— Самозащита, не более. Но чтобы воспользоваться этим прекрасным, как я считаю, способом, я должна оставаться невинной. Так о каком там любовнике идёт речь? — улыбнулась её величество.
— И вы пойдёте на это? Оглашать подобное? Не задумываясь о том, какой урон моей чести и достоинству будет нанесён? — спросил король. — А как же все ваши заверения в любви и преданности?
— Ваше величество, вы не задумывались, какой урон моей чести и достоинству вы наносите своим поведением и отношением? А урон здоровью и самой жизни? — поинтересовалась королева. — Так почему вы считаете, что я буду переживать о вас? На что вы рассчитываете? На детскую влюбленность четырнадцатилетней девочки? Но я успела повзрослеть. И научилась ценить что-то большее, чем сходство со смазливым изображением. А вы… Красивая оболочка, а за ней что?
— Ну уж точно не то, в чëм вы меня собрались обвинить! — возмутился король. — И у меня были веские основания верить Ирвину! Я относился к нему, как к самому верному другу и брату. И мне слишком тяжело осознавать это предательство.
— И основания для вашего отношения к законной супруге, то есть ко мне, конечно тоже есть и самые веские, я полагаю? — иронично спросила королева.
— Да, ваше величество, — кивнул король, доставая из-под плаща какой-то конверт. — После того, как стало известно о преступлениях канцлера и его семьи, а позже и о его гибели, разбирали его личный архив. И там, в потайном ящике стола, нашли это письмо.
— Мне? — удивилась королева. — Но о кого?
— От меня. Вы должны были получить его почти шесть лет назад. — Глухо прозвучало в ответ.
Глава 48
Её величество хмурилась, вчитываясь в ровные строчки. Она пыталась собрать в одно целое десятки осколков.
Король внимательно за ней наблюдал, отмечая удивление, сочувствие, недоумение, столь явно заметные на всегда спокойном и сдержанном лице королевы, что это было весьма непривычным зрелищем. Вот только этот калейдоскоп эмоций остановился на разочаровании.
— Кажется, у вас возникли вопросы, ваше величество? — король почувствовал странный интерес, ему действительно было важно и интересно, о чём сейчас думает королева.
— У вас был брат? — прозвучал вполне ожидаемый вопрос.
— Лучший из возможных, — король намеренно рассказывал во всех подробностях все сложности, что преследовали его брата всю его недолгую жизнь, с удивлением отмечая, что на открытом лице королевы внимательное сосредоточение смешивается с сожалением и грустью, но ни разу не промелькнуло раздражение или брезгливость.
— Ваше величество, — спросила королева, отодвигая от себя письмо. — Сколько вам тогда было лет?
— Двадцать два, — не понял вопроса король.
— И вы уже тогда носили титул наследного принца? И все знали, что именно вы станете в будущем королём. Верно? — оперлась подбородком на сложенные перед лицом руки королева.
— Да, именно так, но к чему эти вопросы? — поделился недоумением король.
— Скажите, с вами советовались по поводу нашего брака? Спрашивали вашего согласия или мнения на этот счёт? — поинтересовалась королева.
— Нет, меня поставили перед фактом, — нахмурился король.
— Но вы почему-то решили, что от меня, которой тогда было всего четырнадцать лет, и я была младшим и не самым угодным отцу ребёнком, да ещё и девочкой, даже воспитывающейся далеко от дворца, что-то зависело? Что я принимала какие-то решения или могла повлиять на уже принятые? — не сдержала раздражения королева. — Меня вызвали к отцу в столицу, показали ваш портрет и сказали, что через несколько недель я отправляюсь в Лангорию на собственную свадьбу.
— Но… — растерялся король.
— Но вы поспешили обвинить меня в том, чего я в принципе изменить не могла. Да и покажите мне высокородную леди, чья свадьба устраивается иным образом? Крайне редкий случай, который при подсчёте будет равен погрешности! — возмутилась королева. — И демонстрируя свою обиду, вы, как маленький неразумный и капризный ребёнок, решили нарушить протокол и проигнорировать мой приезд и не явиться на церемонию представления.
— А чтобы это изменило? — прямо спросил король.
— Это выше моих сил! — прикрыла глаза рукой королева. — Ваше величество, вы идиот? На вас преподаватели не жаловались? Вы отказались от личного знакомства и возможности напрямую и откровенно поговорить со мной! Будущий муж, брака с которым мне никак не избежать, просит о помощи или одолжении и предлагает совместное противостояние властным родителям. Помимо романтической нотки начала отношений, это создаёт надёжную основу брака из уважения, доверия и взаимопомощи. Только идиотка откажется от такого шанса! А я дурой даже тогда не была…
— В отличии от меня, вы хотите сказать? — усмехнулся король, в мыслях тщательно прокручивая всё, что только что озвучила королева, и о чём он сам не задумывался. — Но что мы могли бы сделать?
— Я могла сказаться больной. Дорога по морю, изменение погоды. Даже юг Лангории сильно суровее востока Сансории, где я росла с рождения. В конце концов, ничто не могло мне помешать неудачно упасть во время приёма по случаю представления будущих супругов, — сразу предложила королева несколько вариантов.
— Действительно, — потëр виски король.
— Но, — сложила руки на груди королева. — Это всё давно в прошлом, и разговоры ничего не изменят. Сейчас нужно исправлять последствия вашей последней ошибки. Ни Север, ни Лангория не потянут одновременно войну на два фронта.
— Вы доверите мне свои войска? — вдруг улыбнулся король.
— Это будет нарушение уже моей клятвы сюзерена. — Резко отказалась королева. — Доверить вам своих воинов, это всё равно, что отправить их на плаху. Но вроде как войсками во время войны командуете не вы, а коннетабль?
— Верно, — кивнул король. — Смотрю у вас взаимное расположение друг к другу. Лорд Д’Арвиньи не скрывает своего восхищения вами.
— Коннетабль Д’Арвиньи тоже рискует неожиданно оказаться в списке моих любовников? — язвительно поинтересовалась королева.
— Не думаю, — заверил её король. — Но я вижу, что коннетабль был абсолютно прав, предсказав некоторые моменты этой встречи. Мы можем с вами утверждать, что достигли соглашения о примирении на время угрозы со стороны Сансории?
— Определённо, если вы дадите гарантии, что войска севера не будут ущемлены и не будут использоваться вместо щита для войск Лангории, — согласилась королева.
— Место и право голоса в военном совете. Право запрещающего голоса, — уточнил король. — К тому же я уверен, что ни один из ваших северян и пальцем не шевельнëт, пока вы не повторите приказ любого командира-южанина. Да и при переговорах с Сансорией вы будете нужны. Кстати, слышал, что вы взяли в плен принца Армонда.
— Да, сейчас племянник строчит не письма, а настоящие депеши своему отцу и дяде, что произошло жуткое недопонимание. — Иронично засмеялась королева. — Меня откровенно забавляют его воззвания к достоинству и рыцарской чести.
— Почему же? — поинтересовался король.
— Очень наивно, — улыбка королевы стала грустной. — И жаль, что однажды придёт время, когда принцу Армонду придётся повзрослеть и перестать верить в сказки о благородных рыцарях, особенно, если они носят корону.
Вернувшийся в лагерь после встречи с королевой его величество был задумчив и молчалив.
— Ваше величество, главное сейчас сохранить королевство, а пункт об аннулировании вашего брака можно добавить в договор и потом, — предположил причину такого настроения лорд Дю Свалор.
— Да что вы прицепились ко мне со своим аннулированием? — вспылил король. — Честно говоря, нашему браку с Ренерель скоро шесть лет, но такое ощущение… Впечатление она производит такое странное… Заставляет думать о себе даже после встречи.
— А я вас предупреждал, ваше величество, что знакомство с собственной женой иногда может сильно удивить. Даже после почти шести лет брака, — усмехнулся коннетабль.
— Её величество пригрозила мне обвинением в мужской слабости или вовсе в мужеложстве, — засмеялся король.
— Тоже мне новость, — хмыкнул коннетабль. — Ваше величество, вас в этом подозревает весь север. Посудите сами, они гордятся своей королевой, а Роттенблады постарались довести до всеобщего сведения некоторые аспекты вашего брака с королевой. И глядя на свою королеву, север ищет объяснения. А тут или болен, или что-то не так с пристрастиями. Но должен отметить, что склоняются больше к немощи. Королева слывëт среди северян редкой красавицей и невероятно очаровательной девушкой.
— Коннетабль, помнится, вы настоятельно рекомендовали мне обратиться к ювелиру. Даже советовали кого-то, — пробарабанил пальцами король.
— Ваше величество, вы мне ответили, что услуги ювелира вам без надобности, так как примирение с королевой в вопросе вашего брака невозможно, — напомнил коннетабль.
— Знаете, коннетабль, моя цель, как короля, сохранить королевство. Которое не без моей вины сейчас переживает не только нападение извне, но и раскол изнутри. — Сложил руки на груди король. — Но к счастью, отколовшаяся часть так сплотилась вокруг королевы, что вернув себе жену, я сохраню и королевство. Мне нужен наследник, законный наследник, которого безоговорочно признает всё королевство. А у любого ребёнка, рождённого королевой Ренерель, проблем с признанием не будет. А значит, моя цель вернуть королеву на её законное место, и желательно уже в тяжести. Как сказала сегодня её величество, совместное противостояние сближает.
— Не думаю, что настолько, — усмехнулся коннетабль. — Ваше величество, а вы посвятили в свои планы королеву?
— Нет, это лично моя цель. Так что там на счёт ювелира, коннетабль? — напомнил о своей просьбе король.
Глава 49
Объединённые армии Севера и Лангории выступали на восток, туда, где ожидалась высадка сансорийцев.
— И зачем это было нужно? — спросил король её величество, улучив удобный момент.
Перед выступлением он лично наблюдал, как её величество выступала перед своими воинами, объясняя причины совместного ведения войны с южанами.