Я взметнулась ввысь, навстречу пенящимся волнам, и пробила головой поверхность воды. В лицо мне ударил ветер. Я сделала глубокий вдох. Мысли мои прояснились, словно с них сняли толстый слой паутины.
Где Антони? Я должна его найти! Сколько я уже плаваю? Да что со мной не так?
Бог ты мой. Я теперь русалка.
Я обвела взглядом море, чувствуя все возрастающее волнение. Волны были выше и сильнее, чем прежде, но они меня больше не пугали. Теперь я наблюдала за ними с наслаждением. Шторм вдохнул в море жизнь, наполнил его кислородом, насытил минералами и питательными веществами.
Надо отыскать маму, рассказать… рассказать ей…
В небе чернели грозовые тучи. Почувствовав мелкую морось на лице, я поняла, что вот-вот начнется ливень.
Нужно найти Антони. Скорее. Скорее. Скорее. Бог ты мой. Я же теперь не человек.
Я вдруг заметила крошечную белую точку на горизонте. Наверное, это лазер. Я нырнула, расправила хвост и бросилась в его сторону. Подо мной стремительно проносилось морское дно. Там, внизу, было много камней и скал. Проплывая мимо небольшого обломка затонувшего судна, я захотела остановиться и исследовать его.
Лишь только жабры вновь взяли на себя работу легких, желание найти Антони угасло. Однако внутренний голос подсказывал, что мне необходимо оставаться у поверхности, поэтому я вновь устремилась ввысь и теперь плыла как дельфин, то выпрыгивая из воды и глотая воздух, то погружаясь обратно в море. В голове снова прояснилось, и я сосредоточилась на поисках моего опекуна.
Я доплыла до лазера. Судно по-прежнему лежало на боку, покачиваясь на волнах. Антони нигде не было видно. Мой человеческий мозг охватила паника. Я лихорадочно крутила головой, отчаянно пытаясь отыскать хоть что-то похожее на человека. Тщетно. Решив тогда поискать под водой, я нырнула и осмотрелась.
Вдалеке мелькнул желтый спасательный жилет. Я вынырнула, глядя в ту сторону, где заметила его под водой. Течение унесло поляка далеко от суденышка. Судя по тому, как безвольно Антони плыл по волнам, он полностью сдался на милость бушующего моря.
– Нет. Нет, нет, нет! – застонала я, бросившись к нему. В голосе моем все еще звучали скрипки, но мелодия, которую они теперь исполняли, была тоскливой и преисполненной страха за жизнь человека, ставшего моим… другом?
Антони лежал лицом в воде.
Я перевернула его на спину и приподняла его голову. Позвала по имени, ударила по щеке. Светло-карие глаза поляка невидяще смотрели в небо. Я приложила свои тонко чувствующие пальцы к его шее. Пульса не было.
Антони был мертв. Едва я сняла с него жилет, его тело камнем устремилось в глубину.
Глава 13
Я без труда подняла Антони со дна моря. Обхватив за талию, вытащила его на поверхность и положила на воду, поддерживая своим мощным хвостом.
Я приложила губы к мокрым губам Антони и вдохнула воздух в его легкие. В груди поляка забурлила вода. Тогда я сменила тактику: чтобы нечаянно не повредить легкие, перестала вдувать воздух и принялась потихоньку высасывать морскую воду, вытягивая ее из легких сначала в его рот, а затем – в свой. Ощутив привкус соли, я выталкивала воду наружу жабрами, и та стекала по моей шее. Я делала это медленно и осторожно, не отрываясь от его губ, пока не высосала все до последней капли. Воды, кстати сказать, было не так и много. Удивительно, как мало нужно жидкости, чтобы человек захлебнулся.
Затем, не отрываясь от его губ, я стала вдыхать воздух через нос и вдувать ему в легкие. Постепенно грудь Антони нагрелась. Когда его легкие наконец наполнились кислородом, я открыла ему рот одной рукой, а другой нажала на грудь, чтобы выпустить скопившийся воздух.
Слегка приподняв спину Антони, я положила ладонь ему на грудь и принялась нажимать на грудную клетку, чтобы запустить его сердце, но, кажется, совсем забыла о том, какими сильными стали мои руки. Раздался хруст.
– Прости, – поморщилась я. Кто-то однажды сказал мне, что сделать искусственное дыхание, не сломав пострадавшему пару ребер, просто невозможно. Утешившись этой мыслью, я вновь принялась за дело.
Я долго повторяла эту странную процедуру, и вот в конце концов… Бум – тихо отозвалось его сердце. Бум. Оно наконец заработало. Я перестала давить Антони на грудь и прислушалась. Его сердце билось самостоятельно. По телу пробежала волна облегчения. Тогда я продолжила вдувать воздух в его легкие, и вскоре он задышал сам. Сердце мое воспрянуло: он будет жить! Теперь нужно вытащить его на сушу и позвать на помощь.
Положив голову Антони себе на плечо, я взяла его под мышки, словно убаюканного ребенка. Затем нацелилась спиной на берег, расправила хвост, и мы понеслись в сторону суши. Руки и ноги Антони волочились по воде, оставляя небольшой след, а когда волна задевала мой затылок, то разбрызгивалась во все стороны. Суровые валы, ставшие моей погибелью, больше не казались мне преградой. Я скользила по ним без малейшего усилия.
Антони закашлялся и застонал. Дождь усилился и полил стеной, сплошными обильными потоками. Теперь-то мне было понятно, что имел в виду Мартиниуш, сказав нам за ужином, что Балтийское море печально известно внезапными сильными штормами.
Мы почти добрались до суши. Я повернула к лодочной станции и разыскала причал.
Услышав, что Антони закашлялся, я взглянула на него. Лицо его было так близко. Оно смотрело в небо. Он пытался открыть глаза, но из-за ливня это ему никак не удавалось.
А вот я все видела четко, несмотря на струи дождя. Они мне совсем не мешали. Вода била мне прямо в глаза, но я не моргала и не реагировала на нее как человек. Надо будет расспросить об этом маму.
Маму!
Стоило мне о ней подумать, и мое сердце забилось сильнее. Она с ума сойдет от радости. Мне не терпелось рассказать ей обо всем, что со мной сегодня приключилось. Все, о чем мы так мечтали, наконец сбылось. Мои губы искривились в хитрой ухмылке. Чтобы стать русалкой, мне всего лишь понадобилось умереть. Интересно, задумывалась ли мама над тем, чтобы попытаться меня утопить, когда я была маленькой? Я отогнала от себя эту мысль. Само собой, ей бы и в голову не пришло рисковать моей жизнью.
Мы доплыли до лодочной станции. Дверь здания была закрыта, но в окне горел свет. Должно быть, работники еще не ушли и пережидают шторм.
Я подняла Антони на причал, словно ребенка. Вот, значит, каково это. Вытащить девяностокилограммовое тело из воды оказалось совсем не трудно. Держа его на руках, я вдруг почувствовала, что его мышцы напряглись. Застонав, Антони повернулся ко мне и попытался открыть глаза, несмотря на непрекращающийся ливень.
– Тарга? – прохрипел он и закашлялся.
Дело плохо. Я запаниковала и, охваченная желанием спрятаться, тотчас исчезла под водой, оставив поляка на причале. Подняв со дна моря камешек, я немного отплыла от берега и вынырнула, лишь когда оказалась на достаточном расстоянии, чтобы меня не заметили. Мой маленький посланник-снаряд взмыл ввысь. Окно разбилось. Я услышала чей-то крик и стремительно ушла под воду. Антони будет жить, а мне важно не попасться никому на глаза.
Я плыла вдоль береговой линии, пока не нашла маленький укромный пляж, спрятавшийся между двумя скалами. Стоило мне представить себя обычной девчонкой, прогуливающейся по пляжу, и я тотчас превратилась в человека. Чешуя сменилась мягкой человеческой кожей, а мускулистый хвост в мгновение ока трансформировался в ноги. До чего приятное ощущение. Каких-то несколько секунд – и я уже ступала по мелководью босыми ногами.
От шорт остались одни ошметки, но ткани было достаточно, чтобы прикрыть самые интимные места. Хотя с тем же успехом я могла бы использовать кухонное полотенце, разодранное парой ротвейлеров, решивших поиграть в перетягивание каната. Я развязала рубашку, мысленно порадовавшись, что она у меня все еще есть, и накинула ее на плечи.
В голове гудело, но мне удавалось сохранять ясность мыслей. Пора возвращаться в особняк. Антони придет в себя и отправит людей искать меня или, чего доброго, станет нести чушь о встрече с русалкой.
Подгоняемая ветром и дождем, я побежала в особняк. Бедные мои ноги! Конечно, я с радостью отметила, что стала гораздо быстрее и выносливее, но к тому времени как добралась до дома Мартиниуша, успела изрезать обе ступни и вовсю хромала.
Ворота были закрыты. Я подбежала к домофону и нажала на кнопку.
– Так?[21] – ответил грубый мужской голос.
– Это я, Тарга, – представилась я, хотя и не была уверена, что они знают, кто я такая. – Мы с Антони катались на лазере и попали в шторм. Сейчас он на лодочной станции, и ему нужна помощь.
Ворота открылись. Из них вышли двое мужчин. Увидев меня, один тотчас развернулся, метнулся в дом и вернулся с пледом, которым сразу меня накрыл. Судя по всему, они не слишком хорошо говорили по-английски, но поняли, что ситуация неотложная.
– Антони, – я махнула рукой в сторону моря. – Он на лодочной станции.
Мужчины затараторили между собой по-польски. Один из них обнял меня за плечи и повел в особняк, а другой вытащил рацию из-за пояса и что-то в нее сказал. Мой сопровождающий заметил, что я хромаю, и посмотрел на мои ноги. Я не стала возражать, когда он поднял меня на руки и понес в особняк. Ступни мои горели и кровоточили. Ветер и дождь хлестали по щекам. Мужчина почти побежал по подъездной дороге. Когда он поднимался по ступеням к главному входу, из огромного гаража на дальнем конце внутреннего двора выехал джип. Он промчался мимо нас и покинул поместье через открытые ворота.
Оказавшись в холле, мужчина поставил меня на пол и что-то крикнул по-польски. К нам подбежали три служащих. Повернувшись ко мне, он спросил:
– Ты в порядке?
Я кивнула.
– Дженькуе си[22], – попыталась я поблагодарить его по-польски. Как всегда, вышло довольно нескладно. Мужчина кивнул, но не улыбнулся. Брови его тревожно нахмурились.