— Но как вы думаете направить поток воды именно под город? — спросил командор Илви Вильсен.
— Мы, на Моргонте хорошо умеем пробивать каменный панцирь, — усмехнулся Кроули. — Тем более, что наши кирки нам так любезно помогли доставить моряки Норхарда.
— А что если запустить с корабля несколько гарпунов? Не ускорит дело? — провёл пальцем по перешейку на карте Варен Лепрез.
Найдя зацепку, мужчины уже только обсуждали детали. Импровизированный мозговой штурм закончился планом, приступить к реализации которого решили сразу после похорон замученных наёмников.
На следующее утро, её величество встала на холме с той стороны, где готовили множество погребальных костров по обычаю наёмников. Для погребения воинов братства её величество выбрала тот склон холма, что был обращён к крепости.
За ночь на стене с этой стороны появились страшные украшения в виде растянутых человеческих «шкур». Горожане всячески старались привлечь к ним внимание, но королева, как и остальные северяне, глядя на неё, никак не реагировали на глумление.
Зато королева заметила кое-что другое.
— Кроули, а почему над городом и на стенах так много голубей? — удивилась её величество.
— Так почтовый же город, — не понял причины удивления морий. — Так испокон веков и было. Все вести шли через Доргсаут.
— Нужно срочно найти Йëхера и остальных охотников, что есть в войске, — приказала королева. — Мне нужно, чтобы они переловили доргсаутских голубей. Чем больше, тем лучше!
— Зачем, ваше величество? — удивился услышавший этот приказ Ллойд.
— Чтобы потом разом выпустить из плена. И куда полетят эти птицы? — повернулась к нему королева.
— Домой. Вон, птичники отсюда видно. Только какой в этом смысл? — спросил капитан братства.
— Жила в одной далёкой от сюда стране, ну, пусть будет королева, — усмехнулась Ренерель. — Однажды, жители одного города жестоко убили её мужа и его людей. Она привела войско, но люди заперлись за высокими стенами города.
— И она занялась ловлей голубей? — не поверил Ллойд.
— Да. А потом отпустила птиц. Все птицы полетели домой, в свои птичники, где их кормили и где у них были гнезда. И каждая птица несла привязанную к лапе тлеющую паклю. — Смотрела в сторону города королева. — Деревянные постройки, много едкого птичьего помёта, смешанного с соломой, опилками и пером. Пламя не вспыхнет разом и на весь город. Но птичий помёт очень сильно и долго тлеет. С очень большим количеством едкого отравляющего дыма. И если пламя можно сбить водой, то дыма от воды станет лишь больше.
— Как много жутких королев среди тех, кого вы знаете, ваше величество, — внимательно посмотрел на профиль королевы Ллойд.
— Знаете, капитан Ллойд, почему многие мудрецы советуют бояться женских слëз? — вздохнула королева. — Потому что мы живём эмоциями, ни разум, ни сердце не способны достучаться до пылающей от боли и скорби души. В горе мы чужды милосердия. Никогда не стоит об этом забывать. Никогда.
Глава 40
Арс-капитан Лепрез вывел свой корабль строго напротив середины то ли природного перешейка, то ли древней дамбы, ограждающей Доргсаут и его окрестности от затопления.
Его брат следил за установкой баллисты и работой гарпунеров. Флагман Нордхарда с гордым названием «Таран» был одним из немногих кораблей северного флота, на котором были установлены несколько особенных баллист, отличавшихся от остальных размером и мощью, с которой отправляли снаряды в смертоносный полёт.
Именно из такого оружия сейчас наносились удары в кажущуюся несокрушимой преграду для воды. Лучшие гарпунеры подготавливали каждый выстрел. Братья Лепрез лично координировали цель. Несколько гарпунов легли совсем рядом друг с другом, заставляя разлетаться вокруг каменные осколки. Но большинство раз ща разом били в одно и то же место. Каждое такое попадание северяне встречали громким ликованием.
После стрельбы Кроули и другие выходцы с Моргонта подкатили к намеченному месту странного вида деревянные катушки. Огромное колесо было поставлено впритык к каменной преграде. Вместо спиц у него были жерди, на выведенных за ось концах которых крепились острые кирки. От втулки в разные стороны тянулись канаты, соединённые в петлю. Именно они наматывались на стоящие катушки. И чем быстрее наматывались канаты, тем быстрее вращалось колесо и тем сильнее били острые клинья кирок по камню.
Чтобы катушки вращались, несколько мужчин крутили крестовину, лежавшую поверх каждой из катушек.
— О чём вы задумались, ваше величество? — спросил наблюдавшую за работой королеву командор Илви.
— Думаю, чем сейчас занят канцлер. Смотрит ли сюда и что думает о происходящем, — перечислила королева, кидая быстрый взгляд на стену. — Как скоро он разгадает, чем мы заняты. И главное, что предпримет.
— Мы говорили об этом между собой, и решили поделиться своими сомнениями с вами, ваше величество, — признался командор. — Я очень рад, что наши мысли совпадают.
— И к какому же выводу вы пришли? — спросила королева.
— Ваше величество, как вы относитесь к тем, кто не склонен верить в лёгкую победу над канцлером и справедливо опасается его замыслов? — прямо спросил Илви.
— Самым прямым образом. — Усмехнулась Ренерель. — Я сама считаю его опасным врагом. И при всей неприязни к Роттенбладам, сама не склонна недооценивать канцлера и его мать.
— Я тоже так считаю, ваше величество, — согласился с королевой командор. — Поэтому держу часть отряда наготове, так как всё время ожидаю вылазки врага. Думаю, как только канцлер соотнесëт наши действия с направлением воды, он предпримет определённые шаги.
— Время играет против нас, скоро сюда прибудет король с частью войска и лордами совета. А значит, ему нужно лишь продержаться некоторое время, не давая нам закончить работу. — Нахмурилась Ренерель.
— Наверняка он попытается помешать. Быстрым нападением уничтожить инструменты и перебить рабочих. Я бы на его месте постарался это сделать, — озвучил Илви.
— Значит, нам необходимо быть готовыми к подобному исходу, — закусила губу Ренерель. — Кстати, как там дела у наших охотников?
— Чудесно, ваше величество, — заверил королеву командор. — Среди моих солдат оказалось немало птицелововов. Так что мы оказываем посильную помощь.
— Ваше величество, я вас повсюду ищу, — спешил к королеве Дагон. — Пройдёмте в шатер, важные новости!
Новостями оказался один из тех северян, что пришёл в Йершпиль тайными тропами почти сразу после нападения протектором на северян Тиесдола. Лëрхи был родичем жены Дагона и жил с торговли. Покупал на севере, продавал за перевалом. Вот только жил Лëрхи в нижнем Доргсауте. И сейчас напомнил об этом Дагону. А бывший трактирщик решил, что это напоминание имеет достаточную важность, чтобы обратить на него внимание королевы.
— Что значит нижний Доргсаут? — решила уточнить королева, заметив, что торговец чувствует себя среди высокопоставленных командующих и старшин неуютно.
— Дак это… Город же весь поделён. И не всегда из одной части города можно попасть в другую. — Знакомая тема и понятный вопрос вернул Лëрхи часть уверенности. — В самой верхней части, нежилой, там только птичники и вся власть. Там и ратуша, и казначейство.
— Вот как, — улыбнулась королева.
Ведь получалось, что раз нет жилья, то и заметить дым от медленно разгорающегося пламени будет некому. Значит и разрушительная сила стихии будет куда мощнее, и справиться с ней будет сложнее.
— Да, ваше величество. Это ещё после Хартии решили и вынесли птичники от домов. Так и грязи меньше, и приказы проще отправлять. Когда рядом всё, — кивнул торговец. — Высокий Доргсаут, хоть и ниже ратуши и птичников по расположению, но там только знать. Лорды, королевская резиденция. Туда входа никому из других частей города нет. Только слуги, и те, два раза в день по специальной бумаге проходят через единственные ворота, ведущие на улицы этого яруса. Потом средний Доргсаут. Это уже стража, из тех кто в начальники выбился да в командиры, рыцари попроще, торговцы из самых успешных. Ростовщики. Туда если по делу может и простой стражник пройти и торговец вроде меня. А вот ремесленника какого, то только в сопровождении господского слуги. А вот все остальные ютятся в нижнем городе. Там и склады, и загоны, и мастерские, и дома. И тюрьмы, ваше величество.
— Таак, — прищурился командор Илви. — Ты выходит знаешь расположение тюрем?
— Конечно. Там ведь дело ещё в том, что оленей блекширских тоже ведь согнали. Они и стоят дорого сами по себе. И рога, и шкура. И мясо в еду за милу душу. А разместить их можно только в одном месте. Больше и места нет. Это загон на скотных торгах. Сейчас он как раз пустует. — Начал объяснять Лëрхи.
— Да вы не словами, вы на карте покажите. Сможете? — кивнула королева на карту-схему города, что висела на большом щите в её шатре.
— Да как не смочь? Я ж торговец, обозы сам вожу. Так что карты читать обучен, — подошёл к щиту Лëрхи. — Вот видите? Вот тут и тут решётки такие по кругу? Это загоны и есть. Места для торгов расположены по кругу и поделены по товару. Скотный торг самый большой. И я вот что подумал… Олени в Блекшире обучены, команды слушают лучше борзых. Да и не сами по себе они оружие. Там копыта какие, а какие рога!
— Но не думаю, что они послушают чужие команды, — хмурилась королева.
— Чужие нет, но дело в том, что тюрьмы в Доргсауте две. Вот тут, для знатных господ. Башенка такая на десять камер. Я туда как-то рыбный балык доставлял. — Тыкал в карту Лëрхи. — А вот эта, вот здесь, у самых ворот, это для бедняков и нищих. Камеры там, в большинстве своём, просто ниши выдолбленные в камне и перегорожены дверьми-решëтками. Но их немного. Сотня, самое большее две. Основная часть тюрьмы это огромная яма. Стены и пол каменные, а вместо потолка крышка-решëтка. Иногда, во время праздников, туда загоняют преступников. Ворьё всякое. И нищих. И через проходы запускают собак. Лорды развлекаются, наблюдая сверху, как на этой арене люли пытаются выжить. Я думаю, что наших сейчас тоже туда загнали. Больше просто некуда.