Рус вздохнул.
– У меня все неплохо, с детьми тоже все в порядке, спасибо, что спросила, – продолжил он троллить сестру.
Но та только фыркнула и, отлив из стеклянного кувшина квас в стеклянный же стакан, выпила. Потом налила еще, но эту порцию уже потягивала, смакуя.
– Я знаю.
Рус снова хмыкнул. Ну да, кому как не ей знать все обо всем, ведь его тоже «пасут» ее агентессы, которых в Русгарде хватает.
– Ладно. У нас постоянно проблемы… Несть им числа. Что на этот раз случилось, что ты все бросила и примчалась?
– Эта проблема из ряда вон, потому и примчалась.
– Да? Удиви.
– Лех. Он совсем похоже пошел вразнос…
– А точнее?
– Все дело в твоем сборе войска…
Рус с силой провел ладонью по лицу и, откинувшись на спинку кресла, устало сказал:
– Дай угадаю: он решил, что я собираю армию против него, дабы взять власть в свои руки и самому стать паном?
– Верно.
Рус пристально посмотрел на сестру.
– Что? – вскинула брови Ильмера. – Я тут ни при чем. Без твоего прямого слова я бы не стала работать в этом направлении. Сама понимаю, что еще рано, ситуация слишком нестабильная с аварами. Он сам, все сам.
– Сам с усам… – поморщился Рус.
Леха он в чем-то понимал, по крайней мере его образ мышления. Дескать, брат набирает силу, он слишком независим, пользуется бешеной популярностью в народе и, значит, может бросить вызов. Обычное дело сейчас в таких случаях. Кроме того, не являлось для Руса секретом и то, что масла в огонь сомнений подливают вожди: дескать, Рус куда более достойный правитель, чем Лех.
Но еще хуже то, что еще его непосредственные приближенные зудят да подзуживают, опасаясь за свой статус соратников пана, с чего имели свои плюшки. Ведь если сменится пан, то и им придется от кормушки оторваться, уступив место уже свитским князя. А тут наоборот, если пан свалит слишком высоко взлетевшего брата, то можно будет попробовать прибрать к рукам много вкусного, чего только стекольное производство стоит!
– И что он предпринял?
– Кинул кличь на сбор своей армии. Так что к концу лета будет здесь.
– Да твою же ж… Только этого мне еще не хватало для полного счастья.
– Может, мы его… того? – предложила сестра, и сейчас в ее голосе не было ни малейшего намека на неуверенность.
«И ведь завалит, дай я только такое согласие!» – с некоторым изумлением осознал Рус, понимая, что сестрица повзрослела во всех смыслах этого слова, раньше бы точно такого не предложила.
– Нет.
– Почему? Авары с юга подпирают, да он еще с севера надавит. Мы рискуем оказаться между молотом и наковальней…
– Ты знаешь… Правду говорят: все, что ни делается, все к лучшему.
Брови Ильмеры в изумлении взлетели на максимальную высоту.
– Главное, чтобы авары подольше с лангобардами долбались! Как раз до конца лета, – добавил он. – А то, что Лех договорится с Баяном и вступит с ним в союз против меня, я не верю. Его никто не поймет, ну и мы этом плане постараемся, чтобы не поняли. И вот тут уже появляются интересные возможности.
Через пару мгновений на лице сестры появилась понимающая улыбка.
– Хочешь воспользоваться собранной Лехом армией против авар?!
– Верно.
Ильмера засмеялась.
– Надо бы тогда лангобардам подсобить немного, – сказала она.
– Подсобим. Славян давно рвется в бой. Вот пусть и обкатает в боях добровольцев.
58
Лангобарды попали, что называется, как кур в ощип. В изначальной исторической последовательности авары тоже напали на лангобардов, пусть и на несколько лет позднее, но цель тогда они ставили простую: банально согнать прочь этот народ с его исконного места проживания, ибо земли те очень хорошо подходили для скотоводства. Лангобарды отступили на запад и вторглись в Италию, захватили города и создали свое королевство.
В этот раз все случилось иначе. Новый великий каган авар Баян почему-то не захотел лангобардам дать возможность сбежать, а начал их целенаправленно прессовать. Кочевники, пройдя западнее по притоку Дуная – Драве, от уже ее притока Муре пошли на север и вторглись в западные районы проживания лангобардов, тем самым отсекая их от возможного пути отхода. В этих речных долинах, притоках реки Раба, степняки чувствовали себя уверенно и проживавших там лангобардов отгоняли на восток и север, концентрируя их вокруг озера Балатон и горах Баконь к северу от него.
Оказавшись в окружении, ибо авары так же плотно контролировали все восточные, южные и северные долины вдоль Дуная, лангобарды отчаянно оборонялись, делая дерзкие контратаки, чему способствовали отряды, хорошо оснащенные доспехами, как полученными от князя Руса, так и самостоятельно откованными за зиму.
Несмотря на все усилия, построенные стены, ловушки в виде засечных полос, плотин, каменных завалов и беспримерное мужество, кольцо окружения постепенно сужалось. Баян для покорения лангобардов собрал почти все силы своей орды (оставив лишь небольшую группировку на севере по Тисе для контроля Руса), так что перевес в численности был минимум трехкратным. К середине лета авары отжали лангобардов от озера на север, к их столице Виндобона, теперь им осталось сделать еще одно усилие, и все будет кончено.
Но вмешался Славян. Мощным ударом с севера пятнадцатитысячной армией он прорвал кольцо окружения, произошел не менее мощный встречный удар со стороны лангобардов (ну да, удары были согласованы), и лангобарды хлынули в образовавшуюся прореху, выскальзывая из ловушки.
Бросив все, люди фактически бежали к спасительным Карпатам. Вышли на реку Грон, впадавшую в Дунай, и стали втягиваться в горы. Авары словно с цепи сорвались и постоянно атаковали. Но из-за того что силенок пока было маловато, удары удавалось парировать.
Шли беглецы не по самым удобным для передвижения маршрутам, но более-менее хорошо приспособленным для обороны, особенно если перекрыть некоторые подступы с помощью ежей. По сути, каждый беглец вместо различного барахла тащил готового ежа, так что беженцы в любой момент могли создать преграду между собой и нападающими. А когда к преследователям подошла подмога с юга и запада, было уже поздно: беглецы растворились в горах и двигались дальше уже по малым тропам.
Но эта война и побег дались лангобардам дорогой ценой. В боях они потеряли две трети воинов и треть гражданских, оказавшихся как в числе убитых, так и плененных. А поскольку бежать пришлось с пустыми руками, то перспективы перед ними в преддверии зимы светили хуже некуда. Так что ничего удивительного в том, что Альбоину, ставшему полноценным вождем лангобардов после смерти отца в одном из сражений, пришлось идти на поклон к князю Русу.
– Чего они вообще к вам так прицепились? – удивился Рус. – Неужели месть за то, что ты помог мне в прошлом году довести людей?
– Нет… Они фактически предложили нам стать их рабами… боевыми рабами и пойти на тебя войной в первых рядах.
– Хм-м… Не пойми меня неправильно, но что заставило вас отказаться? Все-таки выбор у вас был небольшой: согласиться или погибнуть?
Альбоин только горько усмехнулся, сказав:
– Выбора не было, князь. И там, и тут нас ждала смерть, только в первом случае мы опозорили бы себя перед богами и нашими предками, добровольно согласившись стать рабами.
«Опять я не учитываю религиозный момент как самостоятельный фактор, а не только как элемент манипуляции, – мысленно скривился Рус. – Сколько живу в этой эпохе, а до сих пор никак не могу вжиться…»
– Хотя некоторые малодушные вожди действительно хотели принять их предложение, намекали… – продолжил вождь лангобардов, презрительно скривившись. – Но быстро пошли на попятную, как только им предложили повести своих людей в самых первых рядах, но уже среди нас.
Рус понятливо хмыкнул. В этом случае все воины данных племен и родов были бы вчистую выбиты, без вариантов.
– Ваши боги явно любят тебя, князь, и всячески тебе благоволят. Они помогли тебе уничтожить этой зимой армию вторжения, особенно досталось ромеям…
Рус только подивился тому, как в эти времена все-таки широко разносится информация.
– …Так что если бы мы согласились пойти в услужение аварам, то и мы повторили бы их судьбу, и потому мы решили сражаться. И не прогадали. И хоть погибло много наших воинов, но они погибли свободными, защитили жизнь и свободу остальных.
– Я постараюсь обменять ваших, попавших в плен аварам.
– Благодарю.
Сам Рус с содроганием подумал, что, окажись лангобарды более малодушными, и сейчас его город, скорее всего, уже они яростно штурмовали бы, и отбиться от них фактически нечем, так что Русгард пал бы под мечами этих свирепых воинов, что неплохо попили крови аварам. А это, в свою очередь, означало, что этим летом степняки точно больше в походы не пойдут. Раненым надо выздороветь, уцелевшим – отдохнуть.
Баян, может быть, и погнал бы всех в новый набег, вот только он хоть и великий каган, да молодой, а значит, вынужден прислушиваться к аристократии – племенным вождям и главам родов, а они вряд ли согласятся на такой шаг. Собственно, даже Кандик вынужден был учитывать мнение тарханов.
«Но мне и без авар проблем сейчас будет хватать», – подумал Рус вспомнив про Леха.
Пан славян, собрав армию в двадцать тысяч с ближайших подвластных племен, уже двигался к нему и где-то к концу августа должен был появиться под стенами Русгарда. Дорога-то проторена прошлым походом на авар.
59
Если долго что-нибудь искать, то это что-то непременно найдут. Нашли и пещеру с залежами гуано летучих мышей. Вот только радость Руса по этому поводу оказалась преждевременной. Дерьма в этой пещере оказалось не так уж и много. Конечно, все лучше, чем ничего, но хотелось большего.
– Ищите еще…
Гуано все собрали и повезли на переработку. Правда, переработать его в селитру, а потом в порох до подхода армии Леха уже не успевали. Но, собственно, Рус и не собирался использовать артиллерию против приведенной армии.