— А древние по-твоему были глупцами? Необразованными и не понимающими суть вещей? — ещё одна усмешка. — Ты, как не древний человек, наверняка знаешь гораздо больше. И именно поэтому посвятила смерть сына Фуриям, на которой между прочим прервалась не просто ветвь твоего рода, но и род твоего отца, и матери. Весь род. А теперь, ты так хотела, так плакала… А потом узнала, что всё мелочи. И обида твоя надуманная. Но скажи мне, а что тебя держит здесь? Ты так и так вот-вот умрёшь, а можешь умереть где-то далеко от своей нынешней жизни. Но может это будет другая жизнь или ты превратишь её в подобие той, которую уже прожила. Ты конечно можешь отказаться и не оплатить долг передо мной. Я не настаиваю.
— И попасть в ещё более сложную ситуацию да ещё и с разгневанной богиней за спиной? — уточнила Надежда. — И шанс…
— Заманчиво, правда? — чуть прикрыла глаза Богиня. — И меня позабавишь. Ну?
— Я всё-таки должна ответить… Я согласна, — выдохнула Надежда.
— А я согласна без уговоров и обманов, — вдруг вышла из тени края площадки в круг света от факелов девушка. — У меня нет сил, я ничего не значу. Предана, забыта… Я вынуждена прятаться и выслушивать оскорбления. Я, рождённая принцессой, должна подчиняться вассалам собственного мужа! Родственникам его любовницы! Подобное смывается только кровью.
— И за поведение твоего мужа и его вассалов должна заплатить целая страна? Кровью? Неужели нет никого близкого, кого тебе было бы жаль? — не удержалась Надежда, для которой война по ужасу своему равнялась концу света.
— А чтобы ты сделала, если бы на другой чаше лежала твоя собственная жизнь? — спросила королева. — Мне не дали шанса просто жить даже в изгнании!
— А вот с этим вы разберётесь между собой, девочки, — засмеялась Богиня. — У вас целая жизнь для этого впереди. Вы обе, единственные, кто почтил меня воззванием и дарами, пробудил своей верой. Можно сказать, самые верные почитатели, просто верховные жрицы по нынешним временам. Надежда, тут и пояснять нечего. Ренерель. Рене, возрождённая. Возрождённая Надежда, Рена. В этом что-то есть… Надеюсь, что мне предстоят долгие годы презабавнейшего зрелища. Пожалуй, я одарю каждую из вас. Вы обе, узнаете, что будет после того, как я исполню ваши мольбы.
Богиня откинулась на спинку трона, её лицо застыло маской, словно это это была маска. Её тело превратилось в царственную статую, а словно взбесившийся ветер погасил все факелы.
Рефлекторно зашарив по темноте, Надежда схватила невозможно холодную руку королевы.
— Ты горишь, — прошептала та. — Что с тобой происходит?
Надежда повернулась к ней, но увидела совсем другие картины. Наденька, что-то требующая от врачей. И те, только отводящие взгляд. И письмо Надежды Аркадьевны Наденьке и Аркаше. С документами на квартиру. Видела Надежда Аркадьевна, как спустя год, Наденька поставит перед отцом клетку с семью голубями.
И почти спившийся мужчина вдруг озаботился состоянием голубятни, и что пьяным наверх не залезть… Много позже он спросит дочь, почему она привезла ему ту клетку с птицами.
— Это был совет очень доброй и мудрой женщины. Я вспомнила её слова на годовщину, и решила, была не была. — Честно ответила ему Наденька.
Хотя Наденькой её уже давно мало кто звал. Надежда Романовна, так к ней будут обращаться и, большим уважением. В год смерти Аллы Михайловны и Надежды Аркадьевны болезнь пробралась в дом престарелых. И нужен был уход. Надя, приехала с сыном. Была принята на постоянную работу, быстро доросла до завхоза, а потом сменила и заведующую. И никто не назвал бы её мягкой и наивной. Интересы своих подопечных и вверенного ей учреждения она отстаивала с неожиданной хваткой.
Правда жила она не в квартире Царëвых, а у мужа, в соседнем подъезде. Маленький Аркаша вырос, отучился и не только преподавал «Римское право», но и был весьма успешным адвокатом.
— Вы посмотрите на эту библиотеку! — смеялся он. — Монографии Ии Леонидовны Маяк по истории «Римского права» с личной дарственной подписью! Кажется, моя судьба была предрешена.
А в гостиной стоял портрет, одна из немногих фотографий. Наденька улыбалась, стоя рядом с Надеждой Аркадьевной, держащей на руках совсем маленького Аркашу.
— Зачем ты держишь это фото на виду? Ведь твоя бабушка умерла, когда ты и себя не помнишь, — спрашивали его иногда друзья.
— Это моё напоминание, что душа и её сила существует, — всегда отвечал Аркадий Царёв, взявший фамилию той, что не прошла мимо попавшей в беду девчонки. — И от одной единственной души зависеть порой может даже сама жизнь.
А где-то, под горой, надёжно закрывающей своей толщей от смертоносного ливня, в пещере, среди горячих горных источников, впервые за несколько дней открыла глаза Её Величество Ренерель Сансорийская.
Глава 18
Словно сквозь толщу воды пробивался какой-то рокот, пытаясь достучаться до сознания королевы. Вскоре, её величество уже различала и какой-то плеск, и спорящие голоса, хоть их обладатели и пытались их приглушать. Да и ощущение горячей и бурлящей вокруг тела воды было узнаваемым, но неуместным.
Надежда прекрасно помнила, как заболела. И странный полусон-полуявь, где она встретилась с богиней Перекрёстков и судеб. И юную девушку, дрожащую от холода и боли. Королеву, проклявшую собственное королевство. Только злости и негодования Надежда не испытывала. Лишь сочувствие и сожаление о загубленной жизни отнюдь не плохой девочки.
Надежда не задумывалась, почему и откуда знает столько подробностей из жизни Ренерель. Воспоминания королевы были для неё открытой и много раз прочитанной книгой. Какая уж тут злость. Тут только обнять крепко-крепко и пожелать сил.
— "Спасибо, — прозвучал мягкий голос Ренерель в голове Надежды. — Твоя жизнь тоже не самая лёгкая. Но ты не захотела отомстить.
— Ты королева? — подумала Надежда.
— Мы королева. Теперь королева это мы, — в голосе явно звучала усмешка. — Покровительница не зря тебе обещала, что теперь ты не на секунду не останешься одна, а мне, что я увижу, что будет, когда она исполнит мою мольбу.
— И как это будет? Королева будет спорить сама с собой? Или по чётным числам решать всё будешь ты, а по нечётным я? — не понимала Надежда.
— Спорить и разговаривать с собой королеве не стоит, — хмыкнула Ренерель. — По крайней мере вслух. В лучшем случае сочтут сошедшей с ума, и запрут в каменном мешке. В худшем, обвинят в колдовстве. И тогда нас ждёт только костёр.
— Безумие, — оценила ситуацию Надежда.
— Божественная справедливость. — Не согласилась с ней Ренерель. — Это же справедливо, что мстить за себя должна я сама? Но и я не понимаю, как нам быть.
— Выживать, Рене. Выживать," — вздохнула Надежда.
Впервые за несколько дней её Величество Ренерель Сансорийская открыла глаза. Никто не удивился тому, что её величество не понимает где она и что вообще происходит.
— Осторожно, ваше величество, — поспешила поддержать её Эмма, имя которой Надежда нашла в тех воспоминаниях, что разделила с Ренерель. — Вода отполировала всю поверхность так, словно это гладкий лед или зеркало.
— Жива, надо же, — усмехнулся незнакомый мужчина.
Королева внимательно его разглядывала.
— Айслард, сотник фрайменов, — представился он, также внимательно разглядывая её Величество, и щёлкнув ногтем по серьге в своём ухе.
— И бастард Роттенбладов, — закончила королева, разглядывая волосы, частью заплетённые в косы, частью небрежно падающие на широкие плечи и отброшенные в сторону кожаные доспехи и тёплый меховой плащ.
— Фраймена не спрашивают о том, кто его родил, и том, кто родился от него, — сверкнула самоуверенная улыбка.
— Как удобно, — покачала головой королева.
— Конечно, в противном случае я не смог бы даже пройти по улицам любого из северных городов. Изменники и бастарды подлежат казни, чтобы не повадно было нарушать брачные обеты. — Пожал плечами Айслард. — Вас смущает моё присутствие?
— Я видела вас в свите лорда Элвина, вы весьма схожи с леди Одеттой, — говорила потирая виски, ноющие от слабости и нудной пульсирующей боли. — Ваше присутствие здесь, чем бы это здесь не являлось, не может не смущать.
— Выпейте, ваше величество. Это придаст сил и уймëт головную боль. А ещё притупит голод. До бульона ещё час, а вы давно не ели, — протянул ей походную кружку Кроули.
— И что это? — настороженно смотрела в кружку её величество. — Твои снадобья конечно очень действенны, но на вкус…
— Мох, грибы, два вида лишайника и ещё кое-что по мелочи, — улыбнулся ей Кроули. — Никакой гадости вроде совести Роттенбладов, их крови и прочих частей тела там нет.
Её величество зажмурилась и в несколько глотков опустошила кружку. Ей пришлось минут пять дышать ртом, удерживая горькое лекарство внутри. О еде даже слышать не хотелось. Обессилев от этого простого действия и ожидая, когда обещанное действие зелья начнёт проявляться, её величество снова облокотилась на покатый край каменной чаши, скрываясь под бурлящей водой. Только сейчас отметив, что в воде она находится в рубашке, надёжно скрывающей её тело от любопытных глаз.
— Что это за место? — спросила она, осматриваясь по сторонам.
— Бурлящие пещеры. — Ответил, к удивлению королевы, фраймен. — Одно из тайных мест братства вольных охотников севера. О нём не знают даже местные. По крайней мере, ваш слуга весьма удивился, оказавшись здесь. После того, как опустили вас в воду, он всё ходил и восхищался. Радовался и восхищался. Восхищался и радовался.
— Кроули не слуга. Он скорее опекун одной попавшей в беду королевы. И друг. Потому что ничем иным я не могу объяснить тот факт, что он до сих пор не оставил меня. Проблем нахождение рядом со мной явно сулит больше, чем благ. И если что-то вызвало его восхищение, значит это что-то наверняка удивительное, — ответила королева, замечая, как распрямились плечи склонившегося над котелком Кроули.
— Вы правы, ваше величество. — Ответил Кроули. — Если что и могло вас спасти, то только эти пещеры. Вода здесь идёт из-под земли, нагреваясь от негасимого подземного пламени. Вы привыкли, и может не ощущаете. Но она очень горячая. Видите, даже в воздухе пар, как в большой парильне. Воду из этих чаш пить нельзя, она насыщена солями и пылью минералов. А больному ей дышать самое то! Чувствуете, у вас ни горло не болит, ни нос не заложен. Болезнь и грязь вымывает. Любую. Хоть ты с оспой сюда ложись. А фраймены такие места ищут больше, чем службу за большой куш. Для них лишь в них спасение. И берегут пути к ним, как великую тайну. Я ушам своим не поверил, когда этот появился на перекрёстке, схватил вас на руки и велел гнать. Только указывал куда сворачивать.