– Верно, – кивнул Антони. – И морской живности тут немного, да еще и размер популяций колеблется год от года, потому что соленая вода из Северного моря поступает неравномерно. Иногда тут образуются подводные пустоши, где практически никто не обитает, кроме разве бактерий, – продолжал он назидательным тоном. – К тому же из-за стока удобрений летом у нас иногда возникают проблемы с водорослями.
– Ах, как интересно, профессор… – я развернула покрывало и постелила его на чистом и ровном участке песка.
Антони посмотрел на меня так, словно не был уверен, сарказм это или нет.
– Пожалуй, хватит с тебя уроков по биологии. Пора позагорать?
– Нет, – возразила я, оставшись в одном бикини. – Пора поплавать, – я бросила шляпку и очки на покрывало, которое норовил сдуть ветер.
– Ты ведь сказала «пляж». Я и привел тебя на пляж. Купаться мы не договаривались, – категорично заявил Антони, поставив по углам покрывала два шезлонга, чтобы закрепить его на песке. Затем сел в один из них и демонстративно устроился поудобнее.
– Это твоя обязанность. Забыл, что ты на работе? – поддразнила я моего спутника.
Поляк скомкал полотенце и бросил им в меня, после чего поднялся, снял кепку, рубашку и легкие брюки – под ними оказались шорты для плавания с вышитой эмблемой в виде русалки.
– Классные шорты, принцесса!
Он опустил глаза.
– Между прочим, эта вышивка смотрится очень брутально. Благодаря ей в городе обо мне слагают легенды, – он погладил русалку большим пальцем. – Все знают, что со мной шутки плохи.
– Охотно верю. Ты тот еще забияка.
Когда Антони разделся, я отметила, что он в хорошей физической форме, только наверняка все время ходит в закрытой одежде – кожа бледная, как у меня, с той лишь разницей, что плечи его покрывали веснушки. В остальном же тело моего спутника буквально светилось белизной. Ну прямо мечта татуировщика. Антони обладал эффектной фигурой – широкие плечи, мощная грудная клетка… А татуировок-то не видно. Интересно, возникало ли у него хоть раз желание набить себе что-нибудь? Вряд ли: слишком уж консервативен.
Зайдя в воду, Антони слегка поморщился от холода, а я засмеялась. Мне в непрогретой воде всегда было вполне комфортно, поэтому я сразу нырнула и плыла до тех пор, пока дно не ушло из-под ног. Высунув язык, я с интересом попробовала на вкус Балтийское море. Вода как вода. Совсем не соленая.
Тем временем Антони собрался с духом и, лишив меня удовольствия его обрызгать, тоже нырнул. Спустя несколько секунд он показался чуть поодаль, прокричав мне что-то по-польски. Я засмеялась, но просить перевести не стала. Мы болтали, бодро удаляясь от берега, потом немного поплавали вдоль пляжа и наконец повернули обратно. У Антони начали стучать зубы.
– Ладно, твоя взяла. Я ледышка. Можно мне уже на берег? Белый медведь, вот ты кто! – он поставил ноги на дно и выпрямился. Соски у него стояли торчком, а стройное тело покрылось гусиной кожей.
– Ну и иди, – я брызнула ему на спину. Антони выскочил из воды и стремглав бросился к шезлонгу, притворно трясясь от холода. Надо признать, пантомима ему удалась: я от души расхохоталась. Глядя, как он вытирается, я погрузилась в раздумья. Антони казался мне идеальным. Я в жизни не видела более интересного и привлекательного парня, но и к нему никакого влечения, увы, не испытывала. Как бы мне хотелось познать то теплое чувство, о котором без конца говорила Сэксони…
Одевшись, Антони набросил полотенце на плечи, опустился в шезлонг и достал из пляжной сумки книгу. Я еще немного поплавала и вернулась на берег лишь после того, как почувствовала сильную усталость. В конце концов, купаться в одиночку не так и весело. Поднялся ветер, и тело мое тоже покрылось гусиной кожей. Добежав наконец до шезлонгов, я достала из сумки гигантское полотенце и завернулась в него.
Антони оторвался от книги, пристально посмотрев на меня сквозь солнечные очки.
– Знаю, что еще рано, но лично у меня всегда разыгрывается аппетит, когда я плаваю. Не хочешь перекусить? – он уткнулся в сумку с едой, которую мы принесли. – У нас есть сэндвичи с рыбой, яблоки и сыр. Ах да, и еще… – он достал бутылку, наполненную коричневой жидкостью, и взглянул на этикетку. – Ледяной чай?
В животе у меня заурчало.
– Давай. Умираю с голоду.
Шум бьющихся о берег волн стал громче. Мокрые волосы хлестали меня по лицу, жаля глаза.
– Ветер усиливается, – констатировала я. – Наверное, сегодня не самый удачный день для пляжного отдыха, – усевшись на покрывало, я принялась вытирать волосы полотенцем.
Антони достал сэндвич и протянул его мне. Взгляд его был задумчивым.
– А знаешь, чем нам лучше заняться? Странно, что я не подумал об этом раньше. Кстати, ветер нам даже поможет.
– Так что ты предлагаешь? – Я вынула из упаковки сэндвич с селедкой и откусила большой кусок. Рыба оказалась более соленой, чем я думала, но очень вкусной, а хлеб – свежим.
– Покататься на лазере, – Антони снял обертку с сэндвича.
– На лазере? – я проглотила кусок.
– Это лодка, рассчитанная на двоих. Очень классная и быстрая. Хочешь? – глаза его сияли от восторга. К этому взгляду я успела привыкнуть, и он мне даже нравился. – Ты не страдаешь морской болезнью?
Я покачала головой.
– Насколько знаю, нет, но мне не слишком часто доводилось кататься на лодках. Это очень… – я жестом изобразила качающееся на волнах судно.
– Да, точь-в-точь как на доске для серфинга, – рассмеялся он. – Но это тоже часть веселья.
Я покончила с сэндвичем.
– Видимо, не зря мы только что поели.
Антони явно забеспокоился:
– Подождем, пока пища не усвоится?
– Да я пошутила. Бабушкины сказки. В общем, я за.
Расправившись с сыром и яблоками, мы собрали вещи и направились обратно в особняк. Я переоделась в шорты и летнюю рубашку. Антони пообещал раздобыть мне аквашузы[20].
Работники лодочной станции были явно не готовы к нашему визиту, однако, немного повозившись, спустили лазер на воду. Хотя они говорили на польском, я кое-что поняла. Антони, извиняясь и терпеливо объясняя, что решение отправиться на морскую прогулку было принято в последнюю минуту, просил их не торопиться и не нервничать. Был очень вежлив. А его визави, кажется, никак не могли взять в толк, с чего это личному ассистенту Мартиниуша приспичило кататься в такую скверную погоду.
Лазер оказался даже меньше, чем я себе его представляла. У него имелись два небольших паруса и такая низкая осадка, что приходилось чуть не ложиться, чтобы не упасть при качке. В общем, суденышко больше всего напоминало плот.
Пока я карабкалась в лазер, Антони держал его на мелководье. Лишь только мы отчалили от берега, один из работников лодочной станции окликнул его с причала. Антони сказал, что нас просят немного подождать. Мужчина забежал в ангар, где хранились лодки, и вернулся с небольшой рацией. Бросил ее Антони. Тот поймал аппарат и прицепил его к ремню. Потом, взявшись за румпель, поляк повернул суденышко к ветру, парус надулся, и лазер тотчас рванул вперед.
Берег остался позади.
Антони научил меня рулить и удерживать равновесие в те моменты, когда казалось, что лазер вот-вот опрокинется. Чем быстрее мы шли, тем круче становились повороты.
– Хочешь еще искупаться? – спросил Антони. Прежде чем я успела ответить, судно резко накренилось на такой бешеной скорости, что у меня перехватило дыхание. Я засмеялась, наполовину в восторге, наполовину в ужасе, почти уверенная, что мы сейчас перевернемся. Чтобы сохранить равновесие, мы одновременно наклонились над водой. Прямо под нами с шумом мчались волны. Балансируя на краешке борта, я была ни жива ни мертва.
Ветер гнал нас вперед на все возраставшей скорости, а пляж изгибался, то приближаясь, то отдаляясь вновь. Катались мы без малого час и преодолели за это время удивительно большое расстояние. Где-то там, на горизонте, замаячил порт Гданьска.
В полутора метрах от нас из воды вдруг выскочил лучик света. Сперва он упал на живот Антони, а затем осветил его ровные губы и прищуренные глаза.
– За нами слежка. Ох уж эти лучи! Чертовски любопытны, – пошутил Антони. Спустя несколько минут ему пришлось повысить голос, чтобы перекричать шум ветра и волн: – Пора возвращаться. Путь домой займет у нас больше времени, потому что нам предстоит идти против ветра.
– Может, еще чуть-чуть? Ну пожалуйста! – взмолилась я. – Мне так понравилось! Видимо, придется попросить маму подарить мне лазер на Рождество.
– Рад, что ты довольна, – улыбнулся он.
– Я так не веселилась… наверное, никогда.
– Не потеряй очки!
Нас подхватил очередной порыв ветра, и мы вновь помчались вперед, набирая скорость. Когда лодка накренилась, мы, как и прежде, наклонились над водой, удерживая равновесие. Казалось, еще чуть-чуть, и лицо мое треснет от смеха и восторженного крика.
Мы налетели на упругую волну, подбросившую нас вверх, словно камешек. В этом месте пляж выглядел иначе: повсюду виднелись камни и искусственные волнорезы. Вдали я заметила крошечные, едва различимые фигурки людей, которые осторожно пробирались по валунам. Некоторые нам махали.
Спустя пятнадцать минут Антони замедлил скорость.
– Давай поворачивать. Ветер усиливается, а тучи выглядят не слишком-то дружелюбно, – и он показал мне за спину.
Я обернулась и посмотрела туда, откуда мы приехали. Не слишком-то дружелюбно – это было мягко сказано. Над водой чернел гигантский грозовой фронт. Я нервно сглотнула, силясь подавить тревогу. Если Антони это удалось, удастся и мне.
Мой спутник невозмутимо развернул суденышко и принялся меня наставлять:
– Потяни румпель на себя и откинься назад, чтобы вытолкнуть нос лодки из воды. Да. Именно так.
Мы шли против ветра. Двигаться приходилось зигзагами. Грозовые тучи казались тяжелыми и полными дождя, но я полагала, что мы успеем добраться до лодочной станции до того, как начнется ливень. Увы, с каждой минутой путь становился все тяжелее. Шея несколько раз хрустнула: лазер буквально прыгал по волнам. Я закрыла рот и крепко сжала зубы, чтобы случайно не откусить себе язык.