуавтономных земель и княжеств, находившихся под патронатом великого князя.
Наконец, не менее важные сдвиги произошли и в сфере идей: появились понятия «господарьства» и «самодержьства», которые несли в себе идею суверенитета, соединенную с представлением о неограниченной власти наследственного владельца (вотчинника), причем в качестве вотчины теперь могли рассматриваться целые княжества и обширные земли.
Все эти тенденции, свидетельствовавшие о складывании государства в политических реалиях и в умах людей, получили продолжение при сыне и преемнике Василия Темного — Иване III.
Глава 3. Иван III: Обретение государственного суверенитета
Иван III рано приобщился к власти, будучи соправителем своего отца в последние годы его жизни. После смерти Василия Темного (27 марта 1462 года) он стал единоличным властителем большой по европейским меркам державы.
На основании косвенных данных некоторые исследователи считают, что Иван III вступил на престол по ханскому ярлыку, заранее полученному его отцом (летописи об этом не упоминают). Однако в любом случае фактом является то, что новый великий князь, в отличие от своих предшественников, ни разу не посетил Большую Орду. Более того, складывается впечатление, что с первых шагов Иван Васильевич действовал без оглядки на ее правителей.
К тому времени улус Джучи окончательно распался на несколько враждующих между собой татарских «юртов». На роль наследника сарайских ханов и сюзерена русских князей претендовали в первую очередь правители Большой Орды. Их непримиримыми соперниками выступали крымские Гиреи. Но активное участие в степной политике принимали и другие игроки: Казанское ханство, Ногайская орда и т. д. С одной стороны, такая ситуация делала практически невозможным восстановление былого ордынского владычества над Русью: времена не только Батыя, но и хана Узбека или Тохтамыша безвозвратно ушли в прошлое. Однако, с другой стороны, резко возрос риск нападения какой-либо орды, от которого надо было или защищаться вооруженным путем, или откупаться «данью», подарками и т. д. Гегемония Орды сменилась нестабильностью на степных границах.
По наблюдениям исследователя русско-ордынских отношений А. А. Горского, в самые первые годы великого княжения Ивана III изменилась традиционная оговорка княжеских завещаний и договоров, касавшаяся уплаты дани («А переменит Бог Орду…»). Теперь она звучала так: «А коли яз, князь великий, выхода в Орду не дам, и мне и у тебя (удельного князя. — М. К.) не взяти». Иными словами, отказ от уплаты ордынской дани ставился отныне в зависимость не от Божьей воли, а от намерений самого великого князя, и из неопределенного будущего этот вопрос переводился в плоскость текущей политики.
Неизвестно, выплачивалась ли дань в первой половине 1460‐х годов: если нет, тогда становятся понятны мотивы похода хана Большой Орды Махмуда на Русь в 1465 году. К тому же за Иваном III числилась еще одна «провинность»: в 1463 году он без ханского ярлыка присоединил к своим владениям еще недавно самостоятельное и считавшееся «великим» Ярославское княжество; местные князья взамен своей вотчины получили от великого князя, по словам летописи, волости и села, а возможно, также и денежную компенсацию.
Вероятно, Махмуд хотел покарать своего вышедшего из повиновения «улусника», но неожиданно во время похода он подвергся на Дону нападению соперника — крымского хана Хаджи-Гирея — и был разбит. Во второй половине 1460-х годов обстановка в Большой Орде стабилизировалась, на престоле утвердился хан Ахмат, и Москва, по всей видимости, возобновила выплату дани. Однако летом 1472 года Ахмат предпринял поход на Русь, окончившийся неудачей (татары сожгли город Алексин на правом берегу Оки, но переправиться на другой берег им не дали подошедшие московские войска).