Семь раз повторялась запись о безумной, совершенно неоправданной жестокости. О предательстве и нарушения королевских же законов. И семь раз повторили мастера, что доброй волей её величества Ренерель Сансорийской подарен в этом месте последний покой, для погибших. Менялось только название родных земель над братскими могилами.
А недалеко от пристани наоборот, было шумно и как никогда оживлённо.
— Ваше величество, — приветствовал королеву тот самый низкорослый и с виду тщедушный старшина, снимая тесьму с линзами. — Пришла первая партия соли с островов. В литьë добавляем, с ней клинок и через тысячу лет не ржавеет, проверено. Эту партию на острова?
— Уважаемый Харлоу, — королева была очень удивлена, когда этот старшина, первым поднявший тему, что она хочет хитростью заманить людей в руины, поэтому и сгущает краски, подошёл, представился по имени и оказался главой оружейников. — Я вам уже говорила, что мало смыслю в делах войны. Но если вы уверены в качестве и надёжности оружия с солью, то не лучше бы было оставить его для ополчения города?
— Уверен, ваше величество. Наши, северные клинки, всегда ценились. И за каждый, на котором моё клеймо, я отвечаю лично. Как до этого и отец мой, и дед, и ещё много поколений назад, до тех дней, когда Отто Вартисон впервые не встал к наковальне. Вы королева, вы меня поймёте. Кому как не вам знать, как сложно получить своё имя, когда тебя сравнивают с поколениями до тебя. И как тяжело не стать худшим, не опозорить их, давно уже ушедших. Предков, что не могут сами сказать в твою защиту. — Ответил оружейник. — И я вам скажу, лучшего из-под рук оружейников Вартисон никогда не выходило. Сначала применяли соль. Потом учились сохранять качество без неё. А я сейчас к тому, чего мы добились вернул ещё и качества, что может дать только королевская соль. Поверьте, ваше величество, пройдёт лет сто-двести и за каждым из этих клинков будет идти охота! А нашему ополчению они станут хорошей поддержкой. Только…
— Что такое, Харлоу? — улыбнулась королева.
— Говорят, что вы очень цените советы. Слышите их даже в недовольном бурчании всяких самоуверенных старшин, — хмурился оружейник Вартисон.
— Не согласна с определением самоуверенных, — задумчиво ответила королева. — Просто здесь, на Севере другие правила. Здесь старшину выбирают по делам, по проявленным качествам. Чтобы заботился об общих интересах, судил справедливо, был опорой. Королевский двор это нечто… Знаете, это грубо и недостойно королевы, но очень наглядно. Север и королевский двор, в лице аристократии приближённой к трону, за небольшим исключением, это молоко и вода. У молока сверху сливки, густые и жирные. Те самые, которые я якобы хотела собрать. А в воде на поверхность всплывает мусор.
— Как вы обошли куда более точное слово, — хмыкнул оружейник. — И меня носом ткнули. Но позволю себе совет, ваше величество. Тем более верный, потому что меня уж точно никто не обвинит в желании угодить и подлизаться к её величеству. Не отправляйте это оружие ополчению просто так, своим решением. Вручите лично, каждому и у всех на виду. Пусть люди знают, что королева Рогнарйсленда не только готова предоставить убежище и проявить поистине королевское сострадание. Но и не считается с ценой, готовясь защищать свои земли и верных ей людей. Да и вы определитесь.
— С чем? — не поняла королева.
— С именем. Кто вы? — внимательно посмотрел на неё Харлоу. — Север любит давать имена. Он их ценит. И помнит. Когда вы приехали и мотались тут под ливнем, мы звали вас Ренерель Отвергнутая. Сейчас идёт молва во все северные земли о делах Ренерель Милосердной. А печати вы ставите с именем Ренерель Сансорийская. Вот и поди пойми, кто вы.
— На самом деле ни одно из этих имён не моё. Я давно не Сансорийская. Милосердия во мне не так уж много. Отвергнутая? Возможно. Но это не должно стать моей судьбой. — Ответила королева. — Что же на счёт того, что нужно определиться… Я хотела бы быть Рогнарской. Тем более, что эти земли приняли меня.
— Скорее позвали, пробудив кровь северных королей. Вот только, ваше величество, земля не зовёт просто так. Только когда ветер несёт вести о наступлении тёмных времён. — Тяжело вздохнул оружейник.
— Так может, если бы не было надежды, то и не позвал бы? — улыбнулась королева. — Совет ваш очень вовремя. Вот только время против нас.
— Да, снегопады задерживаются как никогда. А нам бы ещё продержаться пару недель. Но как, когда и час на счету? — качал головой Харлоу.
Её величество шла в таверну, размышляя о словах оружейника. Вручение столь ценного оружия защитникам города и перевала действительно было очень значимым событием. И его нужно было использовать. К сожалению, её величество должна была, вновь и вновь протягивать ниточки, ввязывая себя в жизнь Севера. Безоговорочно доверять она не торопилась. Больно дорого могла лично ей обойтись такая доверчивость.
Сейчас она ждала возвращения Кроули. Тот ушёл, пообещав вернуться с новостями, что происходит в резиденции протектора. Были у него свои верные и надёжные люди в города-крепости.
Как и говорили старшины, там не проживали лишь рогнарцы, так как формально не принадлежали короне. А вот остальные земли имели целые кварталы. Роттенблад совершил наверное самую большую свою ошибку. Во-первых, за исполнение закона не мстят. Как бы не хотелось. А во-вторых, закон был исполнен на рогнарских землях, не входящих в состав королевства, особенно сейчас, когда королева, которой они принадлежали, была изгнана.
Но Элвин Роттенблад напал на кварталы северян с тех земель, что были под вассальной клятвой! То есть подданными короля, перед которыми у него, как у сюзерена была обязанность защищать. Защищать, а не уничтожать в приступе трусливой злобы. Это как если бы волк в лесу напугал мужика, а тот пришёл домой и порубил в отместку всех собак у себя во дворе!
Роттенблад своим поступком повернул дело так, что король нарушил клятву перед севером, разорвав тем самым основополагающее соглашение Земельной Хартии. Вот одиннадцать веков соблюдали, а тут один трусливый, недальновидный глупец…
Север поднимал старинные знамёна. Север требовал смыть позор гнусного убийства кровью врагов, взять по древнему обычаю жизнями по размену десять за одну, как было заведено предками. Север доставал из священных тайников боевые рога и короны своих королей.
Север уже слышал дрожь поступи когорт Железных островов. Сверкали на свету острые наконечники лучников Ривьердола, неслись на своих неизменных оленях копейщики Блекшира. Шли пехотинцы с Орленбургских земель. Мрачные капитаны всегда штормового Нордхарда отводили от пристаней боевые корабли.
И нужно было лишь время, чтобы их не сломали по одному рыцари короля.
Глава 25
Впервые за долгое время помост в центре Йершпиля был торжественно украшен. Никто не ждал новостей, все и так знали, для чего королева велела оббить старое, но надёжное, словно камень, дерево и выставить по краю знамёна.
Новые знамёна Рогнарйсленда.
Их изготовила лара Фалли. От оббивки большого зала приёмов замка на Рунгвотере остались достаточно большие куски бархата.
Когда встал вопрос о цветах, в которых её величество желала видеть свой замок, Ренерель думала не долго.
Бархат синего и белого с серебряной нитью цветов, по качеству мог поспорить с лучшими тканями, а вот по цене был гораздо ниже. Согласно верованиям Севера, эти цвета были символом смерти. Накрыться синим плащом, обернуть в синее… Эти выражения отлично заменяли откровенные пожелания сдохнуть.
Но в то же время, это были цвета самого Севера. Умерших забирал себе Север, поэтому и накрывали гробы полотнищами в обязательных сине-бело-серебряных цветах.
— Оглянитесь вокруг. Вода, лёд, снега… Всё, что отражается в этих цветах, это мои земли. Поэтому я своей волей объявляю эти цвета королевскими и признаю их родовыми цветами королевского рода Рогнарйсленда, — объясняла её величество, умалчивая ещё о двух причинах.
Во-первых, королева не хотела, чтобы её связывали с Сансорией, бывшей совершенно чуждым для этих земель королевством. Ещё меньше желания было хоть намёком быть связанной с королём. Поэтому её величество отказалась от чёрного, золотого и алого цвета.
А во-вторых, выбор этих цветов сулил огромную экономию на отделке. Прозаичный, но очень важный момент для королевы.
Новые знамёна Рогнарйсленда представляли собой полотнища, разделённые по диагонали на два цвета. Поверх этой линии, находясь одновременно на обоих цветах, серебром вышили три лилии. По углам и в середине.
— Лилии? — удивилась лара Фалли. — У нас это очень редкие цветы. В наших краях им слишком холодно, а на юге их едва терпят, потому что букеты из лилий вкладывают в руки умершим. Чтобы аромат цветов заглушал запах умершего.
— Я знаю, лара, — улыбнулась королева. — Но я их люблю, больше, чем все другие. Я читала, ещё в детстве, что у древних эти цветы олицетворяли непорочность, изящество, красоту, роскошь. Именно белоснежные бутоны символизировали правосудие, сострадание, доброту и милосердие, чистоту и искренние намерения. Я всегда считала их благородными цветами. Думаю, что могу позволить себе маленький каприз, выбирая геральдический символ для своего знамени.
Сейчас, подходя к помосту, её величество была довольна. Выглядело очень торжественно, хотя и строго.
Послушав совета оружейника Вартисона, её величество сегодня собиралась вручить оружие защитникам Йершпиля. Оружие, впервые за тысячелетие, изготовленное с добавлением редкой, уникальной соли Рунгвотера.
Оружейник уже ждал её на помосте. Каждый клинок был завëрнут в кусок синего бархата такой длины, что его можно было использовать в качестве пояса или шарфа. Ведь в будущих сражениях как-то надо будет отличать своих от чужих.
Дагон-трактирщик по списку приглашал мужчин на помост. Имя выкрикивалось трижды. Для того, чтобы отказаться от участия в ополчении, достаточно было просто не выходить. Но имён звучало всё больше, и ни одно не осталось без ответа. Вышедший опускался на одно колено, озвучивал клятву, чем подтверждал свою верность землям Рогнарйсленда и их королеве, и получал из рук её величества к