Проигнорировав сантименты, мой мозг ухватился за нечто иное:
– Ты хочешь сказать, что, гуляя со мной, оказываешь ему услугу? Но с чего бы Мартиниушу об этом просить?
Антони пожал плечами.
– Думаю, он просто хочет, чтобы ничто не отвлекало твою маму от работы. Шеф считает, что она приложит максимум усилий, если будет знать, что за тобой присматривают. Мартиниуш никогда ничего не делает без веской причины.
Подошел официант с подносом – забрал наши опустевшие миски и, поставив перед нами две дымящихся кружки, что-то сказал Антони.
– Как мило, – проговорил тот, вглядываясь в коричневую жидкость. – Это чай для улучшения пищеварения. Подарунек от заведения.
Я понюхала содержимое кружки. Пахло от него грязью. Подув на чай, я осторожно отхлебнула. На вкус напиток оказался довольно приятным, чем-то напоминал лакрицу.
– Расскажи мне поподробнее о своем папе, – попросил Антони. – Как его звали?
– Нейтан. Перед сном он каждую ночь играл для меня на гитаре и пел дурацкие песни, которые сам же и сочинял, а еще рассказывал забавные сказки. Во многих речь шла о принцессе – моей маме. Отец был от нее без ума.
Антони пристально на меня смотрел, изучая мое лицо. В какой-то момент я даже забыла, о чем говорила.
– Уверен, так оно и было, – мягко проговорил он.
Я прокашлялась.
– Папа был настоящим трудягой. Работал по контракту. Ему ни разу в жизни не приходилось себя рекламировать, потому что все и так знали, что он прекрасно справится с работой. А еще он очень хорошо играл в хоккей и выступал в пивной лиге зимой.
– Вот как, – рассмеялся Антони. – Знаменитый канадский хоккей. Знаешь, а ведь поляки тоже делают в нем успехи.
– Да, я об этом слышала. По-моему, папе доводилось играть и с поляками.
– Уверена?
– Пожалуй, нет, – засмеялась я. – Мне было всего восемь лет, когда его не стало, так что я не могу сказать наверняка.
– Что с ним случилось? – брови Антони опустились, а глаза забегали по моему лицу. Я не до конца понимала, что это значит: может, я ему нравлюсь, или он просто увлекся беседой и слушает меня очень внимательно. Понять, что у него на уме, было нереально. Наверное, из него вышел бы хороший политик.
– Он умер на льду. Сердечный приступ. Его смерть потрясла нас, ведь он был еще так молод. Мы даже не знали, что у него проблемы с сердцем.
Антони покачал головой и цокнул языком.
– Как жаль! А твоя мама с тех пор так и не вышла замуж?
– Свидания – это не про нее. Она обходит мужчин стороной, – фыркнула я. – Ее страсть – дайвинг. Хотя как знать, возьмет и снова в кого-нибудь влюбится. Но я ни разу не замечала, чтобы она кем-то интересовалась.
– Наверное, она и впрямь вся в работе, раз не собирается выходить замуж. Не каждый день встретишь такую женщину, – Антони по-прежнему не сводил с меня глаз.
– Ты тоже на нее запал? – я отхлебнула странный напиток, не отводя взгляд.
– Она классная, но нет, – рассмеялся он. – Твоя мама, – он нагнулся и перешел на шепот, – меня пугает.
Я тоже рассмеялась.
– Да ну тебя.
Довольно поздно мы вернулись в имение Новака. Подъехав к гаражу, вышли из джипа Антони, чтобы служащий его припарковал. В эту минуту я вдруг осознала, что вечер прошел просто чудесно. Я не раз украдкой поглядывала на своего спутника, когда тот не смотрел в мою сторону, пытаясь понять, что же я к нему чувствую.
Прежде чем вернуться в особняк, мы ненадолго задержались во дворе, чтобы полюбоваться звездами, а затем шагнули во тьму. Мягкая трава заглушала звук наших шагов. Антони заботливо обнял меня за талию: куда ступать, было совсем не видно. Неожиданно тучи рассеялись, и в черном небе зажглись гирлянды звезд. Мы остановились, мой провожатый опустил руку и посмотрел наверх.
– Потрясающе, – восхитилась я. Небо здесь казалось совсем непохожим на то, которое я видела во дворе дома Джорджи неделю назад.
– Ага. Думаю, завтра можно рассчитывать на хорошую погоду. Если будет тепло, не хочешь сходить на пляж? – он повернулся ко мне в темноте.
– Давай. Я люблю море. – А как иначе? Мама-то у меня русалка.
Тишину неожиданно вспугнули громкие мужские голоса. Через ворота в конце подъездной дороги на территорию поместья вошли два человека. Я сразу их узнала: это были Эрик и Джефф. Они явно выпили и не знали, что мы здесь.
– Тупые поляки, – сплюнул Эрик. – Дерьмовые из них дайверы. Хотят работать – пускай сперва чему-нибудь научатся. А вот старик Новак не дурак. Он своего не упустит. Больше я в этом пабе ни цента не оставлю.
– Ха! – ответил Джефф. – Ни цента? А твой букмекер в курсе, что ты пропиваешь его кровные в Польше?
Раздался удар кулака о тело.
– Заткнись, кретин. Ты мне поможешь все разрулить.
Они повернули за угол и исчезли из виду. Мы услышали, как открылась и закрылась дверь.
– Прости, – мне было очень неловко и даже страшно оттого, что Эрик позволил себе расистское оскорбление. Саймон был бы в ужасе, если б узнал.
– Ты не виновата, – успокоил меня Антони. – Я знаю мужчин и понимаю, до чего их порой доводит алкоголь. И еще я легко распознаю азартных игроков. Кажется, у этого Эрика проблемы.
– Как ты догадался? – удивилась я, когда мы поднимались по ступеням к главному входу.
– Я не раз слышал их разговоры по вечерам. По-моему, он чересчур увлекается покером. Эти двое приглашали меня присоединиться, что я, конечно, ценю, только играть-то не умею. Кроме того, они ставят настоящие деньги, а я не заинтересован в том, чтобы тратить их впустую.
Антони казался таким правильным и ответственным! Как ни странно, его отношение к жизни было мне ближе и приятнее, чем то, которое я замечала у парней, славящихся своей «крутостью». Опасные типы больше импонировали Сэксони.
Мы прошли через холл. Свет убавили на ночь, и теперь в углах клубились непонятные тени. Мы поднялись на первую площадку, где нам с Антони предстояло разойтись по своим апартаментам. Я вдруг почувствовала себя неловко, словно очередное свидание только что подошло к концу.
– Спасибо за еще один чудесный день. Мне было очень весело, – я всплеснула руками, чувствуя себя идиоткой.
– И тебе спасибо. Не всегда удается проводить время в такой приятной компании, за что мне еще и платят, – ответил он.
И это было правдой. Антони платили, чтобы он за мной присматривал. В десятый раз за день я склонялась, что в игре «любит – не любит» более вероятным казалось последнее. Меня немного затошнило. Я по-пацански толкнула его в плечо кулаком.
– Спокойной ночи, Антони.
– Спий добже[19].
Он направился к себе.
Когда я подходила к номеру, завибрировал мобильник.
Джорджейна: «Что за симпатичный моряк?»
Она имела в виду его короткую стрижку и корпоративную куртку, похожую на военно-морскую форму.
Я: «Это Антони. Ко мне приставили няньку».
Сэксони: «Привет. Пускай меня понянчит. Я не против! Он забавный?»
Я: «Он поляк. Говорит забавно, да. Мы просто друзья».
Сэксони: «ЧТО? Ты здорова? Проснись, Ти-Нация».
Джорджейна: «Симпатичный. Хороший парень?»
Я: «Очень».
Джорджейна: «Повезло».
Она отправила в чат фотографию, на которой был запечатлен куда-то идущий молодой человек. Позади него виднелось увитое виноградной лозой здание, похожее на гараж. В руках парень нес несколько старых разбитых окон. Я щелкнула по фотографии и приблизила ее, чтобы получше его рассмотреть. Мускулистый и загорелый. Из-под бейсболки торчат темные кудрявые волосы. Брови и ресницы тоже показались мне невероятно темными.
Я: «Видимо, тебе тоже. Высокий?»
Джорджейна: «Жираф. Даже рядом со мной».
Сэксони: «Что за… это твой КУЗЕН?!»
Джорджейна: «Не кровный. Он приемный, забыла?»
Сэксони: «Святые угодники».
Я: «Какой он?»
Джорджейна: «Добрый, как питон. Ничего хорошего».
Сэксони: «Хочешь, я его закажу? Я здесь всего две недели, но уже успела подружиться с мафиози».
Бедняга Джорджи. Похоже, лето в Ирландии не задалось для подруги с самого начала, раз ее кузен оказался придурком.
Я вошла в апартаменты, вспоминая парней, с которыми встречалась раньше. Все они казались мне такими юными и незрелыми по сравнению с Антони! Он был умен, искренен, полон сил и энтузиазма, обладал чувством юмора и хорошими манерами. Ну что ж, не пора ли «бабочкам» наконец прилететь, а сердцу забиться сильнее?
Глава 10
Следующий день выдался, как назло, хмурым, но не настолько, чтобы отказываться от похода на пляж. Мне ужасно не терпелось заняться чем-то другим. Конечно, мне полюбились история и архитектура Гданьска, его милые кафе и застроенные яркими зданиями каналы, но сейчас я бы все отдала, чтобы распустить волосы и искупаться.
Антони распорядился, и нам организовали все для пикника. Покинув особняк, мы направились к морю, минуя песчаные обрывы и кустарники. Ветер трепал мои волосы, и хотя из-за сегодняшней погоды солнечные очки мне не требовались, я все равно их нацепила, чтобы песок не попадал в глаза.
Пляж находился в получасе ходьбы от поместья Новака, за грядой то ли холмов, то ли невысоких гор. Тропинка вела вверх. И с вершины горы я впервые увидела пляж и море. Он был золотисто-желтым, а вода – темно-синей, прямо как у нас в Канаде. Из песка, колыхаясь на ветру, торчали пучки жесткой травы, похожей на пшеницу, а на краю обрыва виднелось скопление камней. Пройдя через кустарники, мы ступили на песок. Крупные грубые песчинки сочились сквозь пальцы ног. Жаль, что сегодня прохладно. Видимо, местные ждали погожих деньков – кроме нас, на пляже почти никого не было.
– Ты в курсе, что вода в Балтийском море куда более пресная, чем в других морях? – спросил меня Антони, пока мы искали подходящее место, чтобы расстелить покрывало.
– Да. Узнала, когда летела сюда. Майка мне рассказал. По его словам, это одна из причин, почему «Сибеллен» так хорошо сохранилась.