— Ваше величество? — обеспокоился состоянием королевы принц Армонд. — Тётя, вы хорошо себя чувствуете? У вас разыгралась мигрень?
— У меня разыгралось желание самой постучать его величество головой о что-нибудь достаточно твёрдое! — с тяжёлым вздохом отвела руку от лица королева. — Как! Как может король принимать подобные решения, даже не удосужившись соотнести законы двух королевств? Это в Лангории женщина имеет право голоса, право наследовать и распоряжаться своим имуществом, и право на получение дохода от своего труда! Даже наследовать трон может и сын, и дочь короля в равной степени. В Сансории нет! Даже титул передаётся в браке второму ребёнку мужского пола! И женщина может наследовать имущество, но распоряжается им и самой жизнью женщины ближайший родственник-мужчина или муж. Конечно мои братцы поспешили объявить о моём разводе. Ведь тогда, уйдя из-под власти мужа, я обязана передать им всё, чем владею. И рудники становятся принадлежащими им на законных основаниях, а не из-за каких-то договорённостей покойных королей. Да ещё и такой лакомый кусок, как острова снова становятся доступными для грабежа! И всё это благодаря глупости короля! Как я зла! Слов нет.
— Может быть они найдутся при личной встрече ваших величеств? — напомнила о цели своего визита леди Маргарита.
Глава 47
В стародавние времена Ланарию и Гореанию разделяла не только горная цепь, но целая система горных крепостей. Согласно Земельной Хартии часть этих крепостей была разрушена, часть пала и была уничтожена ещё во время войны, а часть лишилась ворот, оружия и решёток. Гарнизоны были выведены, а мосты и дороги к крепостям разрушены. И только лютые ветра северных гор властвовали среди монолитных обезлюдевших стен.
Когда-то все пути с восточного побережья на север через горы находились в грозной тени неприступной крепости Найтхелль. Нерушимые опоры возносили на невероятную высоту четыре основных башни, расположенные в форме рыцарского креста. Изогнутые мосты лестницы, что вели от двух башен к перекрестью, сходились у арочных входов в центральную башню, по иронии судьбы, связывая между собой южную и северную башни крепости.
Из-за квадратной формы, башни напоминали шахматные фигуры. Именно такая ассоциация посетила её величество, спешивающуюся у подножья северной башни.
Для встречи короля и королевы Найтхелль был выбран неслучайно. Никто, ни с одной стороны не мог бы использовать встречу для нападения на одну из монарших особ. Верхняя площадка была расположена так, что только ветер мог бы нарушить уединение их величеств. А главное, дозорные на этой башни во избежание падения, использовали широкие металлические ремни на цепях, вмурованных в каменный пол.Делегация сторон обследовала площадку на крыше башни, выкинув весь мусор. И нашли два таких ремня и хорошо сохранившихся. Так что даже вопрос с возможностью скинуть противника с башни был закрыт.
Делегация севера встречала короля, коннетабль и лорд Да Брасс приветствовали королеву. Их задачей было проследить, чтобы король и королева пришли на встречу друг с другом без оружия.
Их величества ступили на лестницы одновременно и казались двумя маленькими игрушками из кукольного театра, почти синхронно поднимающимися вверх. Неудивительно, что и на площадке крыши король и королева показались вместе.
И очень похоже усмехнулись, оценив и выметенный начисто пол, и стол с небольшой жаровней, на которой стояли сразу несколько железных кувшинов с винно-ягодно-травяными напитками, и кресла с покрывалами-шкурами.
— Ваше величество, — внимательно всматривался в королеву король. — Не скажу, что рад встрече.
— Взаимно, ваше величество, — искренне улыбнулась королева. — Но это именно вы, мало того, что сами не оставляете меня в покое на моей земле, так ещё и изо всех сил создаёте для моего севера череду препятствий.
— Ваш север, ваше величество, это Рогнарские острова. А весь остальной север, мой. Но вы об этом предпочли забыть, — напомнил король.
— Почему же? Не замечала за собой столь непростительной забывчивости, — завернулась в шкуру и налила себе горячего напитка королева. — Поэтому после засвидетельствованных фактов нарушения клятвы сюзерена и основополагающих положений Земельной Хартии с вашей стороны, ваше величество, Север воспользовался своим правом на защиту. Собрание имеющих право голоса, которое благодаря вам состоялось впервые за последнюю тысячу лет, приняло решение о выходе северных земель из состава Лангории и объединении по принципу единого сюзерена.
— То есть вокруг вас, ваше величество? — уточнил король.
— Я не пойму, — нахмурилась королева. — Вы корчите мне рожи или принюхиваетесь?
— Возможно, мне мешает ветер, — развёл руками король. — Но мне кажется, что ваш… М, аромат раньше был иным.
— Ах, вот что, — усмехнулась королева. — Одним из преимуществ своего изгнания из королевского дворца Лангории, я считаю тот факт, что больше нет нужды натираться маслом из семян обожаемого вами кориандра. С огромным удовольствием распрощалась с этой необходимостью.
— Моего любимого? — искренне удивился король. — Я на дух этот запах не переношу! С чего вы это только взяли?
— Фрейлины, помогавшие мне одеваться на брачную церемонию, обсуждали это с леди Роттенблад, — не скрывала королева.
— Вот как, — отчего-то помрачнел король. — Это ложь.
— Я уже догадалась, — кивнула королева. — Вот только мы с вами встретились не для того, чтобы обсуждать события давно минувших дней. То, что происходит сейчас, куда важнее. Вы по глупости втянули в конфликт между нами и двумя частями королевства третью сторону! И совсем нежелательную. А теперь, вне зависимости от нашего желания, мы должны прекратить распри между собой, хотя бы до окончания сарнийской экспансии. Да и для дальнейшего сосуществования мы вынуждены будем заключить договор. Иначе, нам просто не выжить.
— Лангория единая и неделимая страна. Так было, есть и будет впредь, прошу об этом не забывать, — не согласился король. — Нападение ваших братьев должно получить однозначный ответ. Тем более, что король Сильвер, в виду угрозы поражения, отплыл в море. Уверен, что он просто выбирает новое место высадки, надеясь, что его сын удержит позиции здесь, у стен Винтерберга. К тому же мы получили сведения, что от берегов Сансории, ваш второй брат ведёт сильный флот с хорошо вооружённой армией на борту. Лорд Д’Арвиньи неоднократно обращал моё внимание на тот факт, что не смотря на имеющиеся возможности, все сражения, что имели быть носили с вашей стороны характер самозащиты. И даже разрушение Доргсаута скорее вынужденная мера, нежели ваше желание. Я хотел бы услышать ваш ответ, ваше величество.
— Это имеет значение? — удивилась королева.
— Исключительно для понимания, возможен ли дальнейший разговор, — пожал плечами король.
— Ответ очевиден. У меня слишком много времени уходит на попытки восстановить всё, что было разрушено на севере за годы пренебрежения и исключительно потребительского отношения! И за Вратами Севера нет ничего, что было бы мне необходимо и представляло бы для меня интерес, — ответила королева. — Мне необходим мир, чтобы вернуть на северные земли жизнь!
— Значит, мы можем заключить договор о мире и взаимодействии во имя защиты Лангории? — чуть улыбнувшись спросил король.
— Лангории и Севера, — поправила королева.
— Север, часть Лангории, — напомнил король. — А вы, как я вижу, совсем не рады самозванным опекунам.
— Я уверена, ваше величество, как и в вашем случае, моих братьев весьма устроит моя ранняя кончина. Впрочем, я также уверена, что скорбеть они будут примерно столько же, сколько и вы, то есть ровным счётом ни минуты, — приподняла бокал королева. — Поэтому считаю их так называемую опеку чем-то сродни неизлечимой болезни. С той лишь разницей, что при болезни хоть мизерный шанс выжить, но остаётся. Мои братья такой оплошности, судя по их делам, не допустят.
— Значит, вы согласны, что развод не устроит нас обоих? — поинтересовался король.
— Развод возвращает меня в подчинение сансорийским законам, — развела руками королева. — Поэтому очевидно, что после того, как неприкосновенность наших земель будет восстановлена, необходимо будет вернуться к вопросу аннулирования нашего брака.
— Вы таким образом пытаетесь продемонстрировать, что, как вы сказали, за перевалом вас ничего не интересует? — прищурился король. — Или дело в вашем любовнике, которого казнил Ирвин Роттенблад?
— Кого, простите, казнил канцлер? И где он этого моего любовника взял? — чуть не подскочила в кресле королева. — А можно поинтересоваться, вы издеваетесь, желая меня зацепить, или действительно ничего не понимаете?
— Я понимаю, что моё несколько демонстративное невнимание к вам, ваше величество, могло дать вам основание предполагать, что я намеренно продолжаю попытки нанести вам обиду. Это не так, — долил себе горячего напитка король.
— Хорошо, я объясню, — удивила короля своим спокойствием королева. — На любое ваше обвинение, я выдвигаю встречное, обвиняя именно вас в мужском бессилии или вообще, в противоестественной привязанности к вашему близкому другу канцлеру. Что такое, зачем вы выплюнули вино?
— Какая ещё привязанность? — прошипел король.
— Противоестественная, — повторила королева. — Ну вот смотрите сами. Вы были неразлучны, делали канцлеру и его семье многочисленные подарки: лошади, оружие, должности, земли и поместья. Покровительствовали всегда, везде и во всём. Ваши показательные увеселения с дамами не слишком обременёнными моралью всегда были спланированы так, что вас заставали в недвусмысленной ситуации, но всегда на грани, а не за ней. А постоянными вашими любовницами были… Девицы из рода Роттенблад. В итоге, ваше слово, против моего. Вы король, но и я дочь, внучка и правнучка королей. И меня короновали. Вам, ваше величество, подкрепить свои слова нечем. А мне достаточно потребовать осмотра повитух.
— Какое… Какое подлое коварство! — возмутился король, понимая, какую яму себе вырыл.